Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Category:

только на крыльях

16 февраля 1938 года таллинская газета "Вести дня" сообщила1


В Лениградском мартирологе2 действительно фигурирует
Унишевский Иосиф Федорович Родился в 1883 г., Витебская губ., Дриссенский уезд, д. Росица; поляк; б/п; разметчик завода "Электросила". Проживал: г. Ленинград, пр. Огородникова, д. 50, кв. 29..
Арестован 6 ноября 1937 г.
Приговорен: Комиссия НКВД и прокуратуры СССР 22 ноября 1937 г., обв.: 58-7-10 УК РСФСР.
Расстрелян 27 ноября 1937 г.
таким образом версия побега, названная В. Унишевским (так на самом деле звали перебежчика), косвенно подтверждается.
Советское правительство потребовало от эстонского выдачи летчиков, но в конце концов удовлетворилось возвратом самолета3.

Из Эстонии Унишевский переехал в Германию, где был немедленно взят в пропагандистский оборот. То ли он сперва связался с Иваном Солоневичем (перебравшимся в Германию из Софии примерно тогда же) и уже через него вышел на издаваемый Мелиттой Видеманн журнал "Контракоминтерн", то ли наоборот через Антикоминтерн познакомился с Солоневичем. Уже в июльском номере Контракоминтерна была напечатана первая статья Унишевского об обстановке в Красной Армии, в октябре и ноябре журнал презентовал отрывки из как раз выходящей в антикоминтерновском издательстве книги "Wettlauf mit der GPU" ("Бегство от ГПУ"), в декабре статью об армейской прессе и пропаганде.4. Параллельно в спонсируемой Министерством пропаганды софийской газете Солоневича начал публиковаться русский оригинал книги Унишевского5. Отдельным изданием она вышла в мае 1940-го, примерно тогда же (несмотря на войну) вышел английский перевод6.
В одной из своих статей осени 1939-го Солоневич посвятил Унишевскому большую главу:
Зарубежный офицер будет говорить о том, что в царской России пятикопеечная булка стоила пять копеек, а подсоветский офицер ответит ему вот что:
Четыре рубля.
Я сделал попытку - не очень удачную - ввести В.О.Унишевского в эмигрантский мир.
Ген. Краснов отметил, что В.О. воспитан не хуже, чем соответствующие по возрасту офицеры старого времени.
Н. Н. Лагорио вела с Унишевским длинные споры о той же пятикопеечной булке: "неужели вам хотя бы ваши родители не рассказывали о том, как жилось в старой России, неужели вы им не верили?"
Унишевский ответил так:
- Да, знаю и верю. А я им отвечаю вот что: вот вы жрали белый хлеб, и вот что вышло, А я лучше съем плохой обед за рубль, чем хороший за пять рублей, - а четыре рубля отдам государству.
Для того, чтобы нарицательные унишевские окончательно оттолкнулись от советской власти - им нужно было дойти до сознания, что при этой власти эти четыре рубля государству все равно не пойдут: утонут в кабаке.
Эти четыре рубля - вовсе не выдумка - ни моя, ни Унишевского. Это - совершенно неоспоримый психологический факт: обострение государственного инстинкта, или - если хотите - патриотизма, до крайнего своего предела. Вот именно этот инстинкт толкал молодежь на "великие социалистические стройки", на жертву не только обедом, а и здоровьем и жизнью, - вспомните , что я писал о призывах "подтянуть живот и поднажать". Именно этот инстинкт заставлял Унишевского отдавать государству свои четыре рубля [...]
Перейдем к вопросу о культуре. В. Унишевский упорно - несмотря на мои увещевания - пишет "зделать". О Смутном времени он имеет некоторое понятие - не более правильное, чем имеет средний зарубежный офицер. В политграмоте Смутное время именуется революцией, и проводится "классовый анализ" - национальный момент изъят вовсе. Зарубежный средний офицер об этом времени имеет иловайское представление. А о том, чтобы выработать в себе не марксистское и не иловайское - он, в массе, не позаботился. Унишевский пишет так, как пишет средний образованный человек, не профессионал литературного цеха - многие профессионалы пишут не лучше его. Но лучшего оратора - я в эмиграции не слыхал. Перечитайте его очерки (они выйдут отдельной книгой) и вдумайтесь в них. Они очень односторонни, но они искренни. Унишевский ни в тюрьме, ни в лагере не сидел, и не врет, что сидел, как принято врать некоторыми уважающими себя беженцами. Красной нитью проходит его влюбленность в авиацию. Все остальное - остается где-то в стороне. Да - кабак, да - голод. Где-то там - и террор. Но все это пустяки - дорваться бы до самолета. Жизнь - только на крыльях. А - есть ли хлеб, нет ли хлеба - чепуха, перебьемся, подтянем живот. Для него летчики - это особые люди, особая семья, особый мир. Он влюблен в свою работу точно так же, как в свою работу влюблены вот эти завклубы, ихтиологи, полярники и прочие в этом роде. Он знает свою работу. Он - профессионал, влюбленный в свою профессию. Он, кроме того - военный человек - со всеми недостатками и достоинствами этой профессии. А русские люди любят военную профессию. У него, общая для всякого военного человека, некоторая отсталость от общего культурного уровня страны. Этот уровень для довоенного и зарубежного офицера заслонен интересами и традициями "своего полка". Дпя Унишевского летное дело заслонило собою трагедию России. Унишевский долгое время не видал того, что у него делалось под самым носом. Зарубежный офицер не видит того, что делается под самым носом у него. Унишевского жизнь хлопнула по черепу. Зарубежного офицера она хлопнет еще раз. Но у военной профессии есть жертвенность и есть дисциплина - они живут по обе стороны рубежа . У зарубежного офицера имеется традиционная культурность - весьма условная, у Унишевского есть техническая культура - безусловная. Зарубежный офицер влюблен в прошлое и судорожно зажмуривает глаза на будущее. Унишевский знать не хочет прошлого и весь устремлен в будущее: "какие там были нашивки - плевать, важен тип самолета"
7
. Сын Ивана Солоневича Юрий в позднем интервью рассказал историю
Вот был в эмиграции такой бывший советский летчик Унишевский, совершенно замечательный парень, безусловный монархист, молодой, сильный, направленный и он считал, что обязан что-то делать. У него с батькой были долгие разговоры. В один прекрасный день он пришел и заявил, что он едет в Россию.
- Что ты там будешь делать?
- Проводить агитацию и пропаганду.
Унишевский видно не знал толком, что делать.... Так вот, Унишевский в конце концов поехал из Берлина в Болгарию, где представитель РОВСа капитан Фосс должен был дать ему моторную лодку, на которой он собирался попасть в Одессу. Но по дороге Унишевскому что-то пришло в голову и он повернул обратно. Приехав в Берлин, он зашел к генералу Бискупскому, представлявшему тогда русскую эмиграцию в Германии и тот ему показал групповую фотографию советских агентов в Юго-Восточной Европе, сделанную не знаю кем. На фотографии Унишевский узнал того же капитана Фосса
8
. достоверность которой, впрочем, вызывает серьезные сомнения. Во-первых, в тексте Ивана Солоневича, приведенном выше, не видно никаких признаков "безусловного монархизма" Унишевского. Во-вторых, сотрудничая в Антикоминтерне, Унишевский был гораздо ближе ген.Бискупскому, чем РОВСу, что ставит под вопрос саму последовательность событий. В-третьих неприязнь Бискупского к РОВСу, а Солоневичей еще и к капитану Фоссу лично - общеизвестна.

О деятельности Унишевского во время войны информации не очень много. Обычно он упоминается в связи с т.н. "1-ой восточной эскадрильей люфтваффе" - вспомогательным транспортно-разведывательным соединением, сформированном немцами из военнопленных советских летчиков в конце 1943-го.
Базировалась эскадрилья в Лиде, командовал ей капитан М.Тарновский, а начальником штаба был В.Унишевский (сохранилась фотография Унишевского тех времен). Но после конфликта с немецким офицером связи
в июне 1944 г. капитан Тарновский был снят с должности и отправлен в отпуск... а 28 июля 1944 г. в авиакатастрофе погиб единомышленник Тарновского начальник штаба эскадрильи капитан В. Унишевский. Среди некоторых чинов эскадрильи зародились подозрения в причастности к катастрофе немцев, и после гибели Унишевского 3 из 12 экипажей перелетели на сторону партизан. Это ЧП привело к расформированию I воздушной эскадрильи и интернированию ее чинов...9
Существует другой, довольно неожиданный, источник информации об Унишевском. Перебежавший к немцам артист Блюменталь-Тамарин, сотрудник пропагандистского учреждения "Винета", писал своему знакомому в Вену 5 июля 1944-го:
Сообщаю Вам, прекрасный мой и далекий Друг, причину нахождения моего в постели: 19-го июля [судя по дате письма опечатка, правильно: июня - ИП] на меня было произведено покушение. Ночью, когда я выходил после банкета с добровольцами, устроенного "богоугодным заведением", где я работаю, на меня напали двое: один из них советский летчик - агент большевиков, как выясняется, Владимир Унишевский, другой - его помощник в деле покушения на убийство еще неизвестен.
Ударом чем-то тупым (может быть кастетом) сзади, по голове, около сонной артерии, они сразу же лишили меня сознания, а затем стали бить по виску, проломив мне надбровье и нижнюю челюсть.
Пролежал я без сознания 6 часов, а самое главное, потерял массу крови, больше двух литров. Унишевский заявил, что он еще в Берлине хотел это сделать, так как ему "надоело мое кликушество по радио". Но... я еще живу на страх врагам. Сейчас мне уже лучше, хотя есть частичное сотрясение мозга. Не беда... я жду этого каждый день и уже не боюсь смерти. Я им кричу: 'Не убьете, мерзавцы, идеи, хотя можете убить меня! Придут другие честные на смену мне!' Ну, Бог с ними. Жаль, что убийца скрылся под формой добровольца, которым я отдаю сейчас всю мою жизнь: пишу для них стихи, доклады и выступаю с моими политическими поэмами
10
С одной стороны, от Лиды до Кенигсберга, где в то время базировалась "Винета" не так уж далеко, но даже если представить, что Унишевский как и его командир Тарновский был в июне 1944 отправлен в отпуск, почему он направился именно в Кенигсберг? Какова связь между летчиком и пропагандистским учреждением? Такая связь есть, и она - если вспомнить предвоенное сотрудничество Унишевского с Антикоминтерном - вполне логична.
К.М.Александров в биографии М.Тарновского указывает, что Тарновский в 1941 на основании рекомендаций Унишевского поступил на службу в "Винету", где с августа 1941 до мая 1943 работал диктором и литературным корректором "подпольной" радиостанции "старых большевиков"11.
В хранящихся в бундесархиве списках сотрудников "Винеты" на начало 1943-го действительно значатся и
Тарновский Михаил, сотрудник, род.24.12.1907, женат, в "Винете" с 05.08.1941, ставка 500 РМ
и
Унишевский Владимир, переводчик, диктор, род.24.06.191412, женат, в "Винете" с 28.06.1941, ставка 500 РМ
и
Блюменталь Всеволод, диктор, род.10.06.1881, женат, в "Винете" с 20.01.1942, ставка 450 РМ плюс надбавка 150 РМ13.
В списке сопровождающих пропагандистскую поездку советских военнопленных, организованную восточным министерством в сентябре 1941-го (из ставших в будущем известными чинами РОА в ней участвовал лишь полковник Георгий Антонов), мы находим того же Унишевского, его коллегу по "Винете" Алексея Бирка, Мелитту Видеманн и возглавлявшего тогда "Винету" Хайнриха Курца14.
В списках "Винеты" от июня 1943-го ни Унишевский, ни Тарновский уже не присутствуют, видимо, именно летом 1943-го они вернулись на военную службу.
Конец биографии Унишевского читателю уже известен15


На вопрос существует ли взаимосвязь между его гибелью и обвинениями Блюменталя-Тамарина ответа пока нет.


1 - "Вести дня", Таллин, 16.02.1938. Благодарю за указание на источник Evgeny Platunov
2 - http://lists.memo.ru/d33/f250.htm
3 - см. подробнее "Какая судьба ждет бежавших советских летчиков" ("Вести дня", 17.02.1938); "Расследование дела советских летчиков еще не закончено" ("Вести дня", 23.02.1938); "СССР требует выдачи сбежавших летчиков" ("Вести дня", 05.03.1938); "Советский аэроплан возвращен СССР" ("Вести дня",12.03.1938)
4 - W.Unischewski "Wir steht es um die Rote Armee?" ("Contrakomintern", 07.1938); "Wettlauf mit der GPU" ("Contrakomintern", 10.1938); "Fliegerschiksale in der Sowjetunion " ("Contrakomintern", 11.1938); "Presse und Propaganda in der Roten Armee" ("Contrakomintern", 12.1938)
5 - В.Унишевский "Записки советского летчика" ("Наша газета", София, 28.12.1938 и далее)
6 - "1 мая. Журнал "Родина" (№ 1) сообщает, что вышла из печати и поступила в продажу книга В. О. Унишевского “Записки советского летчика. С предисловием И. Л. Солоневича", цит. по Г.Петкова "Хроника культурной и литературной жизни русской эмиграции в Болгарии (1919-1940)"; "Red Pilot: Memoirs of a Soviet Airman Vladimir Unishevsky" ("Right Book Club", 1940)
7 - цит. по Иван Солоневич "Сборник статей", 1942.
8 - "Наша страна", Буэнос-Айрес, 09.11.1991, интервью А.Раевского с Ю. Солоневичем. См. также Нил Никандров "Иван Солоневич: народный монархист", 2007, стр.591
9 - К.М.Александров "Русские добровольцы в Люфтваффе, 1942-1944 гг" в "Против Сталина: власовцы и восточные добровольцы во Второй мировой войне ", 2003
10 - цит. по Р.Березов "Лебединая песня", 1991.
11 - К.М.Александров "Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта А.А.Власова" (Москва, "Посев", 2009)
12 - на могиле Унишевского на кладбище Тегель указана иная дата рождения: 23.06.1911. В "Вестях дня", однако сообщалось, что Унишевскому (в 1938 г.) 24 года.
13 - BA R55/1296
14 - BA R55/21462
15 - "Новое слово", Берлин, 09.08.1944
Tags: винета, солоневич и.л., унишевский, фосс
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments