Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Categories:

отстраненная, критическая позиция

diesell спросил, что я думаю по поводу свежего немецкого фильма "Unsere Mütter, unsere Väter". Просмотр фильма я закончил после первой серии, попытаюсь объяснить, почему.
В немецких СМИ фильм расхваливают как новый взгляд на войну и т.п. Сценаристы действительно консультировались с историками, в частности довольно развернуто предъявлены немецкие военные преступления против гражданского населения Советского Союза.

Лично мне фильм не понравился по двум причинам.
Первая – взятая авторами как минимум с переноса действия на восточный фронт нота, прекрасно описанная еще 35 лет назад в моем любимом рассказе Розендорфера:
Кессель переработал историю, услышанную им от своего отца, воевавшего в Северной Африке. Речь шла о молодом немецком еврее, которому каким-то образом удалось скрыть свое происхождение и попасть в вермахт... Но этого мало: новоиспеченный солдат показал себя не только храбрым, но и смышленным бойцом. Он получил железный крест второго, а потом и первого класса, был произведен в унтер-офицеры, в этом ранге награжден (что за всё время войны случалось считанные разы) рыцарским крестом, упомянут в сводке вермахта, а перед Эль-Аламейном Роммель в обход предписаний присвоил Зигфриду Клауснику (уже сама фамилия могла вызвать подозрение у знатоков) звание лейтенанта. Но однажды в лазарете, куда Клаусник попал после ранения – он стал уже старшим лейтенантом и был представлен к Дубовым Листьям – полевой врач обнаружил, что Клаусник обрезан и не нашел ничего лучшего, как доложить об этом начальству...
Годится для экранизации или нет? Конечно, годится! «Слушайте», - сказал один из продюсеров Кесселю, - «да это же идеальный сюжет. Роммель и еврей. Башибузук с рыцарским крестом, ан не нацист. Господа хорошие, да как же нам это раньше в голову не пришло. Мы же можем палить и взрывать, пока пупок не развяжется, и никто не сможет нас упрекнуть, что мы это одобряем. Отстраненная, критическая позиция. Знаете, на самом-то деле, людям становится тепло на сердце, когда они видят старую форму и Роммеля с противопылевыми очками на шлеме. Название ваше, конечно, говно. Ну что за «Белокурый Зигфрид». Придумаем что-нибудь другое. Ну, например, «Дубовые Листья и Звезда Давида.»


Вот этот подтекст "никто не сможет нас упрекнуть, что мы это одобряем" в фильме, как мне показалось, считывается. Таким образом демонстрируемые преступления вермахта играют роль своеобразного камуфляжа, под которым герои фильма Очень Страдают. Вот взрывается русский крестьянин, которого погнали на минную полосу. Крупным планом – глаза героя, он Очень Страдает. Вот в госпитале врачи сортируют кишки раненым (натуралистичности создатели фильма, натурально, не жалели). Крупным планом – глаза героини, она Очень Страдает. На вопрос, этично ли оправдание в духе «Да, это наши сукины дети, но видите, как они страдали», к счастью, я отвечать не должен, пусть немцы сами решают. Замечу только, что особого раскаяния оправдываемое поколение не испытывало и не испытывает. Есть давние, проверенные рубежи обороны «все зло от СС, простые солдаты просто воевали», «о преступлениях режима мы ничего не знали» и тут никаких сенсаций не предвидится. Из двух ветеранов, о которых шла речь в токшоу на первом канале, посвященном обсуждению фильма, один (отец нынешнего лидера СДПГ) остался до своей смерти в 2011 правоверным нацистом, другой лишь под давлением внука-историка кое-что рассказал, две пожилые дамы, сидевшие в студии, ничего не знали о нацистских преступлениях, одна - до самого конца войны, вторая – до послевоенных разоблачений (при этом я не хотел бы упрощать картину: война – это действительно психологическая травма на всю жизнь; нынешние воспоминания наших ветеранов, в свою очередь, не исключают фигур умолчания, уж не говоря о том, что я бы просто не смог – в отличие от историка из токшоу – намеренно бередить раны своим близким).

Вторая причина банальнее: сценарий фильма шит суровыми белыми нитками. Из-под них торчит ходульность, порой переходящая в китчевость. Медсестра-еврейка, поступающая на работу к немцам, чтобы помогать медикаментами партизанам, хранит среди своих личных вещей семейную фотографию с семисвечником на переднем плане. Актриса трахается со Злым Эсэсовцем, чтобы спасти любимого мальчика. Злой Эсэсовец ее – вы угадали – обманывает. Фирма веников не вяжет, фирма делает клише.
Так что если этот фильм действительно новое слово для немецкого телевидения, я предпочел бы скорее возвращение к старым словам – например исторический цикл BR – "Gewaltfrieden", "Der Kapp-Lüttwitz-Putsch", "Hitler vor Gericht" - показался мне куда более интересным и познавательным.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 177 comments