?

Log in

No account? Create an account
тайная ленинская радиостанция - Игорь Петров — LiveJournal
07.02.2015
15:34

[Link]

Previous Entry Share Next Entry
тайная ленинская радиостанция
Ниже дан перевод главы из послевоенных мемуаров К.И.Альбрехта "Sie aber werden die Welt zerstören" (1954).
Он интересен прежде всего тем, что находится на стыке нескольких уже обсуждавшихся прежде вопросов: биографии самого Альбрехта, первых шагов учреждения Винета и задействования в нем военнопленных "15 серии".
Разумеется, как любой мемуар рассказ Альбрехта не свободен от субъективных оценок и неточностей. Так, например, представляется маловероятным, что первые военнопленные появились в "Винете" уже в июле 1941 г., согласно другим источникам, это произошло месяцем позже. Не свободен он и от откровенного вранья.

ТАЙНАЯ ЛЕНИНСКАЯ РАДИОСТАНЦИЯ

Когда началась война на востоке, министерство пропаганды приказало призвать меня в запасной батальон пропаганды в Потсдаме. Мне поручили собрать штат сотрудников, чтобы организовать трансляцию определенных радиопередач для Востока и руководство радиостанцией. Со мной должны были работать Торглер и Каспар. Помимо прочего пять радиопередатчиков должны были по несколько часов днем и ночью посылать в эфир призывы к красноармейцам, прежде всего к старым ленинцам, чтобы убедить солдат сложить оружие и перебежать к нам.
Так как я был убежден в виновности Сталина в том, что он обрек народы и людей Востока на ужасное рабство и предал основы марксизма и учение Ленина, верных приверженцев которого преследовали и убивали, я охотно ухватился за возможность напасть на человека, которого я ненавидел. Я считал, что работа, ведущая к свержению Сталина и его Политбюро, и к провозглашению нового ленинского советского правительства, полностью согласуется с моими социалистическими убеждениями.
Тогда я был еще твердо убежден, что Гитлер действительно хочет избавиться от угрозы, которую представлял для Германии воинственный большевизм и не преследует никаких империалистических целей. То, что Розенберг и его окружение считало иначе, меня не волновало. Это были балты, а балтам нечего командовать в Германии. То, что я мог свободно и без препон вести дела по своему усмотрению, свободно подбирать сотрудников, самостоятельно готовить тексты для эфира, укрепляло меня в этом мнении. Конечно, не обходилось без серьезных разногласий и отчаянной борьбы с восточным отделом министерства пропаганды, с управлением пропаганды вермахта и с взращенным министерством пропаганды "Антикоминтерном". Но в конце концов мне удавалось настоять на своем. Ежедневно я должен был под свою ответственность готовить передовицу и фронтовую сводку, которые затем отправлялись в "Антикоминтерн", где проверялись и правились тамошними так называемыми "специалистами". Но я не согласился на эту цензуру и уже через несколько дней заявил, что так дальше работать не буду. Я решил, что больше не пошевелю и пальцем, пусть даже меня посадят в тюрьму.

Доктор Геббельс принял быстрое и весьма фундаментальное решение: он запретил любое вмешательство эмигрантов из "Антикоминтерна" в мою деятельность, мои фронтовые сводки шли теперь в эфир без цензуры. Для ведения работы в мое распоряжение предоставлялся весь разведывательный материал о том, что происходит на востоке - не только фронтовые сводки, но и сообщения из советского тыла, сведения о перебежчиках, тайные отчеты работающих по ту сторону фронта шпионов и агентов. И все же я бы никогда не решился взяться за эту задачу, если бы мне не была дана возможность лично подбирать сотрудников среди военнопленных офицеров, младших офицеров и солдат Красной армии. Уже в июле 1941 года в моем распоряжении было семь красноармейцев, которых я сам отобрал в спецлагере Берлин-Вульхайде из сотен восточных военнопленных, большей частью интеллигентов.
Среди моих сотрудников было два полковника, которые однако командовали дивизиями, и три младших офицера, в гражданской жизни - дипломированный агроном, учитель и студент. Из двух солдат один тоже был учителем, а второй - студентом. Перед тем, как я заполучил этих людей, я поговорил с обоими полковниками. Я рассказал им, кто я такой и почему я - бывший старый коммунист - воюю против Сталина. Я добавил, что всегда был и остался сторонником Ленина. Наша деятельность должна помочь заменить сталинскую клику старыми ленинцами и тем самым установить подлинную дружбу между немецким народом и народами Востока. Одновременно я объяснил офицерам, что никогда не потребую от них того, что было бы несовместимо с честью офицера Красной армии и советского гражданина.
На этих условиях оба офицера согласились сотрудничать со мной. Аналогичный разговор я провел и с остальными.

Таким образом я быстро собрал небольшой, но крайне профессиональный кружок сотрудников, который позволил мне сочетать мои прежние знания и опыт с текущими событиями. Моментально образовался прекрасный коллектив - можно сказать "команда" - в котором все уважали друг друга и каждый знал, что полностью равноправен с остальными. Мне быстро удалось добиться перевода этих людей на частную квартиру невдалеке от моего бюро и предоставления им нормального немецкого довольствия. Весьма строгие условия содержания постепенно облегчались, так что мои сотрудники смогли окунуться в повседневную жизнь немецкого народа и увидели разницу с условиями, в которых жили люди на Востоке.
Я хотел бы подчеркнуть, что эти офицеры и солдаты точно так же как я и многие, очень многие старые русские коммунисты, были весьма слабо обучены, им не было разъяснено, почему нужда, голод и прочие беды терзают советских людей. Даже полковник-артиллерист Андрей Н[ерянин], прошедший путь от простого каменщика до начальника штаба армии и закончивший военную академию, не мог понять, почему люди на его родине должны жить в таких тяжелых условиях. А ведь он был старым большевиком!
Удивительно, что и по сей день большевистская пропаганда не может решиться на то, чтобы просто говорить правду, которая дала бы аргументы, куда более действенные, чем безрассудное и досадное замалчивание явных недостатков и столь же бессмысленное восхваление советских достижений, реальный масштаб которых из-за преувеличений наоборот умаляется.

Тогда мы все были твердо убеждены, что лишь свержение Сталина и назначение ленинского правительства может изменить ход вещей к лучшему. Никто из русских не думал о предательстве Родины, о нанесении ущерба жизненным интересам своего народа. Мы не питали ненависти к нему.
О подлинных целях Гитлера я тогда ничего не знал! Я не знал ни об ужасных намерениях массового уничтожения народа на Востоке, ни о чудовищных планах относительно евреев. Я понятия не имел об отвратительных делах, творящихся в лагерях военнопленных, и о мучениях населения оккупированных территорий. Обо всех этих делах хранилось абсолютное молчание. Иностранные радиостанции я обыкновенно не слушал. Если я случайно попадал на одну из них и слышал сообщения о злодеяниях, я вспоминал о первой мировой войне, о сказках про отрубленные детские руки. После окончания первой мировой войны англичане сами признали, что эти ужасные новости были пропагандистским трюком, ложью, придуманной для того, чтобы оттолкнуть нейтральные страны от Германии и заставить весь мир ненавидеть наш народ. Поэтому и сейчас я думал о военной хитрости, о военной пропаганде.
Помимо моей деятельности как главы радиостанции и автора ежедневных фронтовых сводок для Красной армии я в качестве своего рода эксперта по вопросам антибольшевистской пропаганды принимал участия во множестве совещаний и конференций. Тогда-то я и начал замечать, как сильно отличается мое собственное представление о целях Германии в борьбе против Кремля от представлений большинства участников этих конференций. Я оказывался чаще всего в полном одиночестве.

Наша радиостанция должны была создавать впечатление, что где-то на той стороне фронта существует нелегальная, постоянно меняющая свою дислокацию группа старых большевиков-ленинцев, которая занимается распространением речей и лозунгов Ленина с тем, чтобы свергнуть Сталина и призвать к созданию ленинского политбюро и ленинского правительства. Это была пропаганда того же сорта, которую вели наши противники посредством радиостанций, ориентированных на немецких солдат. Но наша радиостанция никогда не призывала солдат избавляться от своих комиссаров или офицеров, убивать их и затем перебегать. Я знаю, что сбрасывались и подобные листовки, но они создавались не нашей группой. Я был резким противником подобного натравливания солдат на своих командиров.
В мае 1942 года я был вынужден уйти с поста главы радиостанции и искать себе иное занятие, более совместимое с моей совестью. Чем дольше я работал под крылом министерства пропаганды, тем больше мне удавалось заглядывать за кулисы. И я видел там многое, за что не хотел бы нести ответственности, что не хотел бы покрывать и в чем не хотел бы соучаствовать. Я использовал любую возможность, чтобы выяснить правду. Под предлогом того, что мне нужны свежие впечатления для моих передач, что я ищу новых дикторов и сотрудников, которые только что попали в плен, я добился командировки в некоторые дальние лагеря военнопленных. Позже я также говорил с глазу на глаз с 47 пленными советскими военачальниками, которые были интернированы в генеральском лагере в Хаммельбурге.
Эта командировка стала ужасным открытием для меня: я увидел правду. Я увидел, что в действительности творится на Востоке, что происходит с населением на оккупированных территориях, с несчастными военнопленными в лагерях, с униженными советскими военачальниками в генеральском лагере.
Но для характеристики геббельсовской пропаганды я хочу рассказать о двух случаях, произошедших еще до этой командировки.

Сын Сталина и... Молотова "сын".

Некоторые читатели вероятно припомнят новость, которая в начале 1942 г. курсировала в газетах и на радио: сын Сталина, старший лейтенант и командир батареи, в немецких руках. Это правда. Действительно Яков Джугашвили, сын Сталина, был взят в плен. Но это был сын от первого брака - нелюбимый, ставший чужим плод супружества, о котором Сталин никогда не говорил. Каждый знал, что у Сталина не было никаких отношений с этим сыном. Теперь этот молодой человек попал под чудовищный пресс. Он должен был выступить против своего собственного отца, открыто обвинить и проклясть его, назвать его изменником, клятвопреступником, предателем дела Ленина. Люди Геббельса знали, что Яков сильно страдал из-за жесткости своего отца. И все же они просчитались. Никакие посулы, никакие обещания немедленного освобождения и чудесной жизни в комфорте и достатке, равно как и никакие жесткие меры не подвигли молодого офицера к тому, чтобы сказать одно-единственное слово, направленное против отца или против советского режима. Парень упрямо молчал. Какому-то конченому подлецу внезапно пришла в голову мысль заставить Якова Джугашвили читать вслух книгу. Как это было сделано - то ли он должен был читать для якобы больного товарища, то ли как-то иначе - знают лишь люди, которые и сегодня выполняют в нашей стране те же задания, что и тогда. Короче говоря, все, что он читал, тайно записывалось на пленку. Потом текст аккуратно нарезали и склеили так, что получилось зажигательное обвинение против Сталина, то есть именно то, чего хотел Геббельс и чего он не смог заполучить честным путем.
Большая сенсация для немецкой общественности, для всего мира была налицо: смотрите же! Вот что собственный сын говорит о своем отце Сталине. Для Геббельса и его подручных это был пропагандистский шедевр , для меня - гнусный фарс и безграничная низость. Мне было жалко молодого парня. Это свело его могилу, так как пути домой для него уже не было...
Но эффект - как внутри страны, так и вне ее - оказался нулевым.

Вскоре пришел черед следующего подобного шедевра! Был схвачен сын Молотова! Черт побери, подумали верно многие, услышав триумфальную новость по радио, неужели сыновья партийной верхушки и глав государства уже перебегают к нам? Но я был информирован лучше. Еще за день до того я узнал эту прекрасную новость. Я видел, что она вызвала торжество, аплодисменты, неистовый восторг. Присутствовавшие референты будто помешались. Я молчал. На меня обратили внимание:
- Что, Альбрехт! Вам похоже эта новость не слишком нравится?
- Совсем не нравится, - сказал я. - Ведь у Молотова нет сына, разве что он с неба свалился. Вас провели на мякине. Я бы предложил дать мне возможность коротко переговорить с этим пленным. Через несколько минут я скажу вам, прав я или нет.
Всеобщее неудовольствие. Ну да, я вечный брюзга, вечный всезнайка. Молотов-младший уже записал на пленку пространное обращение. Сегодня вечером приглашены все иностранные журналисты. Для меня это было чересчур. Я встал и, не прощаясь, вышел. Подобного здесь еще не видывали. За мной побежали:
- Альбрехт, не валяйте дурака! На кону Ваша голова!
- Нет, не моя, а как раз ваша. У Молотова нет сына, вы сядете в лужу!
В восемь часов вечера я слушал по радио вопросы, задаваемые еще аккредитованными тогда в Германии дипломатами и журналистами, робкие запинающиеся ответы на них. Разозлившись, я выключил радиоприемник.
На следующее утро мне не дали выспаться. За мной приехали люди из гестапо. Я должен был одеться и следовать за ними. Я решил, что я арестован. Но вышло иначе. Мой знакомый, занимавший видный пост в РСХА, получил приказ свести меня с мнимым сыном Молотова. Я должен был установить его личность.
Через пять минут ввели молодого парня. Нас оставили одних, таково было мое условие, чтобы говорить с ним начистоту. Я хотел выяснить, зачем он разыграл эту комедию:
- Ты сын Молотова?
- Да.
- Сколько тебе лет?
- Двадцать два.
- Ты жил в Кремле у своего отца?
Я задал этот вопрос, чтобы узнать, не был ли он внебрачным сыном Молотова.
- Да, я все время жил вместе с ним в Кремле!
- Значит ты и в школу ходил в Кремле?
- Да, я ходил в Кремле в школу.
Это была первая ложь. Дети тогдашних руководителей партии посещали школы поблизости от Кремля в соответствии с получаемым ими образованием.
- Ты часто выходил в город?
- Да, ежедневно.
- Через какие ворота ты выходил?
И тут паренек назвал ворота, через которые проезжали исключительно автомобили со спецпропусками, пешеходы через них не ходили. Это была вторая осечка.
- А как называется главная улица в Кремле?
Здесь паренек запнулся.
- Там... там... нет главной улицы! Что Вы имеете в виду?
Он попался в ловушку. Конечно, в Кремле была главная улица, которая называлась Коммунистическая.
- Почему ты так бесстыдно мне врешь? Думаешь, что все немцы такие безмозглые, думаешь, они не знают, что у Молотова нет 22-летнего сына и что ты глупец и обманщик? Почему ты так себя ведешь?
И тут произошло то, чего я ожидал. Паренек внезапно бросился передо мной на колени, умоляюще воздел вверх руки и, всхлипывая, сказал:
- Товарищ комиссар! Я так ужасно страдал от голода. И тут я услышал о Якове Джугашвили и его выступлении по радио. И подумал, если я сейчас скажу, что я - сын Молотова, то все страдания закончатся. Пожалуйста, не дайте меня расстрелять, товарищ комиссар!
Я жалел его. Я мог его понять. Но не успел я проронить пару слов в утешение, как дверь распахнулась. Вслед за моим знакомым вошли два гестаповца, которые увели парня. Я просил не наказывать его, так как он не виноват, что нарвался на таких идиотов. Тут мой знакомый предостерегающе прижал палец к губам. Я понял. За нами следили высокие чины, я не подумал о подслушивающих устройствах.
Что ж, я оказался прав. Я видел, как по каменным лицам гестаповцев пробежала тень довольной и понимающей улыбки.

Тут я решил, что хватит с меня работы на этой фабрике лжи. Я настаивал, чтобы меня командировали на оккупированные территории.
Метод использования сына против собственного отца внушал мне отвращение. Кроме того я мог представить, какими насмешками люди в Кремле встретили эту утку: вероятно немецкие виды на победу в войне совсем плохи, раз приходится прибегать к таким уловкам. Мне было жаль сотни тысяч порядочных, честных членов НСДАП, которые ничего не знали об этих махинациях, верили в честность своих убеждений, в справедливость Гитлера и его дела. Они видели в открытых обвинениях, высказанных двумя сыновьями самых могущественных вождей Советского Союза знак того, что развал большевистского государства уже очень близок.
Мое собственное недоверие все усиливалось. Я уже не решался верить хоть чему-нибудь, что утверждалось в "Сообщениях с фронта и новостях со всего мира", которые каждое утро лежали на моем столе и на основании которых я до сих пор бодро составлял фронтовые сводки для моей ленинской радиостанции.
Кстати, по причине историй с "сыновьями" я стал с недоверием относиться и ко многим своим советским сотрудникам. До того я принимал за чистую монету их описания безрадостного положения в Советском Союзе накануне войны, так как они в целом не противоречили опыту, приобретенному мной между 1924 и 1934 г.г. И все же порой меня озадачивало то, что сообщались сведения, которые просто не могли быть правдивыми, а также сколь щедро все мазалось черной краской.

Tags: , , ,

32 comments | Leave a comment

Comments
 
From:(Anonymous)
Date:07.02.2015 15:38 (UTC)
(Link)
Прямо, про сегодняшие времена написано. "И мальчики кровавые распятые русские младенцы, в глазах"...
[User Picture]
From:ynot
Date:07.02.2015 16:09 (UTC)
(Link)
не беря в расчет даже остальное "не знал, не видел, ужаснулся", де-факто в эпизоде с сыном Молотова верный приемный сын фатерлянда спас новую Родину от крупного падения в агитационную лужу и сократил путь "молодого парня" к могиле.

"Я просил не наказывать его, так как он не виноват"

После чего гестаповцы напоили парня чаем и отпустили. Какие искренние мемуары.
[User Picture]
From:labas
Date:07.02.2015 16:37 (UTC)
(Link)
Насчет Альбрехта правильнее не приемный, а "блудный сын", наверное.
А с "сыном Молотова" сначала действительно ничего не сделали, решив, что вдруг пригодится. Там была потом эпическая сцена, предвосхищенная Ильфом и Петровым:

...Встреча Кокорина с "сыном" Молотова состоялась в сентябре 1942 г. в Берлине, в небольшой тюрьме "Шарлоттенбург", где содержались перспективные для спецслужб "Великой Германии" заключенные. К тому времени ему ампутировали обмороженные пальцы ног, и он смог несколько поправиться и окрепнуть.

На прогулке в тюремном дворике Кокорин, обратив внимание на одного из зэков, вспомнил, что видел его фотографию на листовке с Яковом Джугашвили. Охрана тюрьмы общению не препятствовала, и вскоре он познакомился с "двоюродным братом". "Кузен" рассказал, что на самом деле он - Василий Георгиевич Тарасов, 1920 года рождения, уроженец Воронежа, по профессии шофер. На вопрос, как он оказался в тюрьме, Тарасов ответил, что будучи в лагере для военнопленных, "допустил одну глупость, вот и попал".

После появления немецкой листовки, извещавшей бойцов и командиров Красной Армии, что в германском плену находится сын наркома иностранных дел СССР, оперативно последовало опровержение ТАСС, в котором говорилось, что у Молотова нет и никогда не было никакого сына. Документ немцы предъявили Тарасову-"Скрябину". Он тут же сознался в своей выдумке, и был доставлен в "Шарлоттенбург" - на всякий случай.

Разговоры и встречи в тюрьме продолжались до 13 января 1943 г., пока "братьев" не перевели в тюремный блок концлагеря Заксенхаузен. Содержали их там в разных камерах, но, как показал на допросе Кокорин, они смогли установить между собой письменную связь, оставляя друг другу записки в уборной.

В августе 1944 г. Тарасов исчез из поля зрения Кокорина.


http://nvo.ng.ru/history/2000-06-09/5_nephew.html
(no subject) - (Anonymous) - Expand
(no subject) - (Anonymous) - Expand
(no subject) - (Anonymous) - Expand
(no subject) - (Anonymous) - Expand
(no subject) - (Anonymous) - Expand
[User Picture]
From:scabon
Date:07.02.2015 18:12 (UTC)
(Link)
Интересные, хотя и явно пристрастные воспоминания. Спасибо.

Конечно, спектр людей, разочаровавшихся со временем в коммунизме и перешедших на другие позиции, был очень широк. Были и такие, которые перешли со временем на нацистские или фашистские позиции, например Дорио или Бомбаччи. Но таких, которые бы находились за пределами досягаемости гестапо и шли под лозунгом "За Ленина! С Гитлером против Сталина!", было не так много. Из крупных фигур и движений я, пожалуй, только Нильса Флига со товарищи сейчас припоминаю. Вы ненароком других не знаете?
[User Picture]
From:labas
Date:07.02.2015 21:21 (UTC)
(Link)
Нет, не знаю.
Что касается Альбрехта, то мне кажется, что в 1941 г. он уже вряд ли во что-то верил, разве что в оптовую торговлю фруктами.

Там, кстати, есть еще любопытный сюжет с Альбрехтом и Дорио, надо будет как-нибудь, наконец, записать.
From:(Anonymous)
Date:07.02.2015 22:34 (UTC)
(Link)
"Одновременно я объяснил офицерам, что никогда не потребую от них того, что было бы несовместимо с честью офицера Красной армии и советского гражданина."
На голубом глазу.
From:(Anonymous)
Date:08.02.2015 07:37 (UTC)

А нельзя немного подробнее про вранье?

(Link)
Было ли вообще аудиобращение от лица Якова? Или только листовка (как мне помнится, но я не спец)
Была ли вообще пропагандистская передача "ленинцев", или это тоже все вранье?

И еще - про старый ваш пост про этого же персонажа - как он в книжной торговле применял "разбойничьи методы"? Взрывал магазины конкурентов по примеру Рокфеллера?
Спасибо
[User Picture]
From:labas
Date:08.02.2015 08:48 (UTC)

Re: А нельзя немного подробнее про вранье?

(Link)
1. Радиостанция была, называлась Concordia V (Ostsender V), есть документы, хотя и немного. Здесь цитируются перехваты, отложившиеся в архиве ТАСС.

2. Полагаю, что радиообращение от имени Якова было, по. кр. мере об этом говорят два разных источника: Альбрехт и д-р Курц, глава Винеты на тот момент. Но надо бы уточнить.

3. Есть письмо Нибелугенферлаг с соотв. жалобами: что он использует название своего книжного магазина "Антикоминтерн" для собств. обогащения, и пытается сам распространять свою книжку, чем отбирает хлеб у издательства.

From:pustota1
Date:08.02.2015 10:33 (UTC)
(Link)
А чего правда была такая единица -- батальон пропаганды, а не рота (kompanie) пропаганды?
[User Picture]
From:labas
Date:08.02.2015 10:54 (UTC)
(Link)
В оригинале Abteilung, т.е. можно переводить и как группа, и как отдел.

Propaganda-Ersatz-Abteilung:
Ende 1939 Aufstellung einer Propaganda-Ersatz-Kompanie in Potsdam.
Juli 1940 Propaganda-Ersatz-Abteilung mit 4 Kompanien.

Но я решил, что раз он состоит из рот, то логичнее переводить батальоном.
From:(Anonymous)
Date:08.02.2015 19:29 (UTC)

Небольшой офтоп - читая ваши описания

(Link)
"ариизации"(германизации), вспомнились читанные решения по "признанию белыми" судами США потенциальных иммигрантов (арабов). Если все интересует, могу дать цитаты из книги (там есть ссылки - публикация академическая). И эти решения были 1942 и 1944. Мир тесен.
[User Picture]
From:zaloginen
Date:08.02.2015 20:13 (UTC)
(Link)
"На самом интересном месте!" )

Так почему щедро все мазалось черной краской?
[User Picture]
From:labas
Date:08.02.2015 21:56 (UTC)
(Link)
На этом глава заканчивается, дальше идет другая - о посещении лагерей военнопленных.
From:(Anonymous)
Date:10.02.2015 06:55 (UTC)

Сергий

(Link)
Деталька...при встрече "сын Молотова" назвал К.Альбрехта "комиссаром" - почему, как полагаете? А то мне уже видится камрад Альбрехт в форме советского комиссара...)))
[User Picture]
From:labas
Date:10.02.2015 08:38 (UTC)

Re: Сергий

(Link)
Думаю, это была часть стратегии типа "хороший полицейский - плохой полицейский". Альбрехт играл "своего", рассказывал, что он сам старый коммунист, был замнаркома, борется за ленинские идеалы и пр. Формы, полагаю, не носил.
Но, кстати, М.А.Зыков годом позже как раз и форму комиссарскую надевал, подбирая сотрудников.
[User Picture]
From:diesell
Date:23.03.2015 05:38 (UTC)
(Link)
Про Я.И. (если ещё не видели) - на идущей в РГАСПИ выставке в том числе выставлены документы и по нему

http://ru-history.livejournal.com/4361196.html
[User Picture]
From:labas
Date:23.03.2015 06:41 (UTC)
(Link)
Видел, спасибо!
Полезные документы, в частности, вопрос почему у "Я.И.Динисцева" указаны такие дата и место рождения, можно снять - они во всех немецких документах Я.И. такие.
Там также версия известной фотографии, и тоже с сомнительным Брянском в качестве атрибуции.
My Website Powered by LiveJournal.com