Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Categories:

зыковиана (4)

6. Владимир Поздняков (1902-1973)

6.1. В Волжанин "Кто Зыков" ("Борьба", декабрь 1950)
[На данный момент отсутствует. Буду благодарен за предоставление текста/скана]

6.2. Из интервью для "Harvard Project on the Soviet Social System" (февраль 1951)

Сам я прибыл в Шталаг Шлифенуфер летом 1942-го. Я там провел два месяца, затем был переведен в Вульхайде, а затем в Хоэнштайн как старший пропагандист. В марте 1943-го я прибыл в Дабендорф, где стал стал командиром второй офицерской роты- Затем я был начальником русского лагеря в Люкенвальде, где шел отбор людей, предназначаемых для Дабендорфа, а затем заместителем Трухина в Дабендорфе...

(Следующий абзац не предназначен для публикации) Иван Иванович Иванов был ленинградским инженером. В 1942-м он перешел через линию фронта к немцам и предложил командованию официально создать соединение русской армии, действующее на занятой Советами территории без немецкого персонала. Он надеялся, что стоит лишь поднять бунт, как он получит немалую поддержку со стороны населения. Многие немцы не доверяли ему. Однако он был послан в Берлин, принят Геббельсом, освобожден от статуса военнопленного и зачислен в СС...

Одной ночью на Шлифенуфер Зыков рассказал нам, что Геббельс вызывал его для беседы. Это было когда Штрикфельдт познакомил Власова с компанией, готовившей 20 июля, Ренне, Лорингхофеном, Штауффенбергом. Было решено спрятать власовский проект под крылом отдела ОКВ/Пропаганда. Военная оппозиция возможно рассчитывала на поддержку Власова в случае свержения СС. У СС была своя русская группа, в которую входил Жиленков, она концентрировалась вокруг РОНА.

Боярский был тесно связан с этой линией, которая характеризовалась отсутствием явной политической программы. Бригада Иванова была позже расформирована. Вторая попытка – Осинторф – стала также провалом. Проект Иванова был прекращен; я подозреваю, что он был клинически ненормален.

Иванов был монархистом, но не нацистом. Контрразведка РОА убедила Власова и Трухина – правдиво или облыжно - что Иванов готовит заговор с целью лишить их жизни. Лейтенант Ахминов был обвинен в соучастии. Я отослал Ахминова переводчиком в Хойберг. Трухин, которому он не нравился, позже встретил его там и устроил мне разнос.Но я настаивал, что доказательств подготовки заговора нет, и я уверен, что контрразведка раздула эту историю. Тем не менее по приказу Управления Безопасности РОА немцы арестовали Ахминова и его жену. Но реальных улик против него не было, и его отпустили. Ахминов клялся, что он ничего не знает о заговоре. Группа Иванова (Эристов, Галицын и пр.) была слишком скомпрометирована, чтобы сгодиться немцам. Но Трухин действительно опасался их. В начале немцы отклонили план Иванова, потому что они наступали; когда они отступали, было уже слишком поздно его осуществить.

Еще в 1943-м немцы стояли перед альтернативой, выбирая между ивановской и зыковско-власовской линиями. Последнюю поддерживало армейское командование. В результате Иванов был переведен на вторые роли, и вскоре занялся дешевой монархистско-антисемитской пропагандой, из-за чего его возненавидели все бывшие коммунисты.

Вслед за приемом Зыкова Геббельсом, была организована встреча между Зыковым и Власовым. Их программа победила. Но подспудно «сугубо военная» линия оказалась сильнее пропагандистской. Частично это объясняется собственными предпочтениями Зыкова. Когда Зыкова убрали, СС предприняло новую попытку вернуть себе влияние, на этот раз поставив на своего давнего союзника Жиленкова...

В.В.Поздняков - активный деятель, а впоследствии один из главных историков власовского движения (подробнее биографию см. в К.М.Александров "Жизнь и судьба полковника Владимира Васильевича Позднякова, архивиста и собирателя второй волны русской эмиграции" // Люди и судьбы Русского зарубежья. М., 2011.)
Благодарю за оцифровку интервью HPSSS, перевод с английского мой


6.3. В Волжанин "История РОД. Дело Зыкова" ("Родина", март 1951)
[На данный момент отсутствует. Буду благодарен за предоставление текста/скана]

6.4. "Мелетий Александрович Зыков" (1971)
Не об одном активном участнике ОДНР военных лет так много не писалось вымыслов как о М.А.Зыкове. Диапазон приписываемых ему действий был крайне широк - от инициатора Освободительного движения до ... советского шпиона. Особенно много неправды писали те, кто не знал его лично. Мне на долю выпало первым из русских встретить 3. в Берлине, а затем не раз беседовать с ним по службе и общаться в частной жизни - играть в шахматы, покер и слушать музыку. И все же, должен честно сказать, Мелетий Александрович остался и для меня не до конца понятным человеком. Он был так умен и сообразителен, так умел маскировать свои намерения, цели бесед и тех или иных произносимых им фраз, что мне трудно было - в конкретных случаях - делать выводы о его искренности и правдивости. Однако, в обще политической честности З. - убежденного антикоммуниста - у меня никаких сомнений не возникало. Создавшееся убеждение (при первых встречах с З.)‚ что он - бескорыстный антисоветский политик очень крупного масштаба, не преследующий никаких личных выгод - оставалось у меня до его трагического конца.
Дата прибытия З. в Берлин и начала его деятельности в ВПР-4 ОКВ (Управление военной пропаганды Главного командования - отдел полковника Мартина "Активная пропаганда") имеет определённое значение. Некоторые авторы воспоминаний об ОДНР (включая и немецких) определяют эту дату неправильно и приписывают З. участие в работах, которых он делать не мог, так как его еще не было в Берлине. Поэтому я остановлюсь на более точном установлении этого факта.

I. "Экономическое бюро"
В самых последних числах июля 1942 г. я, вместе с двумя своими солагерниками, прибыл в Берлин из офлага-57 (лагеря военнопленных в Белостоке). По распоряжению комендатуры Шталага 3Д мы были направлены в специальное отделение этого лагеря, размещавшегося в самом Берлине на улице Шлифенуфер д. № 7. В комнатах этого трех- или четырехэтажного здания, охраняемого постом у подъезда находилось 200-300 пленных военнослужащих английской, французской, югославской и советской армий, главным образом, офицеры [...]
Очень вероятно, что это отделение Шталага ЗД находилось в непосредственном ведении одного из отдела Абвера, занимавшегося экономической разведкой. Часть пленных ежедневно в сопровождении немецких конвоиров куда-то уходили и возвращались только после обеда. Из разговоров с ними выяснилось, что они "работают"» в каком-то немецком учреждении, где немецкие офицеры, прекрасно владеющие русским языком, опрашивают их об экономическом потенциале Советского Союза, военных и гражданских заводах, железных дорогах, электростанциях и т‚д.
Недели через две, т.е. к середине августа 1942 г. был вызван в это учреждение и я. Немецкий офицер уже был знаком с моей биографией, но не задал мне ни одного вопроса по моей военной специальности, а поскольку я был родом из Петербурга (Ленинграда) просто спросил меня - как мне нравится Северная Пальмира? Работа в Абвере меня не прельщала - я стремился участвовать в вооруженной борьбе с большевизмом - и потому, зная наперед, какой эффект произведут мои слова, ответил: "Я предпочитаю курить "Казбек" и "Северную Пальмиру" покупал редко". Это был первый и последний вопрос ко мне. Немецкий офицер потерял всякий интерес допрашивать меня и после того как я съел миску довольно приличного супа, меня отправили обратно в лагерь. Больше в это "бюро" меня не вызывали.
Через несколько дней в наш лагерь прибыл майор А. С ним мы довольно часто встречались по службе в Красной армии. Я не знаю о его судьбе и потому не привожу фамилии. Он, полковник авиации Тарасов, майор Герасимчук разместились в маленькой комнате с двумя двухярусными койками. Я спал в соседней - большей комнате. В конце августа или в самом начале сентября 1942 г. в наш лагерь прибыл Зыков.
Ю.Торвальд в своей книге "Кого они хотят погубить" пишет, что 3. прибыл в Берлин на Викториаштрассе 10 уже 26 апреля 1942 г. Свен Стинберг в книге "Власов - патриот или изменник?" отмечает, что 3. попал в плен в апреле - под Батайском. Это не соответствует действительности. Бои под Ростовом начались в конце июля и Ростов был взят немцами 28 июля 1942 г.

2. Первая встреча.
Поздно вечером - я сидел на койке майора А. и разговаривал с ним - дверь комнаты открылась и вошел немецкий унтер-офицер с военнопленным, одетым в форму Красной армии. Он проводил его в соседнюю, очень маленькую комнату с одной койкой. Когда унтер-офицер вышел, мы позвали этого военнопленного к себе и долго разговаривали с ним.
Прежде всего следует отметить, что военнопленный носил знаки различия "батальонного комиссара" и красная звезда политработников не была спорота. Обмундирование выглядело непоношенным и даже не помятым. Офицерские хромовые сапоги были начищены. Военнопленный был побрит и не был истощен, следовательно, в плену находился недолго. Никаких вещей у него, даже шинели. На вид ему можно было дать не более 35 лет.
А. Казанцев в своей "Третьей силе" пишет, что он увидел З. на Викториаштрассе "в потрепанном и замазанном красноармейском обмундировании со стоптанными, разваливающимися сапогами". Это - неправда.
Среднего роста (а не маленький, как пишет Торвальд), коренастый и сравнительно полный, 3. производил впечатление человека с примесью азиатской или даже негритянской крови. Очень широкие, полные губы. Почти черные, густые и вьющиеся волосы. Довольно широкий, несколько вздернутый нос. Темнокарие, внимательные глаза под широкими темными бровями. Спокойное, широкоскулое лицо. Не частые, самые необходимые жестикуляции. Негромкий, но выразительный голос мягкого тембра, чуть картавящий и без всякого акцента. Твердая походка, но без особой военной выправки, показывала, что 3. не был кадровым командиром.
Не знаю почему, но у меня и у майора А. сразу же создалось впечатление, что 3. еврей. Позже, от многих людей (русских и немцев) мне приходилось слышать, что они тоже считали 3. евреем. Я останавливаюсь на этом только потому, что в условиях нацистской Германии того времени национальность 3. приобретала особое значение.
Батальонный комиссар представился нам как Мелетий Александрович Зыков. Он сказал, что только несколько дней тому назад попал в плен на Ростовском направлении и прибыл сегодня в Берлин на самолете. Ни в каких лагерях военнопленных он не был. Привезли его в Берлин по распоряжению Геббельса и завтра он должен быть у него. Зачем его вызвал Геббельс - он не знает. О своем прошлом 3. тогда рассказал очень немного. Упомянул, что работал в редакции газеты "Известия", в 1937 г. был арестован и сослан. В 1941 г. реабилитирован, восстановлен в партии, аттестован на звание "батальонного комиссара" и назначен заместителем военного комиссара стрелковой дивизии, в качестве какового и попал в плен.
Рассказ 3. об обстановке на фронте и в тылу показался нам объективным и не содержал обычной советской пропаганды. 3. произвел впечатление умного, наблюдательного и знающего человека, скорее антисоветски настроенного, чем нейтрального. Правда, мы с майором А. не скрыли от него своих анти-коммунистических взглядов.
3. совершенно не знал положения в лагерях военнопленных и живо интересовался им, расспрашивая нас о всяких подробностях жизни военнопленных. Мы считали нужным предупредить его, что нацисты, как правило, уничтожают политработников, если они евреи. Было заметно, что расспрашивая об известных нам случаях истребления евреев, З. был явно встревожен, однако он не сказал нам, что он еврей, а мы его прямо об этом не спросили.
Наконец, уже поздней ночью, мы разошлись спать. На другой день, майор А. рассказал мне про уход З. Рано утром, когда мы еще спали, пришел немецкий фельдфебель и подойдя к койке З. начал его будить. Тот спросонок вскочил и на своем ломанном немецком языке стал объяснять фельдфебелю, что он не пленный, а перебежчик и имеет соответствующий "аусвайс". Через минуту, придя в себя, З. оделся и спокойно прошел через комнату майора А. вслед за фельдфебелем. Больше мы З. не видели. Не видели его пленные и в "экономическом бюро" - он там не работал.

3. Вторая встреча
В декабре 1942 г. я был в Вульхайде, под Берлином, на курсах пропагандистов, заканчивая курс обучения. 3. дважды приезжал к нам, одетый уже в гражданское платье. Его сопровождал капитан Штрик- Штрикфельд. З. тогда уже работал в отделении "Россия" капитана фон Гроте отдела полковника Мартина - связного офицера Министерства пропаганды. Видимо, 3. действительно был в Министерстве пропаганды и оттуда был направлен в ВПр-4.
3. сделал нам доклад о зарождающемся Русском Освободительном Движении, рассказал о программе организующегося Русского Комитета и сообщил, что скоро выйдет новая газета для военнопленных "Заря", которая заменит прежнюю газету "Клич", издававшуюся организацией "Винета" Министерства пропаганды. О составе Русского Комитета З. ничего не сказал и никаких фамилий не назвал.
После доклада я подошел к нему. Узнав во мне своего ночного собеседника на Шлифенуфер, З. в течение нескольких минут (отведя меня в сторону от пропагандистов) говорил со мной на политические темы и в частности о Русском Комитете, но опять-таки не назвал ни одной фамилии. Тогда я прямо спросил его, что, вероятно, председателем Комитета станет генерал-лейтенант А. Власов ( слухи об этом как-то дошли до меня). И на этот раз 3. не стал откровенничать, ответив мне: "Почему Вы так думаете? Есть ведь и другие кандидаты!" Второй раз 3. приезжал специально для отбора из числа пропагандистов нескольких человек для работы в редакции газеты «Заря». Между прочим, именно тогда он отобрал и будущего капитана РОА М. Самыгина. В это время генералы Благовещенский и Малышкин, находившиеся в Вульхайде, уже выехали в Берлин — они вошли в состав Русского Комитета.

4. Третья встреча.
В марте 1942[правильно: 1943 - ИП]г. я был вызван в Дабендорф из Шталага 1Б, где работал старшим пропагандистом, и назначен командиром 2-й офицерской роты Курсов пропагандистов РОА. Там я снова встретил 3. — уже редактора газеты «Заря» (и др.). Помню, что я был очень удивлен, увидев его в форме РОА и с капитанскими погонами. Я даже спросил его — почему он не майор, как полагалось бы по его прежнему званию "батальонного комиссара"? Он шутливо ответил, что чин капитана удобнее...
В апреле 1942[правильно: 1943 - ИП] г. 3. организовал первую антибольшевицкую конференцию военнопленных — военнослужащих Красной армии — и предложил мне выступить на ней с небольшой речью. Основной доклад делал генерал-майор В.Малышкин. Я согласился и тогда мы стали беседовать о том, что по его мнению мне следовало бы сказать на конференции. Говорил 3. прямо и весьма определенно - он уже знал мои убеждения. Конечно, я не помню точно его слов, но смысл их остался в памяти: "Мы не можем желать победы Советского Союза, ибо тогда неизмеримо усилится коммунизм. Последуем примеру Ленина и будем стремиться к поражению своего правительства. Для этого у нас есть только одно средство — использование внешнего врага СССР — Германии. Только Германия сейчас заинтересована в поражении коммунистического правительства Советского Союза. Конечно, мы не можем доверять нацистскому руководству Германии - у нас слишком много фактов, свидетельствующих о враждебности нацистов к русскому народу. Но у них нет другого выхода — без нас, без участия русских в борьбе против большевизма, Германия не может победить СССР. Теперь это уже ясно — поражение немцев под Москвой и Сталинградом прямое доказательство этому. Следовательно, немцы будут вынуждены поддерживать и развивать Освободительное движение, как это и не противоречит интересам нацистов, тем более, что число сторонников развития РОД среди не нацистов все время растет. У нас уже появились друзья среди таких немцев - они будут помогать нам. Оккупировать Советский Союз не сможет ни одна страна в мире — 22 миллиона квадратных километров! Следовательно, даже нацисты будут вынуждены согласиться с организацией временного русского правительства в оккупированных областях, помочь ему создать армию с тем, чтобы это правительство продолжало борьбу с большевизмом, оттесняя его за Урал к берегам Тихого океана- Конечно, немцам нужен наш хлеб, сырье, промышленные изделия и рабочая сила. И мы должны будем поделиться этим с Германией. Но если аппетиты нацистов будут чрезмерно велики, а мы сумеем создать сильную армию — мы всегда сможем их урезать... В этом нам помогут и теперешние союзники Советского Союза. Особенно, когда они убедятся в том, что у нас создано демократическое государство, ибо коммунизм ведь и их враг. Мы знаем, что народы СССР тоже стоят на пораженческих позициях - это доказывает число пленных. За срок менее двух лет войны — в плен к немцам сдалось более 5.000.000 военнослужащих Красной армии. Но это пассивное пораженчество. Часть семидесятимиллионного населения оккупированных немцами областей Советского Союза и часть пленных — до миллиона наших соотечественников включилась и в активную борьбу — с оружием в руках - против большевизма. Но для того чтобы поднять на эту борьбу народные массы нужна ясная политическая программа с конечной целью создания новой России — без большевиков и капиталистов. Мы дали основу этой программы - 13 пунктов Русского Комитета. Мы не социалисты и признаем принцип частной собственности, но мы против крупных капиталистических объединений и монополий. Земля должна принадлежать крестьянам. Это обеспечит нам поддержку многомиллионных масс колхозников. Кроме того, мы декларировали, что не допустим никаких реставрационных попыток со стороны немцев и белой эмиграции - помещики и фабриканты своей земли и заводов не получат... Никакой политики мести за прошлую деятельность власти мы не допустим. Конечно, мы будем преследовать чекистов и сотрудников других карательных органов за их бесчеловечную деятельность, но это не коснется широких масс населения. Значит и интеллигенция будет поддерживать нас."
В заключение 3. дал мне совет вообще не упоминать о том, что лично я был репрессирован советской властью, а главный упор в моей речи сделать на нашу непримиримость и принципиальную неприемлемость коммунизма, которую разделяет и большинство населения Советского Союза.
В самом начале апреля 1943 г. в Дабендорфе состоялась эта конференция, прошедшая с большим успехом. Полуторачасовая речь генерала Малышкина не раз прерывалась аплодисментами и возгласами одобрения. Я не удивился, услышав в речи Малышкина и лозунг "Россия - без большевиков и капиталистов". Значит, не только 3., но и сам А. Власов и др. руководители движения приняли этот лозунг.

5. Последующие встречи.
В конце мая 1943 г. я был назначен начальником Подготовительных курсов РОА в Люкенвальде и до ноября сравнительно редко бывал в Дабендорфе и не часто видел 3. В ноябре 1943 г. я стал помощником начальника Курсов пропагандистов РОА в Дабендорфе (по строевой части). Теперь я почти каждый день встречался с 3. Очень часто я присутствовал на ежедневных утренних докладах 3. начальнику Курсов генералу Ф. Трухину. 3-, помимо иностранных газет, получал и секретные для всех сводки советских радиопередач, а также советские газеты, документы, выписки из опросов перебежчиков и т.п.
В своих устных докладах генералу Трухину о политической и военной обстановке, 3. всегда давал и свои общие выводы. Я не помню, чтобы кто- нибудь еще присутствовал на этих докладах - ген. Трухин делал исключение для меня потому, что мы были знакомы по службе в Красной армии с 1930 г. Вероятно, эти ежедневные утренние посещения генерала Трухина и дали повод говорить про 3. что он был как-бы "политкомиссаром" Курсов.
3. никогда не отказывал в своей помощи в отношении составления методических и учебных разработок Курсов, но непосредственного участия в учебной жизни Курсов не принимал и в нее не вмешивался. Тем более, что его отношения со старшим преподавателем А. Зайцевым и др. лицами, принадлежавшими к организации НТС, были весьма натянутыми , если не сказать более резко. К НТС 3. относился весьма недружелюбно и резко критиковал их программные установки, в частности "Схему НТС" (1944 г.), в которой были антисемитские пункты. 3. стоял на платформе полного равенства всех народностей России. Очень плохие отношения были у 3. и с А. Казанцевым. Из немцев наилучшие отношения у 3. были с капитаном Штрик-Штрикфельдом, с другими немцами 3. старался не общаться и вообще их не любил. С генералом Трухиным у 3. были самые хорошие отношения и генерал чрезвычайно ценил 3, но личной дружбы не было. Может быть мешала и тогдашняя принадлежность Федора Ивановича к НТС, он вышел из НТС только в 1944 г. Вообще, у 3. не было личных друзей, если не считать его переводчика Ножина, который и жил вместе с ним. Из редакционных сотрудников ближе всего к 3. стоял Н. Ковальчук (псевдоним Гранин) - его заместитель. Упоминая Ковальчука, следует отметить, что именно он и написал основной текст Пражского Манифеста.
В те времена мне довольно часто приходилось говорить с 3. по вопросам воинской дисциплины и внутреннего порядка. Сотрудники редакций "Зари" и "Добровольца" в порядке гарнизонной службы, так как они жили в Дабендорфе, подчинялись начальнику Курсов пропагандистов РОА и, следовательно, я имел прямое отношение к этим вопросам.
Помню, как в начале 1944 г. один из сотрудников, князь Г. в пьяном виде выхватил свой пистолет и хотел не то застрелиться сам, не то застрелить кого-то. Мне пришлось его обезоруживать, так как других он к себе не допустил. З. всегда при служебных разговорах с ним держал себя корректно и мы приходили к общему решению. Конечно, этому способствовали и наши личные отношения. Мы часто встречались за игрой в шахматы, причем З. почти всегда выигрывал у меня, хотя я и был категорным игроком. З. любил музыку и собрал хорошую коллекцию патефонных пластинок, прослушивать которые приглашал и меня. Обращало на себя внимание желание и большое стремление З. к приобретению хорошей офицерской формы — он не хотел быть одет хуже немцев. В РОА З. был капитаном и всегда отклонял предложения А. Власова повысить его в чине.
Не раз и я, по поручению генерала Трухина, говорил с З. о желательности производства его в чин подполковника, на что З. с усмешкой отвечал, что он доволен и чином капитана. "Меньше будут завидовать, придираться и мешать работе", - добавлял он. Между прочим, такое решение З. повлияло и на меня. Два раза А. Власов подписывал приказы о производстве меня в чин генерал-майора и оба раза я вычеркивал свою фамилию из подлинников этих приказов, выдвигая других кандидатов. Тогда я был начальником Командного отдела Штаба и приказы о производстве проходили через этот отдел. Генералы А. Власов и Ф. Трухин считали, что 3. был еврей. [...]

6. Прошлое Зыкова
3. никогда не скрывал, что был членом коммунистической партии и что эта его фамилия — псевдоним. О настоящей его фамилии он никому не говорил, она осталась неизвестной. Правда, Б.Николаевский в своем письме в редакцию "Нового Журнала" (книга 20-я) пишет: "В настоящее время можно считать, по-видимому, установленным, что Зыков был евреем. Его фамилию удалось установить, но публиковать её преждевременно". 3. всегда очень коротко и отрывочно говорил о своем прошлом. Родился он вероятно в 1903-1904 году, в семье литератора социал-демократа (меньшевика). Рано примкнул к коммунистической партии и добровольно вступил в Красную армию, приняв участие в гражданской войне в качестве политработника. Несмотря на его молодость, это не может вызвать удивления - Маленков, например, был в 15 лет комиссаром дивизии. Позже, 3. стал тоже литератором и одно время редактировал областную газету в Узбекистане. Затем, перешел на работу в редакцию «Известий». Женился на дочери Бубнова - члена Военного Совета СССР и комиссара просвещения. Преподавал историю русской литературы в университете имени Герцена (Москва). Редактировал некоторые труды по истории литературы, но сам никаких книг не написал. После ареста Бухарина и Бубнова в 1937 г. был сослан на 4 года и в 1941 году реабилитирован, восстановлен в партии и назначен заместителем военного комиссара стрелковой дивизии. Во время боев под Ростовом перебежал к немцам. Будучи антикоммунистом, видимо, написал какой-то доклад об организации борьбы с большевизмом и был вызван в Берлин — к Геббельсу. О своей первой встрече с Геббельсом 3. никогда не говорил, но очень вероятно, что он с ним встретился и им был направлен для работы в Отдел "Активная пропаганда" полковника Мартина - офицера связи Министерства пропаганды и Управления военной пропаганды ОКВ. Официально 3. был в ВПр-4 подчинен капитану фон Гроте — начальнику отделения «Россия», но часто имел дело и с самим полковником Мартином, который с ним весьма считался, видимо, имея соответствующие указания Геббельса. Об этом можно судить по абсолютно независимому поведению 3. и даже небрежности отношения его с немецкими офицерами отдела пропаганды.

7. Политические взгляды Зыкова.
3. не отрицал, что по своим философским взглядам был материалистом. Поэтому неудивительно, что он ни разу не был в Берлине или Дабендорфе в церкви на богослужении. Многие приписывают 3. не только социализм, но и марксизм. [...] А. Казанцев уже обобщает и пишет: "3. и окружавшая его немногочисленная группа молодежи были правоверными и убежденными марксистами", сознательно набрасывая этим тень на редакционных сотрудников 3. [...]
Назвать марксистами и ленинцами Зыкова, Ковальчука, Самыгина, Глинку, Гаркушу, Ахминова, Духанина и др. мог только солидарист, старавшийся скомпрометировать их хотя бы задним числом за то, что они не разделяли взглядов НТС. Живые сотрудники редакции «Зари» могут сами постоять за себя, но 3. погиб... Восстановление исторической правды о нем — наша обязанность.
3. сравнительно старый член коммунистической партии и вращался он в обществе заслуженных и крупных большевиков. Ему, конечно, были известны "тайны" партии... Поэтому совершенно неосновательно предполагать, что 3. не знал или плохо понимал суть партии, её тактики и советской системы. Знал он, несомненно, и основные положения Ленина о внутрипартийной дисциплине, о диктатуре генерального секретаря партии... Он прекрасно понимал, что Сталину именно партия дала диктаторские полномочия и что всякий другой генеральный секретарь имел бы точно такие же права. 3. знал, что дело не в Сталине, не он является основным виновником всех бед народов России, в частности, и массовых репрессий. Поэтому личной ненависти к Сталину у 3. не могло быть. 3. винил во всем партию, советскую систему и её создателя — Ленина. 13 пунктов Русского Комитета, которые 3. сформулировал вместе с А. Власовым и В. Малышкиным, доказывают неприемлемость советской системы для 3. [...]

8. Исчезновение 3.
В апреле 1944 г. я был назначен старшим русским офицером пропаганды Северной группы немецких армий и с небольшим штабом выехал на фронт. Вернулся в Дабендорф в октябре 1944 г. и от генерала Трухина узнал об исчезновении З. и его переводчика Ножина. Позже, ротмистр Деллингсхаузен, проводивший расследование этого таинственного дела, передал мне написанное им заключение [...]
Версия, что З. был похищен советскими агентами, распущенная немцами, или, что З. был советским шпионом и сбежал сам — не соответствует действительности. [...]

9. Роль 3. в развитии РОД.
Конечно, З. сыграл крупную роль в развитии РОД, особенно в его начальный период. Однако, З. не был инициатором движения . Идея движения возникла еще в 1941 году — и среди военнопленных, и среди жителей оккупированных немцами областей СССР [...]
В сентябре 1942 г. З., уже в Берлине, написал свой меморандум, который Торвальд назвал « Организационным планом практического использования русского народа против сталинской системы». З. предложил создание новой газеты «Заря» в декабре 1942 г., руководил её редакцией и лично подобрал нужных сотрудников. З. являлся основным советником А. Власова и неоднократно оказывал ему свою моральную поддержку в тяжелые минуты, когда А. Власов собирался уйти в лагерь военнопленных, не доверяя больше немцам. З. принадлежит идея создания Русского Комитета и именно он окончательно сформулировал 13 пунктов — политическую программу Русского Комитета. (В основе эти пункты уже были даны А. Власовым в его листовке от сентября 1942 г. еще в лагере военнопленных в Виннице). З. являлся политическим советником и генерала Ф. Трухина, оказывая таким образом влияние и на работу Курсов пропагандистов РОА в Дабендорфе. З. организовал первую антибольшевицкую конференцию военнопленных и, вероятно, помог генералу В. Малышкину подготовить его программную речь на этой конференции, повторенную позже в Париже. З. вел непрерывную борьбу с проникновением НТС в Освободительное движение с целью использовать его в своих партийных целях. З. решительно сопротивлялся попыткам нацистов внести в Освободительное движение антисемитизм и опорачивание "англоамериканских плутократов".
Зыков отдал свою жизнь в борьбе за идеи Освободительного движения и его имя навсегда вошло в историю этого движения, вместе с именами А. Власова, В. Малышкина, Ф. Трухина и тысячами погибших участников ОДНР.

"Новый журнал", 1971
Опущены не имеющие прямого отношения к Зыкову детали и обширные цитаты из других авторов, которые будут сами представлены в последующих частях.
Tags: зыковиана, поздняков
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • о поле, поле, кто тебя

    В дискуссиях вокруг преследования российской прокуратурой "Мемориала" подозрительно часто всплывает аргумент о том, что в списке жертв, составленном…

  • немедленно проводить татуировку на тыльной стороне мочки уха

    Продолжаю первопубликации переводов документов о советских военнопленных в 1941 году. I. Представитель главного управления СС по вопросам расы и…

  • beim häuten der zwiebel

    Соответственно, Зыков как главный идеолог принял самое активное участие, особенно на начальном этапе, во всей этой пропаганде. Были организованы две…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments

Recent Posts from This Journal

  • о поле, поле, кто тебя

    В дискуссиях вокруг преследования российской прокуратурой "Мемориала" подозрительно часто всплывает аргумент о том, что в списке жертв, составленном…

  • немедленно проводить татуировку на тыльной стороне мочки уха

    Продолжаю первопубликации переводов документов о советских военнопленных в 1941 году. I. Представитель главного управления СС по вопросам расы и…

  • beim häuten der zwiebel

    Соответственно, Зыков как главный идеолог принял самое активное участие, особенно на начальном этапе, во всей этой пропаганде. Были организованы две…