Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Categories:

первый год плена полковника нерянина (2)

Начало.

В середине января в газете "Клич" под рубрикой "Новогодние мысли" были опубликованы заметки нескольких военнопленных "15 серии", в том числе Нерянина.
Документ 2.21
Новогодние мысли
Старый - 1941 год принес мне - русскому человеку, командиру Красной армии много страданий.
Но стоит ли уж слишком ругать этот старый 1941 год?
Ведь еще в том же 41 году я стал по-новому принимать ряд явлений, по-новому воспринимать целый ряд, казалось, незыблемых "истин".
Первой такой "истиной", подвергшейся коренному пересмотру, является вопрос моего отношения к форме и к содержанию национал-социалистической Германии, в противовес форме и содержанию Советской России.
Второй пересмотренной "истиной" - является признание мною того факта, что не только "самое зажиточное" колхозное крестьянство, но в значительной мере и рабочий класс России были приведены на положение полунищих в экономическом отношении и на положение бесправных людей в политическом отношении.
Третьей истиной является признание того факта, что советская интеллигенция была не в лучшем, а, пожалуй. в худшем положении, чем рабочие и крестьяне России.
Четвертой истиной является признание того, что в "последнем и решающем бою" большевистского мира с миром Новой Европы, большевизм понес решительное поражение. Большевизм изжил сам себя. Народ борется за то, чтобы не было никакого его рецидива.
Пятой истиной (о которой, признаться, я меньше всего думал раньше) является признание мною того факта, что у кормила России стояли и стоят вовсе не Русские люди.
Пересмотр этих "истин" можно было бы продолжить, но и сказанного довольно для того, чтобы сделать вывод: чего я жду для себя в новом 1942 году.
Работы, работы и еще раз работы для блага и счастья России и ее народа.
Лично просмотреть и возможно глубже изучить (для более продуктивной последующей работы) экономику Великогермании, просмотреть ее хозяйство, и, в первую очередь, сельское хозяйство.
В процессе подготовки к служению на благо Новой России - до конца понять и усвоить характер возможного дальнейшего развития России, понять формы и содержания сотрудничества многонационального Русского государства в рамках нового политического устройства.
Ну и конечно - я желаю скорейшего прекращения войны, для того чтобы все народы Новой Европы под водительством наиболее передового современного государства Европы - Великогермании могли заняться великим созидательным трудом.
Лично для себя я желаю, чтобы время, в течение коего я буду оставаться в положении военнопленного, использовать для самообразования, а следующий новый - 1943 год встретить в кругу любимых друзей, обнять жену и мою милую дочурку.
В-п А. Н-н.
Вскоре после публикации этой статьи Нерянин стал одним из военнопленных, отобранных бывшим советским чиновником Наркомлеса, а на тот момент нацистским пропагандистом К.И.Альбрехтом для работы на так называемой "радиостанции старых ленинцев" (передачи которой шли от лица старых большевиков, якобы подпольно борящихся на советской территории против сталинской диктатуры)22. Компанию ему составил полковник советских ВВС А.Ф.Ванюшин23, три младших офицера и два солдата "15 серии". Нерянин вспоминал: К чести г. Ропп могу сказать, что когда в конце февраля или в начале марта месяца 1942 года в лагере появился представитель министерства пропаганды небезизвестный К. И. Альбрехт, то Ропп сказал ему: «Нерянин наиболее умный из всех, но губит себя своей неосторожностью и если у вас (у Альбрехта) есть возможность то вытащите его из лагеря…»24 Сам фон дер Ропп, когда его после войны спросили об этом эпизоде, подтвердил канву событий, однако, уточнил, что никак не мог назвать Нерянина "наиболее умным из всех"25.
Альбрехт лишь мельком упоминает Нерянина в своих мемуарах26. Гораздо более подробно вспоминает о нем советский перебежчик И.М.Боголепов27: "... полковник Нерянин, считал даже, что своим формальным коллаборантством мы приносим пользу : разве лучше было бы, если бы на нашем месте сидели люди, желающие принести вред не немцам, а своим?"28
Работая вместе с Альбрехтом, Нерянин практически наверняка консультировал его при подготовке летом 1942 г. брошюры "Как благодарит Сталин своих генералов"29, речь в которой шла о бывшем командире Нерянина и бывшем знакомом Альбрехта по Дальнему Востоку генерале Ершакове. Ершаков отказался сотрудничать с немецкой пропагандой и был отправлен в лагерь Хаммельбург, где умер 9.6.194230. В основу брошюры положен, однако, несколько фантасмагорический сюжет о том, как 19 октября 1941 г. в 20 армию прибыл "жид Мехлис, убийца старых командиров" и игнорируя командарма, приказал идти в наступление, которое стало роковым31. Как уже упоминалось выше, на самом деле связь с 20 армией была потеряна десятью днями раньше.
Тогда же, в июле 1942 г. Нерянин опубликовал еще одну статью в "Кличе"
Документ 3.32
Мысли вслух.
Итак - я пленный. Мог ли я думать, что когда-нибудь буду проезжать почти подмосковные города и города Белоруссии в качестве... военнопленного?
Да откровенно говоря, многие из нас предполагали через 2-3 месяца проследовать победным триумфальным маршем по строгим и величественным улицам... Берлина.
Берлин! Как мечталось побывать за границами России и посмотреть: Берлин, Париж, Рим, Варшаву... Посмотреть быт народов, их жизнь, культуру, памятники старины, новое западно-европейское искусство, посетить театры, библиотеки, учебные заведения... сравнить... сопоставить...
И вот - я в Берлине. Но я военнопленный.
Сколь много сейчас недоуменных, почти неразрешимых вопросов в голове.
Может быть все эти "почти неразрешимых вопросы" только кажутся неразрешимыми? Может быть они и просты?
Всегда у всех людей слово "плен" ассоциируется с понятием нужды и лишений, кои переносит пленный.
Так ли это? Да, в этих понятиях есть зерно истины, ибо "приятного" плена нет.
Всегда, во всех армиях, система воспитания и обучения личного состава (помимо всех прочих вопросов) была направлена на воспитание таких понятий у солдат и офицеров, которые безусловно исключали бы мысль о сдаче в плен.
Но вот в 1941 году оказалось, что в войне многих Европейских государств под водительством Германского государства против диаметрально противоположного по своим политическим и экономическим мировоззрениям советского государства, стало явью массовое пленение бойцов и командиров Красной Армии.
В свете этих событий приходится теперь с горечью и болью в душе сознаться, что многое у нас граничило с прямым бахвальством, самовосхвалением и шапкозакидательством.
Что же послужило причиной столь небывалого в истории факта - пленения такой массы бойцов и командиров?
В настоящей статье я хотел бы остановиться только на одной, пожалуй, чисто внешней причине, на одном различии между Германской армией и Красной армией - на различии в воинской дисциплине в этих армиях.
Но прежде чем говорить о дисциплине, надо со всей откровенностью сказать, что с первого дня моего пребывания в плену и до настоящего времени я встречаю самое предупредительное отношение к себе офицеров и солдат, с которыми мне приходилось и приходиться соприкасаться. В первые дни плена мне пришлось беседовать (именно беседовать, а не отвечать на "каверзные вопросы" при "допросе"), и я не могу сказать ничего другого как только одно: отношение ко мне, к пленному командиру, было по военному простым и вежливым, т.е. именно таким, каким я мыслил себе обращение с пленными германскими солдатами и офицерами, если бы я лично имел с ними соприкосновение будучи у себя в армии.
Итак, о дисциплине.
Со всей категоричностью я должен заявить, что у нас в армии не было воинской дисциплины, без которой как известно, не может быть вообще никакой армии.
У нас не было ни "внешней", ни "внутренней" дисциплины. Мы очень много говорили о "сознательной дисциплине" в противовес "палочной дисциплине", которая якобы продолжает существовать во всех остальных армиях.
Наблюдая взаимоотношения рядового состава, унтер-офицерского состава и офицеров в Германской армии, пришлось убедиться, что в германской армии - налицо доподлинно осознанная необходимость воинской дисциплины, которая дала возможность проявлять в бою настойчивость, дерзость и инициативу в достижении поставленной задачи.
Наше исполнительное "есть" часто было формальным словом, без внутренней убежденности в необходимости выполнения приказа. Наоборот, немецкое "яволь" является действенным. проникнутым полным желанием выполнить приказ с полным напряжением моральных и физических сил.
У нас даже внешний вид младшего командира (да чего греха таить - и среднего командира) не импонировал понятиям: армия, дисциплина, порядок и т.д. В массе своей младшие и средние командиры красной армии не внушали к себе уважения, они не были авторитетны.
Я, конечно, не склонен считать, что вопросы дисциплины были решающими, в результате которых мы понесли поражение.
Главная и основная причина поражения Красной Армии заложена во внутренних политических основах, производным от которых являются вопросы дисциплины, обучения, военного искусства, воспитания военачальников и т.д.
Возможно в последующих статьях, если мне удастся собрать некоторый материал, то я более подробно остановлюсь на тех общих военных причинах, в результате которых более трех с половиною миллионов человек бойцов и командиров Красной Армии оказались в плену.
Хотелось, чтобы наши пленные бойцы и командиры более детально проанализировали эти вопросы и высказались бы по ним на страницах периодической печати.
Военно-пленный полковник №15060.
Согласно мемуарам, Нерянин работал в "Винете" до января 1944 г., когда официально был освобожден из плена33.

21 - "Клич", Берлин, №2, 28.1.1942, С.4.
22 - Albrecht K. Sie aber werden die Welt zerstören... S. 196.
23 - см. о нем Александров К. М. Офицерский корпус... С. 238-242.
24 - "Материалы и документы...", С.60
25 - BA-MA Freiburg, Msg 2/17805, письмо фон дер Роппа 14.4.1966
26 - "Перед тем, как я заполучил этих людей, я поговорил с обоими полковниками. Я рассказал им, кто я такой и почему я - бывший старый коммунист - воюю против Сталина. Я добавил, что всегда был и остался сторонником Ленина. Наша деятельность должна помочь заменить сталинскую клику старыми ленинцами и тем самым установить подлинную дружбу между немецким народом и народами Востока. Одновременно я объяснил офицерам, что никогда не потребую от них того, что было бы несовместимо с честью офицера Красной армии и советского гражданина. На этих условиях оба офицера согласились сотрудничать со мной....
Я хотел бы подчеркнуть, что эти офицеры и солдаты точно так же как я и многие, очень многие старые русские коммунисты, были весьма слабо обучены, им не было разъяснено, почему нужда, голод и прочие беды терзают советских людей. Даже полковник-артиллерист Андрей Н., прошедший путь от простого каменщика до начальника штаба армии и закончивший военную академию, не мог понять, почему люди на его родине должны жить в таких тяжелых условиях. А ведь он был старым большевиком!
" (Albrecht K. Sie aber werden... S. 196.)
Впрочем, возможно, к нему же относится и еще один пассаж: "Хочу упомянуть еще одного ближайшего соратника Власова. Ранее он плотно сотрудничал со мной и стал крестным отцом моего младшего сына Михаэля, который носит его имя. И он происходил из простого народа, и смог вырасти из чернорабочего в начальника штаба армии. Прекрасный и добрый человек с большим русским сердцем." (там же, S. 217-218). Мне неизвестен другой сотрудничавший с Альбрехтом начальник штаба армии (да и Нерянин был лишь заместителем начальника), и хотя Нерянина звали Андрей, после войны он носил имя Михаил Алдан.
27 - см. о нем мою запись "человек, который остался в лимбе"
28 - приведу отрывок из мемуаров Боголепова полностью:
Пользуясь своим положением, русский шеф припомнил мне наши грамматические баталии, и меня сослали в далекий подвал бывшего банка, где ютилась совсем уже диковинная немецкая пропагандная служба — то, что носит название черного передатчика, т.е. оперирующего якобы с территории вражеского государства. Винетский черный передатчик называл себя «ленинским» — тщился изобразить себя рупором внутрипартийной оппозиции сталинскому руководству, отошедшему от ленинских канонов...
Вокруг меня были теперь не траченые молью старые эмигранты и не вовсе помешанные на руссофобии прибалтийские и западно-украинские беглецы, а едва державшиеся на ногах, очень худые и очень мрачные бородачи. То были наши пленные командиры, даже один политработник, по всей видимости еврей, но удачно выдавший себя за армянина. Новые товарищи по несчастью объяснили, что протестовали против привлечения пленных к деятельности, направленной против собственного правительства.Они далее разузнали о Женевской конвенции, гарантировавшей права военнопленных. Но протест отвели ссылкой на то, что Сталин конвенции не подписал, в силу чего советских пленных рассматривают как «ничьих», находящихся целиком на немилости победителей. «Да и в работку нас малость взяли» — сумрачно заметил один из бородачей : «либо Винета, либо виселица».
На меня сперва они смотрели исподлобья. Видя что я приходил, в отличие от них, без видимого конвоя, считали вероятно немецким приспешником. Но с помощью фон Икс я раздобылся шнапсом, и это, как и полагается у русских, сломало лед. В подвале стены также имели уши. И потому мы поняли друг друга без лишних слов.
Командиры считали себя коммунистами и дальше. Они, как и я, утешались тем, что передатчик на родине все равно слушаться не может. Вожак группы, суровый, неулыбающийся полковник Нерянин, считал даже, что своим формальным коллаборантством мы приносим пользу: разве лучше было бы, если бы на нашем месте сидели люди, желающие принести вред не немцам, а своим? Бывший политработник вздохнул, что диалектически это правильно, но военного трибунала не убедить, так как в нашей шкуре он не побывал. Вздохнули и мы все. И принялись выводить собственную зигзагообразную линию внутри зигзагообразных инструкций Шпица. Винетский цензор из прибалтийских немцев, Штунде, только морщился, когда натыкался на выражения «немецко-фашистские захватчики», « непобедимое учение Маркса-Ленина» и. т.д. Водя пальцем по секретной инструкции, цензор издавал губами звук, похожий на тот, который делают при прыжке в холодную воду и, подписывая текст радиопередачи, неизменно спрашивал: «Кто из нас раньше угодит на Принц- Альберт- штрассе ?»
(Боголепов И.М. В отмщение за Мадрит. Самиздат. 1977. С. 131-134).
29 - текст перепечатан в журнале "Военно-исторический архив" - М., 2004. - №11. - С. 75-91
30 - персональная карта военнопленного.
31 - "Военно-исторический архив", 2004, №11 С.82.
32 - "Клич", Берлин, №29, 26.7.1942, С.4.
33 - "Материалы и документы...", С.57

В сотрудничестве с О. Бэйдой
Tags: 15 серия, алдан, альбрехт, боголепов, клич
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments