Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Category:

следователь гестапо по русским делам (1)

Давая после ареста в 1945 г. показания советским органам госбезопасности, В. Кокорин, выдававший себя в немецком плену за племянника Молотова, помимо прочего, рассказал:
Желая улучшить условия своего пребывания в плену он неоднократно обращался к немецким властям с заявлениями, предлагая сотрудничество в пропагандистской, разведывательной или контрразведывательной работе. В декабре 1943 г. известный Кокорину под фамилией "Дедио" сотрудник СД сообщил ему, что предложение принято. 1
Известного Кокорину под фамилией "Дедио" сотрудника СД на самом деле так и звали: Иозеф Дедио. Он служил в отделе гестапо, который контролировал эмигрантов из Восточной Европы на территории рейха и занимался там русской эмиграцией. Столько, сколько знал о русских эмигрантах Дедио, не знал ни один нацистский чиновник. А вот о нем самом до сих пор известно не слишком много.

Среди документов главного управления СС по вопросам расы и поселения мне удалось найти автобиографию Дедио, написанную в 1942 году:
Родился 22.8.96 в Хукельхайме в Нижней Франконии как старший сын в семье крестьянина Игнаца Дедио. Учился там в народной школе, затем в профессиональном училище. Затем работал учеником торговца и посещал торговое училище во Франкфурте-на-Майне. После начала мировой войны в 1914 году я пошел добровольцем в армию и сражался в составе добровольческого полка 223 во Фландрии, в Польше и в Карпатах. В феврале 1915 года с обмерзшей ногой я попал в русский плен и находился до революции 1917 года в Сибири и в европейской России. 1918 г. я убежал в Германию и был переводчиком с русского до конца апреля 1919 г. Затем я стал служащим, работал в полиграфической промышленности и в банке. С 1925 по 1938 г.г. был владельцем собственного полиграфического предприятия. В 1938 г. снова служащим в издательстве. С 2.1.1939 я состою на службе гестапо как переводчик с русского и сотрудник-криминалист. В этой роли я был задействован в управлениях гестапо в Берлине и Праге и в оперативной команде Париж. В настоящее время служу в РСХА в Берлине.2
К этому можно добавить, что Дедио женился 17.2.1921 в Берлине на Маргарите Аренс и у них было четверо детей, один из которых умер в детстве.3. Сохранившиеся анкеты свидетельствуют о намерении Дедио вступить в СС. Бюрократические мельницы мололи неспешно: первая анкета датирована октябрем 1940 г., а вторая, как и итоговая справка управления ("ничего отягчающего в наследственно-биологическом отношении") - лишь ноябрем 1942 г.4
Наиболее яркий портрет Дедио оставил в своих мемуарах историк Николай Андреев5:
Как только [в Прагу] пришли немцы, у всех возникли большие проблемы, в том числе и у Института. Когда объявили о необходимости перерегистрации всех учреждений, мне было не совсем понятно, надо ли нам это делать: Институт не был чешским учреждением, но не был и русским, скорее это было учреждение международного типа с особым уставом. Непонятно, кому мы должны были подчиняться. Было написано, что перерегистрация проводится с целью создания сводных групп сходных учреждений. Это замечание меня очень напугало, ибо грозило тем, что мы можем попасть в разряд Славянского института, чешских научных обществ и оказаться под руководством какого-нибудь неведомого профессора. Нужно было быть очень осторожным. Первую перерегистрацию я пропустил сознательно, решив, что если мне напомнят, я всегда смогу сказать, что не понял, что это распространяется и на нас, потому что мы, де, не чешское учреждение. В то время была объявлена регистрация русских эмигрантских учреждений, тоже с целью свода в группы. Тогда мне пришло в голову спросить моего немецкого ученика, что мне делать. Этот немецкий ученик, Иосиф Дедио, был подарок судьбы. В один прекрасный день в марте, вскоре после прихода немецкой армии, я получил письмо от Савицкого6 (я хранил это письмо как очень важный документ, но уцелело ли оно в архиве Института, неизвестно). Петр Николаевич писал: "Дорогой Николай Ефремович, хочу просить Вас принять как ученика русского языка херра Иозефа Дедио, который приехал в протекторат из Берлина и уже знает русский язык, но хочет усовершенствоваться. Я думаю, что и в Ваших, и в общих интересах желательно, чтобы Вы от этой кандидатуры не уклонились. Ваш П. Савицкий" Я понял из контекста, что фигура важная, раз Савицкий так пишет.Письмо было на бланке Немецкого университета и представляло собой интересный с моей точки зрения документ. Я тут же ответил, что буду рад увидеться с херром Дедио, где ему удобно, чтобы обсудить вопрос, что именно он хочет делать в области русского языка. Через несколько дней на Институт Кондакова пришло его письмо, он писал по-немецки, что был бы благодарен, если я бы смог прийти в такой-то день и в такой-то час в "Палас-отель". Это было на Панской улице, там, где раньше был Русский свободный университет. Дом тот уже перестроили и сделали первоклассный отель, внизу помешалась также первоклассная парикмахерская Васильева. Во время войны она стала своего рода клубом: вы приходили бриться и в это время узнавали много новостей и по протекторату, и из-за границы, потому что всегда там были люди самых разнообразных "верований".
Приехав туда, я был несколько смущен, потому что "Палас-отель" оказался битком набит немецкими военными и эсэсовцами. Я пошел к швейцару, и тот позвонил по телефону и сказал: "Херр Дедио придет через несколько секунд, пожалуйста, подождите". Херр Дедио появился и оказался небольшого роста, плотно сложенным человеком, уже немолодым. Позднее я узнал, что ему было около 50. Голова у него была совершенно круглая, я очень удивился такой круглоголовости - я немного занимался антропологией и понимал, что это особая раса Европы. Он был из Берлина, говорил на чистом немецком литературном языке. Предки его, между прочим, были гугеноты, бежавшие из Франции, но совершенно онемечившиеся; так что он считался воплощением германского начала, и его кумиром кроме Адольфа Гитлера, о котором он никогда ничего не говорил, был, видимо, Бисмарк, о котором он одобрительно несколько раз со мной беседовал. Он сейчас же назначил время для уроков и дал мне адрес, где я могу с ним встретиться. Он сказал, что на будущей неделе мы начнем заниматься, он переезжает из отеля на квартиру, которую ему уже отвели где-то на Летне. Потом я понял, что это был один из домов, конфискованных у евреев. Там он получил маленькую комнату. Он знал русский язык довольно хорошо: во время первой мировой войны он попал в русский плен, и, кажется, плен - чуть ли не в Сибири - ему очень понравился. Их взяли на сельскохозяйственные работы, так что в сущности он жил совершенно свободно, и, думаю, у него были любовные увлечения, потому что он как-то очень мягко относился к русским и любил Россию. Он сказал, что именно из-за этой любви он особенно отрицательно относится к коммунизму, который из этой прекрасной страны сделал Бог знает что. Он видел начало революции и сказал, что его душа ни на секунду не может сочувствовать таким методам.
В его русском языке было много архаичного, он читал какие-то специальные книги по-русски, и у него иногда были затруднения с подбором слов в обыкновенном разговоре, а иногда он вдруг употреблял необычайно сложные формы страдательного залога. Он предложил мне очень хороший гонорар за урок, и мы начали. Фиксированного дня не было, потому что он сказал, что очень занят и много ездит, обычно урок проходил ближе к вечеру. Он охотно водил меня куда- нибудь, поскольку жил в небольшой полуподвальной квартирке - две комнатки, ванная и уборная. Когда я пришел на второй или третий урок, он открыл дверь, и я ахнул и отшатнулся: передо мной стоял эсэсовец во всем великолепии своей офицерской формы. Дедио был очень доволен эффектом и сказал: "Надо помнить, что не все, что видите, Вы будете рассказывать". Я понял это предостережение. Мы ходили в разные кафе или ресторанчики, и он любезно угощал меня добавочно к моему гонорару, и всегда был одет в штатское. Только раз он очень удивился, что в каком-то кафе с ним сразу заговорили по-немецки: "Неужели у меня такой немецкий вид?". Посмотрел и сказал: "А, я забыл снять партийный значок". Потом, когда приехала его семья, он сменил квартиру. У него, кажется, были жена, дочь и сын, и квартира была уже побольше - 3-4 большие комнаты, мы всегда там играли в шахматы, которые он любил. Должен признать, что всегда после упорной обороны и опасных положений я считал благоразумным проиграть - все-таки он был в слишком выигрышной позиции в жизни по сравнению со мной, бедным эмигрантом.
Дедио мне объяснил, что работает по русским делам, и я попросил разрешения обсудить с ним нашу проблему: регистрироваться нам или нет. Он проявил интерес и просил принести бумаги, они у меня были с собой - устав нашего Института, отчеты, список членов и даже тот устав, который мы с Карлом Шварценбергом7 на всякий случай перевели на немецкий. Он все прочитал, просмотрел, задал ряд вопросов, а потом сказал такой афоризм: "Зачем самому идти к злу? Зло, если захочет, само придет". Было ясно, что регистрироваться не надо. В один из ближайших уроков он выразил желание пойти поужинать со мной в русский ресторан "Огонек". Вдруг из-за одного из столиков поднялся и подошел к нам К.А.Ефремов8, низко и подобострастно кланяясь и бормоча по-немецки комплименты в адрес Дедио. Тот ему очень холодно сказал: "А, Ефремов, Вы знаете доктора Андреева?" - и показал на меня. Ефремов меня не знал, и Дедио сказал: "Познакомьтесь". Мы познакомились. Потом это весь немецкий период удерживало Ефремова на почтительном расстоянии и от Института, и от меня лично. Дедио он знал, потому что Дедио был помощником начальника второго отделения, занимавшегося русскими делами, и на Ефремова он смотрел презрительно, потому что это был просто его служащий. Ефремов же решил, что у нас какие-то неведомые ему связи.
9

Особо тесные связи сложились у Дедио с членами НТС.
Вюрглер10 приоткрыл мне историю сотрудничества НТС с немцами. В его устах выглядело это таким образом. Главное управление имперской безопасности Германии в июньские дни 1941 года провело переговоры с НТС об участии в войне против Советского Союза. Переговоры вели от НТС Байдалаков11 и Поремский12, от РСХА - Вольф13 и Дедио. "С той поры каждый из нас и вся организация идем в ногу с гестапо", - заключил Вюрглер. 14
Это, конечно, советская версия событий и как минимум в одной детали неточная: в 1941 г. Вольф, который действительно впоследствии курировал русских эмигрантов, служил в Нидерландах15. Сам Байдалаков излагает ту же историю несколько иначе:
Как-то поздней осенью [1941 года] раздается телефонный звонок: чиновник Гестапо приглашает приехать в это учреждение "для знакомства". Перекрестился и поехал на трамвае на далекую южную окраину Берлина. Кленовая аллея подводит к каким-то казарменного вида зданиям. - "Моя фамилия Дедио, я учил русский язык у профессора Н.Е.Андреева в Праге" - встречает меня чиновник Гестапо средних лет. Роется в папках, достает одну из них и начинает расспросы о членах Союза, арестованных советчиками в восточной части Польши. Особенно интересует, что я знаю об Аркадии Падюкове16. Задаю встречный вопрос о цели этого опроса. Получаю ответ - "служебная тайна". В заключение благодарит за визит, приглашает изредка встречаться. Провожая к выходу, Дедио поделился по секрету, что немецкие войска захватили в Смоленске архив НКВД17, из которого они узнали, что Аркадий Падюков бежал из тюрьмы и НКВД искало его.18

Именно найденная в архиве НКВД информация и вызвала создание "оперативной команды Париж", о которой Дедио упомянул в биографии. Вернемся к мемуарам Н.Е.Андреева:
Я понимаю, что многим обязан [Дедио], даже больше, чем я ощущал тогда, потому что Дедио оказался по- своему благородным в отношении меня человеком. Он относился ко мне как к своему учителю русского языка и приятелю: ни разу он не дал мне никакой фальшивой нагрузки по политической линии, не задавал политических вопросов. И я знаю от Коли Бевода19, например, что на допросах он мимоходом спрашивал: "Скажите, я вот давал доктору Андрееву советские газеты, он вам давал их читать?" Дедио действительно давал мне читать эти газеты, он не успевал их прочитывать, и я с восторгом брал их и должен был, быстро их возвращая, отчеркнуть карандашом все заметки, где говорилось что-либо о Германии. Дедио знал, что мы с Колей Беводом знакомы, и когда Коля сказал, что он просил меня дать газеты, а я не дал газеты ему домой, но позволил читать там, при мне, Дедио, как сказал Коля, никак это не комментировал, но было видно, что он доволен - доктор Андреев не обманул его доверие. Он мне сказал, что нельзя давать другим читать газеты, поскольку советская пресса в то время была под запретом. Раз, после взятия Парижа, я пришел к нему на урок, и он был в возбуждении: "Вы знаете, я завтра улетаю, так что сегодня мы позанимаемся быстро". Мы даже не стали играть в шахматы - "когда я прилечу из Парижа, я дам вам знать". Действительно, через некоторое время от него пришла открытка - он приглашал меня зайти. Я зашел, его жена с детьми была в отъезде, она поехала в Германию к родственникам. У него был коньяк и закуски, частично французского происхождения: особые паштеты... Он был очень весел, и я сказал: "Ну, как Париж?"- "Ах, Париж, это, знаете, как говорят русские: "Поедешь в Париж, немножко угоришь". Он ничего особенного не рассказывал, но хвалил Париж, его красоту. Затем, между прочим сказал: "Знаете, что находится вот в этом портфеле?" - Понятия не имею". "Там такой лист, что если бы Вы увидели, то упали бы в обморок". - "Что же это за лист?"- "Список всех русских эмигрантов, которые сотрудничают с советской разведкой". Я ничего не сказал и даже подумал, что лучше мне с ним на эту тему не разговаривать, потому что сейчас он под влиянием французского коньяка, а потом протрезвеет и подумает, что слишком много мне сказал, и для бдительности меня арестует. Я сказал, что понимаю, что есть такой процент эмигрантов. "Да, да ,- говорит,- есть. Знаете, что я там делал? Мы выкопали Плевицкую: помните, кто такая Плевицкая?" Я помнил. Это была певица и жена генерала Скоблина, арестованная французской полицией по подозрению в том, что помогала Скоблину, который бесследно исчез, похитить генерала Миллера. Предполагалось, что его похитили советчики. "Ну вот, в тюрьме было сказано, что она умерла, и мы хотели знать причину ее смерти".- "Ну и что же, выяснили?" "Да, она была отравлена". И на эту тему мы больше не говорили. Между тем в берлинской русской газете Деспотули " Новое Слово" через некоторое время после взятия Парижа была статья на эту тему20, в ней говорилось об аресте Третьякова21, кажется, товарища министра Временного правительства, одного из крупных промышленников, отчасти финансировавшего Общевоинский союз. Главная квартира Общевоинского союза помещалась в его парижском доме, а его личная квартира - в верхнем этаже того же дома. Из статьи явствовало, что Третьяков был советский агент и что исчезновение Скоблина, которого так и не нашли, объясняется простым фактом: он вовсе не ушел из дома, как предполагали.Его искали на улицах Парижа, а он просто поднялся в квартиру Третьякова и там пересидел всю тревогу, а потом Третьяков его куда-то сплавил. Дедио даже мимоходом сказал: "Да, я что-то читал об этом".22

окончание

1 - Решин Л., Почтарев А. "Племянник" Молотова под следствием и судом. "Независимое военное обозрение", 9.6.2000, цит. по интернет-версии
2 - BA RS A5432, перевод мой
3 - там же
4 - там же
5 - Андреев Николай Ефремович (1908 - 1982) - русский историк, филолог. До 1945 г. жил в Праге, где с 1939 г. возглавлял Институт им. Н.П.Кондакова. С 1948 г. - в Англии, преподавал в Кембридже.
6 - Савицкий Петр Николаевич (1895 - 1968) - русский географ, экономист, один из теоретиков евразийства. Преподавал в Карловом университете и был директором Русской гимназии в Праге. После войны арестован советскими органами госбезопасноти, депортирован, осужден на 8 лет лагерей за контрреволюционную деятельность. В 1956 г. вернулся в Чехословакию.
7 - Шварценберг Карл (1911 - 1986) - чешский писатель, историк, специалист по геральдике.
8 - Ефремов Константин Александрович - русский эмигрант, работал таксистом, был членом РНСД, после прихода нацистов - начальник Опорного пункта Управления делами русской эмиграции в Праге.
9 - Андреев Н.Е. То, что вспоминается... Таллинн, 1996. С. 406-408
10 - Вюрглер Александр Эмильевич (1901-1943) - швейцарец русского происхождения, член НТС. Жил в Польше, до войны при поддержке польской разведки занимался забросом агентов в Россию. Во время войны служил в "Зондерштабе Р". Убит в Варшаве на улице.
11 - Байдалаков, Виктор Михайлович (1900-1967) - политический деятель русской эмиграции, возглавлял НТС с 1931 про 1955 г.
12 - Поремский, Владимир Дмитриевич (1909 - 1997) - политический деятель русской эмиграции, один из главных идеологов НТС.
13 - Вольф Ханс-Хельмут (1910 - 1969) - немецкий юрист, чиновник гестапо, оберштурмбаннфюрер СС (1945). После войны был интернирован, но сбежал из лагеря, жил под чужим именем в Дюссельдорфе, затем возглавлял коммандитное товарищество.
14 - Владимиров С. Записки следователя гестапо. М., 1970 С.34
15 - IfZ München, ZS-1586
16 - Падюков Аркадий Николаевич - руководитель группы НТС в Ровно, после присоединения Западной Украины к СССР арестован, по данным НТС расстрелян весной 1940 г.
17 - о "смоленском архиве НКВД" см. цикл записей смоленский архив
18 - Байдалаков В.М. Да возвеличится Россия, да гибнут наши имена. М., 2002 С.33
19 - Бевад Николай Иванович (1915 - 1969) - журналист, член НТС.
20 - "ГПУ в Париже" "Новое слово", Берлин, 1942 №66, С.1:
Арестованный в Париже Сергей Михайлович [так!] Третьяков играл видную роль в кругах зарубежных заправил, захвативших в свои руки монополию руководства трудовой эмиграцией, у которых для делания "высшей политики" не имелось ни времени, ни средств.
Сергей Третьяков принадлежит к известной в старой России богатейшей купеческой фамилии. Племянник основателя знаменитой Третьяковской галлереи в Москве сам он являлся одним из совладельцев костромской мануфактуры "Коншин, Третьяков с сыновьями" и был председателем московского биржевого комитета. Получив блестящее образование в одном из английских университетов, хорошо владея иностранными языками, Сергей Третьяков разделял либеральные убеждения того времени, был англоманом и англофилом, состоял в масонской ложе и потому естественно оказался в числе министров Временного правительства.
С ликвидацией Временного правительства, Третьяков недолгое время был министром в правительстве адмирала Колчака.
Эмигрировав заграницу, Третьяков поселился в Париже, где был генеральным секретарем Торгово-Промышленного Союза и находился в близких отношениях с другим бывшим министром Временного правительства масоном Н.И.Гучковым. До конца тридцатых годов Третьяков, повидимому, не нуждался, проживая остатки оказавшихся заграницей его когда-то очень больших средств. Когда эти средства иссякли, ему пришлось пережить несколько тяжелых, в материальном отношении, годов и он одно время даже служил конторщиком в конторе журнала "Иллюстрированная Россия". Еще до похищения генерала Кутепова материальное положение Третьякова вдруг снова улучшилось. После похищения генерала Кутепова генерал Миллер вынужден был, по причине недоразумений с квартирохозяином на улице Каннабьер, искать новое помещение для Русского Обще-Воинского Союза. Сергей Третьяков предложил ему за очень невысокую плату одну их двух имеющихся у него квартир на улице Колизей (в районе Елисейских полей). Генерал Миллер с благодарностью принял это предложение от человека, имевшего безупречное антибольшевистское прошлое и игравшего видную роль в эмигрантских торгово-промышленных кругах. Через некоторое время Третьяков предложил генералу Миллеру поменяться квартирами, находящимися в разных этажах. Ничего не подозревавший председатель Р.О.-В. Союза охотно принял это предложение.
После ареста Третьякова в июне с.г. и обыска на его квартире и в помещении Р.О.-В. Союза стало понятным, почему именно Третьякову понадобилось произвести перемену квартир. В кабинете Миллера был установлен (под мраморной доской камина) микрофон, а в кабинете самого Третьякова стол, привинченный к полу, провода и приемник. Таким образом резидент ГПУ в Париже годами мог слышать все разговоры, происходившие в управлении РОВСа. Кроме того рабочими коммунистами французского министерства почты, телеграфа и телефона был проведен прямой провод с улицы Колизей на улицу Гренель, где помещалось советское полпредство.
"Паризер Цейтунг" полагает, что в результате гнусной провокаторской работы Третьякова погибло в застенках ГПУ около 30 русских антибольшевиков, отправившихся из Франции в СССР для террористических действий.
Как теперь выяснилось из бумаг минского архива НКВД, не Скоблин, а именно Третьяков был главным тайным резидентом в Париже. Скоблин находился у Третьякова в подчинении и руководство похищением генерала Миллера принадлежало Третьякову. Объясняется также внезапное исчезновение Скоблина из помещения РОВСа, куда его привез полковник Мацылев, и откуда адмирал Кедров предложил ему отправиться вместе с ним в полицейский комиссариат. Он просто поднялся одним этажом выше и скрылся на квартире у Третьякова.
Все газеты выражают уверенность, что с арестом Третьякова будут до конца раскрыты все гнусные преступления, совершенные заграничными большевистскими агентами ГПУ.
Коминтерн, свивший свое змеиное гнездо в Москве, вел в течение двадцати лет, яростную борьбу со всеми зарубежными антикоммунистическими силами. Заграницей были убиты украинский деятель Петлюра, грузинский лидер Рамишвили и много других. особенно тяжелым ударам подверглись организации и союзы участников белой борьбы, бывшие соратники Деникина, Врангеля. Колчака и Юденича.
Два наиболее опасных для Коминтерна военных начальников РОВСа генералы Кутепов и Миллер были предательски уничтожены агентами Кремля. Особые агенты ГПУ искусно вводили во все зарубежные антикоммунистические организации своих провокаторов, преследуя цель полной ликвидации заграницей всех непримиримо настроенных к Коминтерну сил.
21 - Третьяков Сергей Николаевич (1882 - 1944) - общественный деятель, предприниматель. В эмиграции - один из руководителей торгово-промышленного и финансового союза. В 1942 г. раскрыт как советский агент. Расстрелян.
22 - Андреев Н.Е. То, что вспоминается... С. 440-441
Tags: дедио, документы: BA, нтс
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments