May 22nd, 2001

l

Над строками Чхартишвили.


Получил письмо. Читаю
"что-то скучно с тобой стало"

Ага, думаю. Пора, брат, пора. А у меня уже и готово все.
Крюк в стену вбит, веревка со вчера намылена.
Пистолет заряжен, в ящике лежит.
Веронал куплен. Водичка, чтоб запить, в холодильнике.
Окно открыто. 6 этаж. Площадка снизу надежно заасфальтирована.
Поезд невдалеке приветственно посвистывает.
С другой стороны озеро плещется. Гиря под кроватью.
Ножик самурайский (с этим помучался, да) заточен.
Мужика, который голову отрубать должен, поискать, конечно, пришлось. Дал объявление в газету. В тот же день позвонили четверо, в том числе одна феминистка и один анонимный алкоголик. Поторговались. Меркантильные все же здесь люди , за деньги всё готовы отрубить, неприятно даже.

Напоследок всплакнул над своей скорбной судьбиной, перечитал письмо еще раз. Там натурально написано:
"что-то грустно с тобой стало"
Гы, думаю. Так это ж совсем другой коленкор. С этим Чхартишвили когда веселится. Веронал по рецептам. Гирю из России пришлось везти. И мыло все время сохнет.
Закрыл окно. Боюсь высоты, знаете ли...
l

Продолжая тему.


ГРЕНАДА О БЫКОВЕ

Мы ехали шагом,
а чаще бегом,
а изредка раком,
но я о другом:

как трудно бежать
амфибрахия и
как важно держать
обещанья свои.

Сказал я (вестимо
себе на беду):
я Быкова Диму
в ВГ приведу.

Прощайте, родные,
под горлом комок,
и вы, неродные,
и вы, чмок-чмок-чмок.

Курить буду Приму,
кирять в том году,
а Быкова Диму
в ВГ приведу.

Теперь не до жалоб,
чуть что, пью фестал.
И лошадь устала б,
а я как устал.

Из сил предпоследних,
небыт и немыт,
пришел в "Собеседник",
там Быков сидит.

Вокруг колобродит
газетная рать,
и девки заходют
автографы брать.

Я мыкал и быкал,
но слово сдержал.
И был у нас Быков...
но быстро сбежал.

Лишь по небу тихо
сползла погодя,
здесь рифма "чувиха"
и рифма "грудя".