September 28th, 2001

l

Судьба летописца.


Стоило в тексте мимоаров появиться коллегам по ЖЖ, как герои вместо того, чтоб поддержать автора в трудную минуту, бросились уточнять</a>, что все было не так, не там , не с теми и, возможно даже, не тогда.
Я задумался, неужели я так извращенно воспринимаю внешний мир, что не способен отличить добро от зла, а салфетницу от пепельницы.
Вдруг, я в ужасе представил, что герои моих прошлых записей - туркменский посол, поэт Костров, коммивояжер и многие другие тоже считают, что я допустил субъективные искажения при описании объективной реальности.
И что как-нибудь раздастся звонок в мою обшарпанную дверь и я увижу, что на лестничной площадке, на лестнице, около подъезда и далее, сливаясь с горизонтом в районе автобусной остановки, стоит толпа обиженных, оболганных и оскорбленных, у каждого в руках небольшой, из 4-5 пунктов, список поправок и уточнений.

И что я смогу им сказать?

UPDATE: Кажется, я спер концовку у Саймака.
l

Из д’Аннунцио


                                     Как увядающее мило...
                                                      Ф.Тютчев.

Гниение - вот истинный мотив
для творчества. Козлища и святоши
оно коснется равно, превратив
столь разные тела в одно и тоже.

В одно ли? Замечай, не пряча взор
(ведь смерть неисчерпаема, как атом),
что трупных пятен крапчатый узор
уместно сочетать со сладковатым

благоуханьем от шестого дня...
На воздухе, при солнечных погодах -
бурление внутри, и простыня
в таких приятных палевых разводах.

Слегка остыв от жизни на износ,
уж не заметишь, медные ли трубы
расскажут, как отваливался нос
и облетали, пожелтевши, зубы...

Так обмани старушку! Вырвись за!
Будь сам себе карающей десницей!
Сначала выковыривай глаза,
тащи их как редиску за ресницы,

отрежь язык, и в полости пустой
сожги нетленки собственные, ну же!
Потом гортань соляной кислотой
протри как можно тщательнее; уши

прибей к вискам за мочки. Вскоре ты,
с собою прежним отрицая сходство,
научишься уродство красоты
не отличать от красоты уродства,

докажешь, но себе, не остальным,
возвышенным как ля второй октавы,
что дух сильнее плоти. Аноним,
умрешь по-настоящему, оставив

червям лишь обезличенный каркас.
И тем заслужишь место подле нас.