Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Categories:

записки на граблях

3. Над рядами кресел белели одинаковые таблички "Берлин - Гамбург", "Берлин - Гамбург", "Берлин - Гамбург"... Что за черт? Восьмичасовой вечерний поезд и все места в вагоне зарезервированы? Наконец, нашлось свободное кресло. Не успел я в него плюхнуться, как загадка тотальной резервации разъяснилась: в вагон ворвался маршевый батальон пенсионеров и начал рассредотачиваться. Напротив меня уселся дедушка в клетчатой рубашке.
- Это вы на русском книгу читаете?
Надо сказать, в тот день я встал в полшестого утра, метнулся из Гамбурга в Берлин и провел день в бундесархиве, отыскивая среди мириад Шварцев, Швартцев и Шварцеров в картотеке НСДАП хоть одного Бостунича. В списке моих текущих приоритетов значились пиво, ужин и отбой. А томная беседа с пенсионерами не значилась.
- Ммм, - ответил я дипломатично.
- Нет, Вы не подумайте, я не против русских. У меня вон и жена полячка. И вообще в детстве, в дедушкином доме в Берлине на первом этаже жил советский офицер. Мы все на втором, а он на первом. А по соседству другие офицеры. И я с их детьми все время бегал на улице. Дед мне даже говорил: "Манни, ты уже по-русски говоришь лучше, чем по-немецки". Сейчас все забыл, конечно. Но к русским я нормально отношусь. Я только Коммунизм ненавижу.
Родители Манни переехали в Магдебург, там он и вырос. Потом построили Стену. А потом на студенческой пьянке Манни предложил друзьям бежать на запад, пока все лазейки не закрыли окончательно. На следующий день его и всю компанию взяли. Большинство отделались легким испугом. После публичного покаяния, конечно. Манни каяться не стал и получил четыре года за попытку бегства из страны и подстрекательство к оной. Дальше три тюрьмы, больше года в одиночке, карцер, принудительное лишение сна. "Разве это люди, если они относятся к другим людям хуже, чем к зверям?" Манни не сдавался. Он потребовал, чтобы в день освобождения из тюрьмы ему было позволено выехать на запад. Снова карцер, снова побои. Потом Манни выкупили. Его делом занимался знаменитый адвокат Фогель, при посредничестве которого в 60-х тысячи политзаключенных были выкуплены у ГДР. "Деньги на меня дали американцы, у наших на меня денег не нашлось". После опроса у американцев и в "другом учреждении" Манни отпустили восвояси. Но Манни некуда было идти – к тому же теперь у него был враг, и он хотел ему мстить. "Я знал, что должен посвятить себя борьбе с Коммунизмом". Манни вернулся в "другое учреждение" и предложил свои услуги. "Другое учреждение" им не заинтересовалось. Тогда Манни пошел к американцам. Они организовали для Манни своего рода бродячий музей. Он ездил вдоль Стены, показывал экспонаты и рассказывал об ужасах жизни в ГДР. Вскоре материалов собралось даже на постоянную экспозицию. Но постепенно интерес берлинцев к музею Манни стал падать, а может, у американцев кончились деньги. Манни уехал жить в Гамбург.
Но прошлое уехало вместе с ним. Каждый раз, почти каждый раз, когда он засыпал, он снова оказывался в карцере или слышал издевательский гогот конвоира. Тем сильнее он ненавидел их, когда просыпался. "Может быть, надо было просто бросить все. Я думал об Америке. Теперь-то уже слишком поздно." Через двадцать лет запасы ненависти, накопленные Манни, достигли таких объемов, что Коммунизм рухнул под их тяжестью. Сначала Стена, а почти сразу за ней и сам Коммунизм. Манни был счастлив, как никогда в жизни. Но стоило ему закрыть глаза – и Коммунизм возвращался к нему. Манни реагировал рационально. Теперь он имел право не только догадываться, но и знать. Он заказал в новом ведомстве по делам штази свое досье. "Точнее, уже два раза заказывал, собираюсь в этом году в третий. Они разбирают постепенно архивы, поэтому документов становится больше. В первый раз мое досье было тонкое, а во второй уже довольно пухлое. Но там – в досье – никаких имен их сотрудников. Агент такой-то. Но мне как пострадавшему дают ключ для расшифровки – с настоящими именами". Знание не сделало Манни счастливее. Он узнал, что парень, которого выкупили сразу вслед за ним, с которым он делил свою первую западноберлинскую квартиру, которому занимал денег и которого устроил на работу в свой музей, был засланным казачком. Он стучал на Манни старательно и вдумчиво. Манни не верил своим глазам. Да и знаменитый адвокат Фогель оказался на крючке Штази еще с 50-х. Сотрудничал под кличкой Георг. На обратном пути, на бывшей границе с ГДР с Манни случился нервный припадок. Пришлось на несколько лет отказаться от поездок на восток.
Сон, в котором он был жертвой, и явь, в которой он был борцом и мстителем, переплелись так тесно, что не могли больше обходиться друг без друга. Мы подъезжали к Гамбургу. Манни расчувствовался. "Поэтому я так ненавижу Коммунизм".
С тех пор прошло полгода. Вчера я посмотрел в гугле, как у Манни дела. Кажется, все в порядке. Одна бывшая барменша недавно издала покаянный мемуар о своем сотрудничестве со штази и ездила по стране с чтениями. Бдительный Манни выступил с протестом. "Выбор в качестве места для чтений мемориала жертв штази – скандален! Это не место для крокодильих слез!" T.о. борьба продолжается.
Tags: записки на граблях
Subscribe

  • как я был лоялистом

    На днях один добрый человек обвинил меня в том, что я - лоялист. Согласно названным им самим критерием. Я пытался робко возражать, так как с…

  • как я не стал политологом

    Год назад, после громкого успеха моей заметки о мигрантах в Германии (шесть лайков, два шера и перепечатка в ротаторном бюллетене "Лабильный…

  • записки на граблях

    Вообще-то я в завязке. Вот уже два месяца - ни капли. В смысле политики. Кореша-то, конечно, по старой памяти, подваливают с мерзавчиками: что мол,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 30 comments

  • как я был лоялистом

    На днях один добрый человек обвинил меня в том, что я - лоялист. Согласно названным им самим критерием. Я пытался робко возражать, так как с…

  • как я не стал политологом

    Год назад, после громкого успеха моей заметки о мигрантах в Германии (шесть лайков, два шера и перепечатка в ротаторном бюллетене "Лабильный…

  • записки на граблях

    Вообще-то я в завязке. Вот уже два месяца - ни капли. В смысле политики. Кореша-то, конечно, по старой памяти, подваливают с мерзавчиками: что мол,…