July 16th, 2003

l

Фиодор Ивановитщ Тутщев


Вечер оставил странное впечатление. Народу было много, больше 200 человек, наверное, но на 70% старушки послепенсионного возраста.
Придя, мы со Знакомой Девушкой понизили средний возраст зала лет до 98.
Говорили старушки между собой по-немецки, но на вопрос ведущей, кто не понимает по-русски, руки подняли немногие.
Когда у нашей соседки упал карандаш, одна из старушек обернулась и спросила "Вашь карандашь?"
Мучаюсь вопросом, кто были эти почитатели Тютчева? Ветераны радио "Свобода"? Осколки второй волны эмиграции?
На выходе мальчик, похожий на журналиста Леонтьева, если его (Леонтьева, а не мальчика) побрить, раздавал листовки "Нет геноциду в Чечне".

Сам вечер тоже был построен загадочно. Скрипичный Рахманинов и романсы на стихи Пушкина и Тютчева понравились.
Чтение потомком Амалии фон Лерхенфельд стихов Т. и биографии Т. авторства Брюсова (все на немецком) можно считать данью необходимости.
Но когда тот же потомок на третьем часу заседания (перерыв не был предусмотрен) залудил (опять на немецком) получасовой тютчевский эссей "Россия и Германия в 1844 году", то даже железобетонных старушек стали выносить из зала и укладывать в штабеля в фойе.
Наибольшее же недоумение вызвало выступление Войновича.
Непонятно, зачем почтенный седовласый русский писатель пытается излагать свои мысли на немецком языке, которым владеет, мягко говоря, не блестяще.
Это подстраивание под иноязычную аудиторию на вечере памяти русского поэта выглядит странно.
Ну и во-вторых, приведя для разгону несколько цитат из Тургенева и Толстого, Войнович поведал нам, что Тютчева в России практически не знают. За исключением 2 стишков из хрестоматии.
И что если остановить на улице москвича и спросить, что он знает о Тютчеве, тот в лучшем случае вспомнит несколько строк и те переврет.
Мне теперь интересно, пробовал ли Войнович останавливать людей на улицах Мюнхена и спрашивать их, что они знают о Гейне.
Он бы был удивлен, ага.