August 21st, 2001

l

Меееее... Мууууу... Ар .


Итак, 19.08.1991 в 9.00 я должен был явиться к Литинституту и написать вступительное в него сочинение.
За пару дней до этого было собеседование, но я был в каком-то сумрачном настроении и ни с кем из будущих однокурсников не познакомился.
Выехал я из Долгопы пораньше, и дабы настроиться, полчаса гулял вокруг Патриарших, глядя преимущественно под ноги. Исключительно возвысился духом.
Пришел к институту, стою в сторонке с независимым видом. Уже 9-15, но приемная комиссия не чешется.
Народ кучкуется, чего-то обсуждает. Слышу отдельные реплики: "64-й год... Хрущев...". Вот, думаю, дураки, нет, чтоб о Прекрасном размышлять в предверии экзамена, они о политике треплются...
Часов в 10 усадили нас, наконец. Огласили темы. Пушкин, Гоголь, Тургенев, как полагается. Четвертая свободная - "Чернуха в современной советской литературе".
Ну, взялся я за чернуху, конечно. Писал по "Острову Крым" и "Мемуарам срочной службы" Терехова (ужасно, кстати, обидный пример того, как редкий потенциал весь ушел в подачу надежды).
Пишу. Чернушность отрицаю, фарисеев бичую нещадно, заодно и сов. власти достается. Полчасика до конца, я уже на чистовик переписываю.
И тут мальчик, сидящий рядом, маленький такой интеллигентный мальчик в очочках тянет руку:
- Можно вопрос.
- Пожалуйста, - говорит экзаментатор, холеный мужик лет 40 с бородкой и барритоном.
- Вы знаете, - мальчик явно стесняется и запинается, - я вот пишу сочинение по четвертой теме, ну вот про чернуху в советской литературе..., - замолкает.
- Да, да, в чем вопррос.
- Ну, понимаете, мне тут по тексту необходимо употребить слово... ну такое, понимаете, - мальчик краснеет, - ну неприличное...
Экзаменатор в восторге:
- Без прроблем, пожалуйста. Как говоррила Анна Андрревна, все мы литерраторры...
И вдруг как бы спохватившись:
- Хотя, конечно, в свете сегодняшних событий...
И расплывается в улыбке. Аудитория с готовностью подхихикивает.
- Что за события-то? - толкаю я локтем интеллигентного мальчика.
- Да Горбачева свергли, - шепчет он.

Я медленно перечитываю текст своего сочинения и думаю мысль, что правильнее всего будет порвать его в мелкие клочки и покинуть сие благословенное помещение...

Получасом позже я давился бигмаком в Макдональдсе, пытаясь успеть, пока их обоих не запретили, разглядывал через стекло танки, стоящие на перекрестке Тверской и бульвара и гадал, почему я ничего не заметил с утра.
Творческая концентрация - страшная сила, ага.