Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Categories:

зыковиана (10)

22. Вильфрид Штрик-Штрикфельдт (1897-1977) - родился в Риге. Во время первой мировой служил в русской армии, во время второй был переводчиком, затем возглавлял школу пропагандистов в Дабендорфе.

22.1 Из архива Ю.Торвальда (ок. 1950):
Зыков (с большой вероятностью еврей) положительно влиял на Власова. Он намечал европейские, демократические вехи.
Раньше Зыков был связан с Бухариным. Он был весьма умен, по уму примерно на одном уровне с Власовым. Зыков был больше интеллектуалом, а Власов человеком практического ума. Они хорошо уравновешивали друг друга. Зыков знал, что может сыграть свою роль, лишь оставаясь в тени за Власовым.
Отношение Власова к евреям: если его спрашивали об этом, он часто отвечал: "Гоголя читали?" (Намек на Тараса Бульбу)
Зыков был весьма загадочным образом похищен, вероятно СД с помошью одного русского. Позже найден мертвым. Его положительное влияние, которое было диаметрально противоположно тогдашним мыслям Гиммлера, оказалось, похоже, чересчур сильным.

IfZ ZS-419, архив Ю.Торвальда, ок. 1950; перевод мой.

22.2 Из книги "Против Сталина и Гитлера" (1970):
Из уже находившихся на Викториаштрассе "сотрудников" Отдела ОКВ/ВПр самой значительной личностью был, несомненно, Мелетий Александрович Зыков. Зыков уже давно был в немецком плену. Он называл себя сотрудником центральных советских газет. Разумеется, этого мы не могли проверить, как и его, якобы близких, отношений с Бухариным и другими крупными советскими руководителями, позже ликвидированными Сталиным. Зыков был человек подкупающего ума и исключительно обширных знаний. Хотя он и подчеркивал, что он никогда ранее не бывал в Западной Европе, что, без сомнения, соответствовало истине, он, однако, хорошо знал ее. Он не предавался иллюзиям относительно Германии, ясно видел немецкую политику, амбиции национал-социалистической партии и ее организаций, хаос в различных министерствах (несмотря на "унификацию" - Gleichschaltung), колеблющиеся позиции Розенберга и, наконец, трудное положение ведущих офицеров ОКВ/ВПр, которые, как сказал Зыков, должны служить чистой истине, независимой от каких-либо идеологий и даже если это против любимых теорий Гитлера.
Характерной для Зыкова была его оценка положения, сделанная им, безо всяких прикрас, в разговоре с Власовым и со мной:
- Национал-социалисты свою войну проиграли, но это открывает богатые возможности для антисталинской Европы. Эти возможности надо использовать, уважаемый Андрей Андреевич. (Когда мы вели эти разговоры осенью 1942 года, немецкие войска еще успешно продвигались на кавказском и сталинградском направлениях.) - И потом:
- Если немцы слишком узколобы для большой политики, придется использовать до предела политику "малых шагов".
Этой линии Зыков придерживался до своего исчезновения осенью 1944 года. Зыков не был максималистом, он не стремился, как большинство русских, получить сразу все. Он делал первый шаг, а за ним второй.
Однажды Власов спросил меня - сумеем ли мы сохранить Зыкова в штабе, поскольку он, видимо, еврей? Я ответил, что за безопасность Зыкова поручился Гроте, которому подчинялся "штаб русских сотрудников". Но когда будет сформировано наше собственное русское воинское соединение и начальником станет он, Власов, то нам с ним вместе придется отстаивать Зыкова.
На это Власов заметил, что он считает сотрудничество .Зыкова крайне ценным, что ему нужны люди крупного формата:
- Зыков единственный такой из всех, встреченных здесь мною до сих пор; второго Зыкова мы так легко не найдем. Да и в Советском Союзе мало людей такого калибра - всех их отправил на тот свет товарищ Сталин.
Зыков, проведший четыре года в ссылке в Сибири, был страстным врагом Сталина, но не советской системы, как таковой. В этом он несколько отличался от Власова и многих других генералов из его позднейшего штаба сотрудников. Но никто из них не был лично обижен на советскую власть, которая дала им возможность стать тем, чем они были. И это их объединяло. [...]
Гроте... разработал схему, по которой можно было бы действовать в случае признания Русского Комитета, в случае же задержки его - пропагандным успехом поставить германское руководство перед свершившимся фактом. В свое время он получил разрешение на издание листовки с 13-ю пунктами, включавшими политическую программу, но не накладывающую никаких обязательств на германское правительство. Поэтому на публикацию этих 13-ти пунктов Гроте не требовалось сейчас разрешения. Если эта программа будет подписана Смоленской группой и Власовым, в успехе листовки можно не сомневаться... Власов же и сотрудники его штаба поначалу наотрез отказались участвовать в этой акции Гроте из-за расплывчатости документа. Было лишь одно-единственное исключение: особенно опытный, с точки зрения политики и тактики, Зыков поддержал мысль Гроте о том, чтобы поставить германское правительство перед свершившимся фактом, то есть начать уже говорить от имени Русского Освободительного Движения. Он утверждал: "Дайте только чертику выскочить из бутылки, а он уж сработает".
В конце концов, Власов дал свое согласие, сказав при этом:
- Вы все как тот человек в суровую зиму, который отказывается купить мех, потому что боится вшей в нем. Вы дрожите и мерзнете. Я готов купить мех, носить его, а потом сбросить.
Зыков переработал 13 пунктов, внеся туда призыв к населению. Это все еще была политика "малых шагов", но в данное время то был единственный новый возможный шаг.[...]
Между тем, однако, возникли надежды на перемену ветра в Министерстве пропаганды. По словам полковника Мартина, официальные лица настроились на такую линию поведения: почему не организовать Русский Освободительный Комитет, если это поможет нам? В конце концов, не обязательно потом исполнять слишком точно все обещания.
Зыков и Жиленков сразу посмотрели в корень. Так действовал бы Сталин: "Давай обещания; потом посмотрим, насколько нужно их выполнять".
- Суть дела, однако, в том, - сказал Жиленков, - кто будет сильнее к тому времени.
Зыков никогда не говорил так открыто. Он был склонен держать свои мысли при себе. Но оба посчитали, что в Министерстве пропаганды сидят неплохие провидцы. Они считают: выпусти кота из мешка, пока это полезно, а потом его можно и утопить.
- В том случае, - заметил Жиленков, - если кот растеряется, и его удастся поймать.[...]
Поражение под Сталинградом вызвало у многих наших русских друзей чувство подавленности и раздвоенности. Многие недели они уже следили за развитием событий, сравнивая противоречивые немецкие и советские сообщения.
Я еще вижу их, столпившихся при изучении карт. Зыков вновь первый заговорил:
- Как русские, мы должны были бы радоваться русской победе. Но как русские борцы за свободу мы этого не можем. Ведь каждая победа Красной армии означает усиление сталинского террора и дальнейшее закабаление русского народа на неопределенное время. Удар, нанесенный 6-ой германской армии, косвенно нанесен и нам.[...]
Вскоре русские редакции были настолько укомплектованы, что смогли выйти первые номера уже упомянутых мною газет: "Доброволец" - для русских воинских частей, и "Заря" - для русских военнопленных. Главным редактором стал М. А. Зыков, его заместителем - украинец Николай Васильевич Ковальчук.
Хотя еще оставался в силе запрет публиковать по эту сторону фронта воззвание Смоленского Комитета, находчивый Зыков быстро придумал выход из положения: можно было ссылаться на его содержание как на "общеизвестное" или говорить: "сообразно общей линии Освободительного Комитета..." Обе газеты писали, что они борются не за Германию, а за свободу своих соотечественников. Они не замалчивали тяжелой судьбы военнопленных, но открывали возможности лучшего будущего и возвращения на родину, освобожденную от террора. Они звали не к ненависти, а к примирению, несмотря на все перенесенные страдания. [...]
Со стороны национал-социалистических властей - поскольку и Восточное министерство, и Министерство пропаганды, и даже СД пытались добиться влияния на русские газеты - от времени до времени высказывалось осуждение тому, что газеты совершенно не пропагандируют антисемитизма или даже (как говорилось в одном из протестов) "не ведут антисемитской воспитательной работы". Вернеру Борману все труднее было отбиваться от этих обвинений.
И опять-таки Зыков нашел выход из положения:
- Хорошо, - сказал он мне, - мы включим антисемитские материалы в "Доброволец" и в "Зарю". Мы будем брать их из немецких газет, например, под заголовком: "Фелкишер беобахтер" пишет - двоеточие. Наши читатели сразу поймут, что эта заметка идет в нагрузку. Советский человек научен читать между строк!
Зыков нашел патентованное решение, и оно себя оправдало. [...]
Русская эмигрантская газета в Париже - "Парижский вестник", много писала об Освободительном Движении. Между ее издателем Жеребковым, редактором полковником Пятницким и Зыковым в Дабендорфе очень скоро установился тесный контакт. Было достигнуто соглашение об общем направлении политики и об информации для добровольческих частей... Одна швейцарская газета опубликовала примечательную статью о Власовском движении...
Конечно, Зыков не упускал возможности обыграть в "Добровольце" и в "Заре" такие статьи, указывая, что и за границей обратили внимание на Освободительное Движение. Это Движение нельзя уже было замолчать, хотя немецкая пресса и не говорила о нем ни слова. [...]
Власов и Зыков уселись вместе. Власов рассказывал, и из-под блестящего пера Зыкова возникло знаменитое Открытое письмо, которому Власов позднее был обязан своей большой популярностью во всех слоях населения. Место туманного Комитета заняла одна личность... В своем открытом письме "Почему я стал на путь борьбы с большевизмом" Власов резко бичует сталинский режим. Власов обращается к своим согражданам как крестьянский сын и как бывший командир Красной армии. Сталин - не советская система - клеймится как главный враг русского народа. (Здесь проступает влияние Зыкова.) Борьба против Сталина, борьба за мир и Новую Россию - долг всех русских людей, а антибольшевистское Освободительное Движение - их подлинное отечество.[...]
Сначала советская власть объявила Власова мертвым. "Убит немцами" - такова была первая реакция. Позднее, когда эту версию уже невозможно было далее поддерживать, он был заклеймен как "предатель, продавшийся немецким империалистам".
Генерал Щербаков, начальник учреждения, ответственного за эту кампанию, получил от Сталина приказ ликвидировать "власовский миф", а если понадобится, то и самого Власова. С этой целью были направлены агенты. Один из них, еще весной 1943 года, был сброшен на парашюте на оккупированную территорию и был взят в плен сражавшейся на немецкой стороне русской частью. Его доставили к Малышкину и Зыкову, и он не только рассказал о своей миссии, но и сообщил подробности об акциях Щербакова.
По настоянию Власова его помиловали. Но Жиленков и Зыков потребовали все же интернировать его в лагере военнопленных, так как хорошо знали, какого сорта агенты есть в распоряжении Щербакова. В течение лета 1943 года были пойманы еще два агента. [...]
Еще до ... встречи в Берлинском университете Власов разговаривал со своими ближайшими сотрудниками, в том числе с Трухиным и Зыковым, и сообщил им о своем решении вернуться в лагерь военнопленных. Оба, в особенности Зыков, пытались уговорить его отложить свое решение. Зыков сказал:
- Ведь мы русские заговорщики, а не немцы. Нам должно быть безразлично, что о нас думают немцы. Мы верим, что служим народу с чистым сердцем и чистыми руками. Вопреки Сталину, и вопреки Гитлеру ( Наша вина, как сказал генерал Малышкин, заключается в нашем стремлении к свободе. Если вы теперь выпустите из рук поводья, на наше место придут соглашатели. Это было бы концом борьбы за свободу русского народа. Оставьте иллюзии, Андрей Андреевич! Есть и среди русских нацисты еще большие, чем немецкие национал-социалисты. Они только и ждут вашего ухода, чтоб сесть на ваше место. Они соревнуются между собой в поддакивании немцам. Уже можно слышать, как они сходятся на погромном кличе черносотенцев: "Бей жидов - спасай Россию!" Если эти черносотенцы придут к власти - горе русскому народу! Есть и такие, кто преследует собственные, сомнительные цели. Они не верят в свободу для России, и они продаются немцам. Ни вы, Андрей Андреевич, и никто другой в нашем небольшом кругу заговорщиков этого никогда не сделает! [...]
Власов собрал Малышкина, Трухина, Жиленкова и Зыкова и попросил участвовать в обсуждении положения. Все они заняли иную позицию. Они говорили, что ... русские люди на фронте обмануты немцами и находятся теперь в тяжелом положении. Ни при каких обстоятельствах нельзя предоставлять их своей судьбе.
- Русской Освободительной Армии не существует. Но эти несчастные - наши соотечественники, и для нас они - наша РОА, - так суммировал положение Трухин.
- Наше стремление, нашу собственную задачу отнять у нас не может даже Гитлер, - добавил Зыков. [...]
Я поехал во Францию вместе с Зыковым, чтобы исследовать положение на месте. Прежде всего с немецким офицером связи фон Бременом и с Жеребковым мы подробно обсудили задачи русской прессы во Франции, вытекавшие из присутствия на территории французского государства воинских частей русской и других национальностей.
Затем, в штабе генерала восточных войск при главнокомандующем западного фронта я попытался выступить в качестве посредника, разъясняя позиции русской и немецкой сторон и стараясь привести их к соглашению. Ничего из этого не вышло. Случайно Гельмих и его начальник разведывательного отдела Михель были в одно время со мною в Париже... Михель ... все время подчеркивал, что деятельность дабендорфских штабов противоречит воле Гитлера, а потому он вынужден принять меры против лиц, опекающих русских. Хотя так называемое Открытое письмо Власова утверждено Йодлем, нет никаких сомнений, что содержащиеся в нем обещания нельзя принимать всерьез. Дабендорф превратился гнездо конспираторов и пристанище антинемецких элементов. Давно пора его прикрыть.
Контрастом к ограниченному образу мыслей обоих этих моих собеседников были слова Зыкова, сказанные им в тот же вечер во время прогулки по старинным кварталам Парижа. В узком переулке, глядя на постройки времен ancien геgime, он заметил:
- Смотрите-ка, Вильфрид Карлович, здесь могли бы сейчас появиться три мушкетера или загадочная карета с придворной дамой. Я никогда не бывал в Париже, и все же я чувствую в этот первый вечер здесь, что я уже его давно знаю. Это потому, что мы, как и вы, - европейцы. Мы принадлежим Европе, Европа - наша общая духовная родина.
Идея европейской семьи народов завладела мыслями сотрудников Власова. Она же толкала их на пути, опасные, при существовавших тогда отношениях, как для них самих, так и для поддерживавших их немцев. Так, Зыков не побоялся установить в Праге связь с сотрудниками бывшего чехословацкого Генерального штаба, причем, конечно, не было допущено ничего, что могло бы создать впечатление заговора против Германии. В Югославии также были установлены контакты с кругами сторонников идеи сообщества европейских народов. [...]
В то время как мы, с одной стороны, ломали себе головы над возможностями спасти, в этой запутанной ситуации весны 1944 года, что еще можно было, с другой стороны, нам приходилось все чаще защищать Дабендорф от подозрений и прямых обвинений СД. Один упрек, повторявшийся непрестанно, гласил:
"В газетах Власова 'Заря' и 'Доброволец' слишком мало места отводится борьбе против еврейства. В статьях на эту тему, - если они вообще публикуются, - нет силы убеждения. Причина: главный редактор - Зыков - по-видимому, еврей. Вообще здесь приходится думать о саботаже".
Зыков и его помощник Ковальчук подали Гроте и мне жалобу, так как немецкий редактор Борман, до той поры обнаруживавший большие такт и находчивость в своем незавидном положении между молотом (нацистскими требованиями) и наковальней (русскими стремлениями), не видел больше никакого выхода. [...]
Власову ... был чужд антисемитизм. Он считал, что среди евреев есть хорошие и плохие люди, как среди русских и среди немцев. Он говорил: "В целом же я убежден, что евреи, как один из древнейших культурных народов, обладают чрезвычайными способностями. С их интеллигентностью, деловитостью и широчайшими связями, они могут быть ценными согражданами. Я бы хотел, чтобы у нас было много Зыковых! Русский народный организм достаточно здоров, а процент еврейского населения так мал, что нашей стране не могло бы повредить, даже если бы все евреи, как это утверждают национал-социалисты, обладали только отрицательными: качествами. Но кто так говорит - порет чушь." [...]
Весной 1944 года Гроте свел меня с молодым издателем журнала СС "Черный корпус", Гюнтером д'Алькэном. Это был человек быстро все понимавший. Я думал: вот бы из этого Савла сделать Павла! В разговоре с д'Алькэном участвовали также Жиленков, Зыков и Деллингсхаузен. Д'Алькэну удалось добиться согласия Гиммлера на участие нескольких власовских офицеров в пропагандной акции СС на восточном фронте с целью привлечения перебежчиков. Штандартенфюрер д'Алькэн руководил пропагандой СС. Жиленков и Зыков дали необходимые разъяснения о задачах Русского Освободительного Движения, Деллингсхаузен и я комментировали их с практической точки зрения. Непременным условием участия русских было, что это будет акция Русского Освободительного Движения, а не войск СС. Войска СС должны предоставить русским только технические возможности. Никакого наемничества! Никакого обмана при этой, может быть, последней, попытке!
Д'Алькэн сразу понял суть наших условий. Он заверил, что это не будет локальная операция на узком отрезке фронта, что она должна лишь оказать пробивное действие и повлиять на изменение курса на всем восточном фронте.
Его слова казались нам заслуживающими доверия. Началась подготовка этой акции.
Но еще до начала этой акции, получившей название «Скорпион», Русское Освободительное Движение постиг новый тяжелый удар. Я находился в Германсштадте, когда Сергей Фрёлих и пастор Шаберт передали мне из Дабендорфа известие о похищении М.А.Зыкова. Зыков, вместе со своим адъютантом Ножиным, были взяты несколькими людьми в штатском в маленьком местечке Рюдерсдорф под Берлином, где они обычно бывали по воскресеньям. Их вызвали в гостиницу на опушке леса, под предлогом телефонного разговора. Оба бесследно исчезли. Показаниясвидетелей были путанны и противоречивы. Так как оба имели при себе оружие, трудно было представить себе насильственный захват без сопротивления. Несмотря на расследование, предпринятое Деллингсхаузеном и д'Алькэном, об их местопребывании выяснить ничего не удалось.
Чьей работой было похищение Зыкова: Гестапо? Или, может быть, противники д'Алькэна из другой гиммлеровской организации были замешаны в этом грязном деле?
Потеря Зыкова была тяжелым ударом для Власова. И позднее, при составлении "Пражского манифеста", ему не хватало этого умного и независимого советника. Зыкова не все любили. Как начальник, он бывал суровым, даже грубым. Но он был по природе упорным борцом и наибольшим "западником" в небольшом руководящем кругу Освободительного Движения. Мы прошли вместе тяжелое время, и он всегда был надежным, хорошим товарищем.
Этот таинственный удар одного из двух больших врагов Освободительного Движения меня лично потряс, и я снова резко ощутил свое бессилие...

Перевод с немецкого И.Баха и М.Рубцовой.
Благодарю сайт militera.lib.ru за оцифровку книги


23. Сергей Фрелих (1904-1982) - родился в Риге. С января 1943 был офицером связи при генерале Власове.

23.1 Из архива Ю.Торвальда (ок. 1950):
Зыков - интересная фигура: мозг всего Дабендорфа. Но он был себе на уме. Он был убежденным марксистом старой закалки, чего не скрывал.
Хотя он был искренне разочарован злоупотреблениями Сталина по отношению к марксизму, гестапо не испытывало к нему симпатий. Он ведь был евреем.

Вот как его устранили. Произошло следующее: Зыков и его друг Ножин жили в Рюдерсдорфе. За день до того, как Зыков должен был отправиться в командировку, он сидел за столом со своей супругой, госпожой Андрич. К ним постучалась хозяйка местной пивной: "Вас зовут к телефону". Зыков встал и, даже ничего не надев, пошел в пивную вслед за хозяйкой. На углу они натолкнулись на человека в кожаном плаще (дождевике?) О дальнейшем хозяйка пивной рассказывала так: "Начался бурный разговор между человеком в плаще и Зыковым. Оба направились к машине, которая стояла невдалеке у леса. Они сели в машину, уехали и исчезли. Кстати, этот человек еще раньше спрашивал в моей пивной про Зыкова".

IfZ ZS-A3/01, архив Ю.Торвальда, ок. 1950; перевод мой.

23.2 Из книги "Генерал Власов" (1982, издана в 1984):
Власов стал собирать первых сотрудников. Штаб стал расти. Из лагерей военнопленных прибыли генералы Малышкин и Трухин, комиссар армии Георгий Николаевич Жиленков, полковники Владимир Ильич Боярский, Владимир Васильевич Поздняков, Михаил Алексеевич Меандров, Алексей Иванович Спиридонов, Денисов, батальонный комиссар Мелетий Александрович Зыков и другие, сыгравшие позже известную роль...
Самой значительной фигурой в штабе был, без сомнения, Мелетий Александрович Зыков, вызывавший интерес персонаж, чей подлинный идентитет до сих пор остался невыясненным. О своем прошлом Зыков рассказывал многое и каждый раз разное. Когда он напивался, хвастал своими военными подвигами, в которых принимал участие с саблей в руке на диком скакуне в рядах знаменитой кавалерийской армии Буденного. Это, конечно, было выдумкой, потому что Зыков, вне всякого сомнения, был сугубо штатским. В этом можно было убедиться, видя как военная форма висела на нем, как мешок из-под картофеля. Зыков должно быть был высоким партийным функционером, предположительно или заместителем главного редактора "Правды", или даже редактором этой газеты. Главным редактором в то время был Бухарин. Во время сталинских чисток, при которых Бухарин стал жертвой, Зыкова сослали в Сибирь, но через три года, в 1940 году, о нем вспомнили, вернули его обратно, восстановили в партии и послали как комиссара на фронт.

Зыков принадлежал к первым сотрудникам Власова еще на Викториаштрассе 10. Он уже в апреле 1942 года попал в плен к немцам и был привезен в Берлин в специальный маленький лагерь за несколько месяцев до Власова. В этот лагерь собирали военнопленных и перебежчиков, которые поступали в распоряжение немцев для борьбы против сталинского режима. Зыков отнюдь не скрывал, что он - убежденный марксист, может быть с более скромной идеологией, как например меньшевистской. Злоупотребление догмой марксизма при Сталине его разочаровало. Вскоре по прибытии в специальный лагерь Зыков разработал план мобилизации русского народа на борьбу со сталинским режимом, который во многом совпадал с соображениями немецких офицеров Отделения WPr.IV.
Зыков предложил также поручить руководство этим антисоветским движением какому-нибудь популярному генералу Красной армии. Постепенно Зыков превратился в одного из самых значительных идеологов власовского штаба. Он стал редактором двух издаваемых Отделом восточной пропаганды газет - "Добровольца" и "Зари". Первая была предназначена для отрядов добровольцев и "хиви" и вначале имела тираж в 20.000 экземпляров, а с осени 1944 года - уже в 60.000. "Заря" выходила тиражом в 100.000 номеров и предназначалась для остарбейтеров и военнопленных. Немецким коллегой Зыкова по редакции был журналист зондерфюрер Вернер Борман. Он был прибалтом и хорошо говорил по-русски. Обе газеты выходили два раза в неделю.

Я упоминаю об этих газетах главным образом потому, что после войны историки могли убедиться в том, что Власовское движение отнюдь не было антисемитским. Такие обвинения несколько раз выдвигались просто потому, что издание газет было одобрено самим Гитлером, хотя лишь как органов пропаганды. Исчерпывающее исследование историком Борисом Николаевским также опровергло это обвинение. Обе газеты, бывало, печатали антисемитский материал, но это всегда были перепечатки из "Фелкишер Беобахтер" или какой-либо другой немецкой газеты, и никогда не исходили от имени редакции. Из этого, явствует, что дело шло о цитатах, которые редакция была вынуждена помещать, но которые абсолютно не отражали убеждений редакции или самого Власовского движения...
Для Гестапо Зыков представлял скрытую угрозу особенно потому, что он был еврей, что в конце концов вышло наружу, хотя все, кто об этом знал, упорно молчали. Он чувствовал симпатию к западным союзникам. Эти чувства, которые, однако, он скрывал, просачивались то к одному, то к другому из руководящих деятелей Власовского движения. И его немецкие собеседники были неприятно поражены его духовным превосходством.

На основании моего личного опыта, скажу, что Зыков был в состоянии и отступать. В присутствии Штрикфельдта однажды я поспорил с ним относительно принципа прибавочной стоимости. Тема эта рассматривается в "Капитале" Карла Маркса на примере одной фарфоровой фабрики. Под прибавочной стоимостью Маркс понимал разницу между себестоимостью и продажной ценой. Я задал Зыкову вопрос: "Как вы объясните факт, когда две одинаковых фабрики с одинаковой программой производства, одинаковым расходом сырья и одним и тем же рабочим персоналом целиком отличаются, одна преуспевает и добивается прибыли, другая же приходит к банкротству?" Зыков задумался и признался, что не знает ответа.
Штрикфельдт при такого рода разговорах обыкновенно оставался молчаливым свидетелем. Очевидно, он сам делал выводы, но никогда о них не говорил.

Летом 1944 года Зыков был похищен и, по всей вероятности, убит. Он жил тогда вместе со своей женой, русской эмигранткой, с которой повенчался в Берлине, и со своим адъютантом Ножиным в маленьком пригороде Берлина Рангсдорфе.
Я знал, что Гестапо насильно завербовало его жену в агенты с тем, чтобы она постоянно давала информацию о своем муже. Похищение и необъяснимое исчезновение его довело ее почти до безумия, так как она не могла никак оправдать возможную свою вину.
За два дня до командировки Зыков сидел у себя дома за столом со своей женой и адъютантом. Из ближайшего трактира прибежала хозяйка, сообщив, что его вызывают к телефону. (Поскольку у Зыкова в квартире не было телефона, его вызывали по телефону трактира.) Зыков с адъютантом и хозяйкой вышел из дома. На углу улицы их задержал человек в длинном кожаном пальто, в то время это было обычной одеждой чинов Гестапо. О дальнейшем хозяйка рассказала следующее. Человек этот завязал с Зыковым разговор, который становился все резче. Постепенно они втроем подошли к автомобилю, который стоял у опушки леса и в который Зыков, протестуя, сел. По словам хозяйки, этот человек еще и раньше расспрашивал о Зыкове в её трактире.
После этого никто больше не видел Зыкова и его адъютанта. Согласно немецкой официальной версии, советские партизаны прикончили Зыкова. Однако, скорее всего, вину за это убийство следует возложить на самих немцев, что позже и подтвердилось сведениями из многих источников. По всей вероятности, Зыков был убит одним из командо убийц Гестапо. Когда Власовское движение летом 1944 года перешло в ведение СС, мне пришлось общаться со многими эсэсовцами, и из отрывков разговоров я мог заключить, что такие специальные командо или командо убийц действительно существовали.
Барон Деллингсхаузен, который немедленно включился в следствие по этому делу и вошел в связь с Гестапо, с самого начала был поражен отсутствием всякого интереса у этих людей к этому случаю: "Их все время надо было подгонять, и во время обследования леса они больше интересовались земляникой и красотой природы".
Зыков должен был принять участие в пропагандном задании, которое находилось под руководством полковника войск СС, штандартенфюрера Гюнтера д'Алкена, и было известно под термином "Скорпион Восток". Неудачи на Восточном фронте заставили высшее командование немцев проявить большую пропагандную активность, особенно по тылам противника. Было принято решение создать в передовых линиях на южном участке Восточного фронта своего рода немецко-русский пропагандный клин и поручить ему выполнение специальных заданий. При этом опять-таки вспомнили про Власова, чтобы использовать его имя в пропаганде.
Д'Алкен обратился к Власову с просьбой предоставить в его распоряжение лучших русских пропагандистов из Дабендорфа, причем он в первую очередь думал о Зыкове, которого считал самым способным журналистом в штабе Власова. Сразу же при первом собрании, подлежащем созданию штаба под руководством д'Алкена, в котором принимали участие немецкие офицеры СС, генерал Жиленков и Зыков, последний твердо заявил, что он - русский националист. Он также не скрывал своего отрицательного мнения о применяемых до того времени методах немецкой пропаганды, касающихся русской проблемы. В случае своего сотрудничества он требовал для себя полной независимости в своих действиях. Д'Алкен обещал ему полную поддержку и свободу в его работе.
Ряд немецких групп, однако, возражали против сотрудничества с Зыковым, опасаясь этого защитника русской национальной идеи. Многие считали его большевиком. И среди русских проявлялось недоверие к Зыкову, некоторые даже подозревали, что он большевистский агент. Кроме того, его не любили из-за его резкого характера и грубого обращения с подчиненными.
Исчезновение Зыкова стало плохим предзнаменованием для проекта д'Алкена "Скорпион Восток". Он действительно мог стать душой всего начинания, и д'Алкен возлагал на него все надежды.

Перевод с немецкого Ю.К.Мейера при участии Д.А.Левицкого
Благодарю сайт militera.lib.ru за оцифровку книги
Tags: зыковиана
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments