Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Categories:

тряпка розенберг и другие официальные лица

Респондент #543
Дата и место интервью: Мюнхен, 27 марта 1951 г.


[ Респондент принимает сейчас активное участие в грузинском сепаратистском движении. Всеми остальными политическими группировками, как грузинскими, так и русскими, он не считается источником, заслуживающим доверия. У него репутация человека, имевшего и до войны, и во время нее, и после нее связи с различными разведывательными службами - Инт.]

Я покинул Грузию в 1921 году и учился в Германии; в 1925 году я уехал в Польшу, затем снова учился в мюнхенском университете, затем вернулся в Польшу, где и оставался до 1941 года. Я был директором фабрики в Варшаве. В 1941 году я добровольно вступил в немецкую армию и в чине зондерфюрера служил переводчиком в 18 танковой дивизии. В 1943 году я вступил в грузинский штаб связи. В то время нас было четверо: Кедия, Георгий Магалов, доктор Гиви Габлиани и Михаил Алшибая. В наши задачи входило социальное обеспечение военнопленных, остарбайтеров и культурная поддержка [Грузинского] Легиона. Генерал Гельмих, возможно, был хорошим офицером, но ничего не понимал в политике, хотел использовать восточные войска как "ландскнехтов", запрещал формировать более крупные военные подразделения и отказывался давать политические обещания на будущее. Он был заменен Кестрингом, который был более политически проницателен, но слишком стар и не обладал достаточной Spannkraft [энергией]. Его главными сотрудниками были Херварт и Херре. Одной из проблем было разделение компетенций: ОКВ Вермахт/Пропаганда, генерал добровольческих войск и пр. Мы работали с Кестрингом, но сам он мог давать только Anleitungen [общие инструкции], а не повседневные приказы воинским частям. Один из наших батальонов под командованием капитана Брайтнера оказался весной 1944 года в Голландии в катастрофических условиях: солдат подвергали избиениям, их кормили отдельно от немцев, у грузин были раздельные с немцами отхожие места и пр. Я пошел жаловаться Кестрингу, сказал ему: удивительно, что люди не дезертируют. И действительно, когда началось вторжение [союзников], батальон поднял мятеж и перебил немецкий Rahmenpersonal [вспомогательный персонал]. Ощутимы были и результаты внедрения немецкого расового учения. Грузины - гордые люди, сами они ставили себя выше немцев, следствием чего было множество конфликтов. Кестринг хотел снять Брайтнера с должности, но не смог провести это решение через ОКВ.

Военнопленными занимался генерал Рейнеке. Мы ездили по лагерям, но было сложно помочь им. Кавказцы и военнопленные офицеры не должны были носить нашивки "Ост", но на практике во многих случаях к ним сохранялось прежнее отношение.
Третье Управление Гестапо (штурмбаннфюрер Вольф) очень подозрительно относилось к Кедия и Алшибая (наши жены остались в Париже, когда его в 1944 году заняли союзники). Группа Одишария писала на нас доносы как на "американских агентов", но Менде приходил к нам на помощь. Менде и Херварт относились к тем немцам, которые лучше всего понимали наши интересы. Партия и СД были хуже всех.
Грузинский Легион был сформирован в начале 1942 г. Очевидно, толчком к этому стала поездка на фронт турецкой комиссии. Отдельные тюркские батальоны были сформированы еще до того, как Гитлер дал на это санкцию (фактически в них входили не только тюркские военнопленные). Они пытались самоорганизоваться без всякого участия старой эмиграции. Легион не имел какой бы то ни было политической ориентации, но более образованные грузины требовали "идею", за которую нужно бороться. Тогда несколько человек собрались и сформировали то, что позже стало национальным комитетом: профессор Михаил Церетели, Спиридон Кедия (старый "национал-демократический" грузинский либерал, который уже умер), Авалишвили и Магалов. Все это были старые эмигранты, имевшие возможность сформулировать особые требования, которые они и представили немцам. Менде ответил им, результатом чего стало формирование мобильной неполитической группы для технической и социальной (Betreuung) работы. Затем на первый план вышел конфликт между министерством иностранных дел и восточным министерством. Шуленбург хотел помочь и пытался сохранить управление кавказскими делами за министерством иностранных дел, но потерпел фиаско. В 1943 году кавказская проблема однозначно перешла под контроль восточного министерства. Изначальный грузинский комитет под началом Церетели теперь уже немцами не признавался. Лишь тогда, чтобы добиться признания восточного министерства, была создана новая структура, штаб связи.
Грузинский комитет имел контакты с кабинетом Жордания в Париже. Мы решили сосредоточиться на спасении наших людей и поэтому не выдвигали требований, которые могли бы сделать нашу работу в Берлине вообще невозможной. Были представлены различные грузинские партии за исключением социал-демократов, которые яро противились любому сотрудничеству с немцами. Правое крыло комитета представлял Магалов, который был близок нацистам и поддерживал их из идеологических соображений, но немцы очевидно переоценили его и не сумели выдвинуть на ведущие позиции. Лидером стал Миша Кедия, по сути своей национал-демократ [? - Инт.]; большое влияние имел Габлиани, новый эмигрант и сын демократа правого толка; Алшибая представлял независимых национал-демократов. Но в целом партии играли в тот момент весьма второстепенную роль - личности были куда важнее. Мы добивались признания нас немцами, чего и достигли в самом конце, а марте 1945 года. Потом сам Менде смеялся над этим, но добавлял, что "история должна понять, что не все немцы были негодяями".
Сам Розенберг не был столь плох, как его рисуют, но у него совершенно не было влияния. Я видел его лишь один раз, на приеме. Розенберг несмотря на то, что был крайне резко настроен против Коха, был в политике "triapka".
В 1940 году немцы арестовали в Париже наше правительство. [Х]енгельхаупт (Шестое Управление, СД) и Грефе благосклонно относились к национальным меньшинствам и особенно к нашему старому правительству. Но мы решили, что "старики" должны остаться в стороне, в 1943 году мы все были разочарованы немцами, и общие настроения склонялись к тому, чтобы не компрометировать "стариков" явными контактами с немцами.
Прометей поддерживал связь с нашим правительством. Большую часть комитета составляли бывшие члены Прометея. Но его военное крыло бездействовало, фактически у нас не было собственных офицеров, служивших у немцев.
Думаю, что преобразование комитета в штаб связи было результатом идеи Кедия оставить "старую гвардию" в стороне. Политически между старым и новым комитетами не было большой разницы [по впечатлению интервьюера, новый комитет сильнее склонялся вправо, чем прежний].
Группа Одишария во Франции работала с Четвертым Управлением Гестапо и была виновна во многих зверствах против маки. Мы хотели их ликвидировать, но Гестапо нам не позволило. После войны их судили во Франции как "гестаповских грузин", главным образом, за мародерство. Когда Одишария донес на нас в Гестапо, нас спасли абвер II, Менде и [Х]енгельхаупт.
Грефе был приличным человеком, но пришедший ему на смену Рапп оказался настоящей скотиной. Цеппелин входил в Шестое Управление. У них было достаточно влияния, чтобы "в разведывательных целях" спасать для нас людей, если эти люди нуждались в спасении. Но с приходом Раппа нам в этом отношении уже ничего не удавалось.
В 1945 году Менде, Цомая, Габлиани и Алшибая перешли через границу в Швейцарию. Мы опасались, что Легион может быть выдан Советам. Ален Даллес настоял, чтобы мы вернулись в Германию, и нас привезли в Оберурзель, где мы три месяца работали над нашими воспоминаниями.
Вне комитета осталось лишь несколько политически активных грузин. Про Одишария, который был агентом с 1921 года, уже говорилось. Полковник Маглакелидзе работал с абвером и был не в ладах с национальным комитетом. Никурадзе был с давних пор в контакте с Магаловым (поэтому немцы и продвигали последнего), у нас же были конфликты с Никурадзе, но в конце отношения были ровными.
Мы сами решили основать Кавказский Совет, чтобы координировать работу четырех кавказских штабов связи; первым председателем был Кантемир, Алшибая был секретарем. Неофициально он существовал долгое время. В конце 1944 года, когда заварился власовский конфликт, мы расширили Совет, включив в него украинцев и белорусов. Мы часто устраивали совместные совещания, одним из результатов была встреча между Власовым, Каюм-[ханом] и Кедия. РСХА (даже Арльт) оказывало давление с тем, чтобы мы присоединились к Власову, но мы отказались. Это правда, что если бы они захотели, то за этот отказ к нам могли применить более строгие меры. В 1944 году Войцеховский бежал в Берлин, вступил в КОНР, и мы снова встретилось, так как были знакомы по Варшаве. В этой беседе он был довольно любезен.
У нас не было трений с другими национальными комитетами. Мы должны были стоять или висеть вместе. Не было споров о будущих границах и пр. как и других проблем, разделявших нас в прошлом. Грузины были в благоприятном положении: Кедия был на дружеской ноге с Грефе, а я в хороших отношениях с Менде. У армян было больше сложностей, частично из-за враждебной к ним пропаганды Расово-Политического Ведомства, которое в конце 1944 года, даже "постановило", что все кавказцы - не-арийцы, хотя официально это никогда не было объявлено. К примеру, одному из наших офицеров, который посещал немецкую офицерскую школу, не позволили жениться на беременной немке; а ведь он был старшим лейтенантом вермахта и имел награды. Ее арестовали. Другой [последняя строка нечитабельна].


Идентификация респондента не представляет труда, во время интервью он не раз себя называет: Михаил Алшибая.
Даты жизни нашлись не сразу, прежде всего потому, что его сын, которого тоже зовут Михаил Алшибая, защитил в 1978 году в Мюнхене знаменитую диссертацию "Повреждения пениса при мастурбации пылесосом" ("Penisverletzungen bei Masturbation mit Staubsaugern"), которой теперь забита вся поисковая выдача.
Tags: гарвардский проект
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments