Из весьма комлиментарной статьи в биографо-библиографическом словаре "Русские ботаники" (1947):
"АНУФРИЕВ, Геннадий Иванович (22.08.1889 — в начале Великой Отечественной войны) — геоботаник (болотовед). Окончил Петербургский Лесной ин-т со званием ученого лесовода. Преподавал в Ленинградском лесном ин-те (позднее Лесотехническая академия им. СМ. Кирова в Ленинграде) и заведывал отделом болотоведения Ленинградского филиала Торфяного ин-та. Позднее переселился в Минск, где работал в Белорусской Академии наук и местных вузах. Основные работы А. посвящены исследованию болот и лишь немногие — лугов. А. работал преимущественно в нынешней Ленинградской обл. Ему принадлежат сжатые, но весьма тщательные, четкие и выпуклые описания строения растительности нескольких приленинградских торфяников, где весьма ясно и удачно вскрывается связь растительности с условиями среды, а также динамика болотных фитоценозов... Больше всего, однако, А. занимался стратиграфией торфяников, ставя главным образом своей задачей изучение послеледниковой истории флоры… А. безусловно являлся лучшим знатоком Ленинградских торфяников и одним из лучших знатоков в СССР ископаемых растительных остатков..."
В статье не указано, что в 1940 г. Ануфриев стал академиком АН БССР. Дальнейшей же биографией академика, похоже и вовсе никто не интересовался, по крайней мере, мне ее изложения найти не удалось. Восполним этот пробел. Во время оккупации Ануфриев возглавлял в Минске ботанический сад, с 1943 г. плотно сотрудничал с оперштабом Розенберга, написал для него статьи "Задачи, цели и достижения советской науки", "Политическая линия и развитие дел в СССР с 1930 г.", "Положение и влияние евреев в СССР, особенно в последние годы". В 1944 г. подготовил книгу "Торфяные месторождения Белоруссии", которая должна была выйти на немецком языке.
Остался на Западе, безуспешно пытался выехать в Марокко и США (в 1950 г.), со второй попытки двумя годами позже выехать в США все же удалось, но не удалось найти там работу в связи с почтенным возрастом и незнанием английского. При помощи Б.И. Николаевского и А. Даллина получил грант в "Research Programm of the USSR", финансировавшейся Восточно-европейским фондом. Написал для программы три работы "Торфяные ресурсы СССР", "Советская торфяная промышленность" и "К вопросу об осушении Полесской низменности" (все под псевдонимом Г. Казаков) Первые две (в сумме более 700 стр.) опубликованы не были, последняя была напечатана в мимеографической серии проекта (номер 43). Дальнейших научных публикаций выявить не удалось. Умер в 1975 г.
Иллюстрации: обложка "Трудов Инсторфа" с работами Ануфриева; немецкая автобиография Ануфриева; обложка брошюры Г. Казакова в мимеографической серии "Research Programm of the USSR".
Аля Рахманова (настоящее имя Галина Дюрагина) вышла замуж за бывшего австрийского военнопленного, в 1925 г. семья была выслана из СССР. После переезда в Зальцбург Аля написала свой первый роман (переведенный мужем на немецкий) о бурных годах гражданской войны в России ("Студенты, любовь, Чека и смерть"), принесший ей известность. До войны вышло еще шесть ее книг. В конце 30-х она попыталась встроиться в русло нацистской пропаганды (о чем свидетельствуют сохранившиеся в ее архиве работы типа "Распад семьи в советском государстве"), но ее участие в радиопередачах на СССР было признано нежелательным и в палату писателей рейха ее не приняли, так как сочли чересчур монголоидной для настоящей арийки (позже, после личной просьбы к Геббельсу приняли). Все это не мешало ей молиться за победу Гитлера и учить женщин-остарбайтеров, как надо лучше работать и меньше жаловаться.
Через два месяца после этой дневниковой записи ее единственный сын Юрка погиб при обороне Вены от советских войск. Рахманова с мужем убежали в Швейцарию и больше никогда не возвращались в Зальцбург. Она написала еще десяток книг (большей частью биографии: Пушкина, Достоевского, Чехова), но после смерти мужа в 1970 г. почти ослепла и перестала писать. Умерла на 93 году жизни.
Иллюстрация: дневниковая запись от 5 февраля 1945 г., посвященная бомбардировке Зальцбурга союзниками.
Писателю Владимиру Гриненко не везло с псевдонимами.
Владимир Рябошапко родился в 1891 г. В 1915 г. окончил Киевскую школу прапорщиков, служил в 58 Прагском пехотном полку, был дважды ранен, произведен в штабс-капитаны. В эмиграции в Польше, под псевдонимом Гриненко редактировал во Львове газету "Русский голос", также печатался в журнале "Москва", издававшемся, что логично, в Чикаго. В 1937 г. вынужден был покинуть Польшу, обосновался в Югославии и издал под псевдонимом Александр Попов книжку о преследованиях православия и русских в Польше. В 1993 г. эту книгу переиздали (под названием "Пора проснуться!" она доступна в сети), но почему-то переименовали автора в Анатолия Попова.
В июне 1941 г. вместе с группой других русских журналистов в Белграде приветствовал нападение Германии на СССР, в письме утверждалось, что немцы сражаются против коммунизма, а не против России. В самом конце войны, эвакуировавшись в Берлин, успел поработать во власовской "Воле народа".
После войны жил в Мюнхене и Регенсбурге, читал в лагерях дипи лекции "Пушкин как православный христианин" и "Великий обман революции", а также вел непримиримую борьбу с масонством. В 1951 г. пытался уехать в Бразилию, но был отклонен бразильскими властями по возрасту, в 1953 г. уехал в Канаду. На жизнь зарабатывал, работая столяром. Борьбу с масонством продолжал на страницах "Владимирского вестника", где подписывался и Гриненко, и Попов.
Наконец, нашел масонов прямо в числе иерархов РПЦЗ, к которой принадлежал. Для борьбы с оными основал братство "Долой зло", выпускавшее боевые сборники "Только сим победиши антихристов". В результате в 1969 г. был отлучен Синодом РПЦЗ от церкви, однако, в определении ошибочно назван не Рябошапко, а Кривошапко. Умер в 1971 г., оставив нас наедине с вопросом, считается ли имярек отлученным от церкви, если его отлучили под чужой фамилией.
