July 29th, 2003

l

Гетеросонет.


Помилуй, как тебе идёт фата,
черты портрета, кои мне так любы:
все эти губы, щеки, уши, зубы,
глаза, ресницы, уголочек рта -
сокрыты, ты теперь уже не та,
что прежде, белокрылая голуба.
И глядючи нетрезво на фату,
я думаю: ту-ту ту-ту ту-ту...
а вдруг под ней не ангел во плоти,
не прелести законченный образчик,
а дьявол, сатана его ети,
а грешников лихой душеприказчик,
владыка тьмы... о, как напуган я!
ты не снимай, пожалуйста, ея.
l

Гомосонет


С почтеньем отношусь я к педерастам -
к их выговору, построенью фраз,
к манерным жестам, к их объятьям страстным
и прочим поцелуям напоказ.
Оно - мужам с мужами целоваться -
не сахар, но позвольте доложить,
что их уменье с женщиной дружить -
дружить! не больше! - пламенных оваций
достойно, как и их стремленье, чтоб
их, бедных, не обидел кто мерзейший...
вот и меня клеймили - гомофоб...
а я не фоб! я фил! я фил полнейший,
я б сам завел смазливого дружка,
но прямо говоря - кишка тонка
l

стихи о вреде пьянства


В вагоне сидя, дорогая Хлоя,
глазея на циклопов и менад,
в окне увидел станцию Buchloe
не хочешь, а задумаешься над

безнравственной вакхической забавой,
распущенностью в смысле пития,
что, милая, является отравой
сознания, а также бытия.

Вечор, я помню, злилась: где же кружка,
метала громы в верного дружка...
но замерла нетрезвая пастушка
в объятиях хмельного пастушка.

С утра, разняв скукоженные члены,
устами испуская смрадный дух,
оне лежат, недвижны, как полены...
уж полдень минул... где там! после двух

встают нетвердо, движутся несмело,
дрожа навроде ивовой коры,
хтоническому богу опохмела
несут покорно жертвы и дары...

Ужель ты о таком мечтала счастьи
для тонких романтических существ?
Ужель хотела пребывать во власти
опасных наркотических веществ?

О нет! Низвергнем, Хлоя и исторгнем
сей адский гнет, храни нас небеса!
И взглянем с упоительным восторгом
на горы, долы, реки и леса!

Любимая, изыщем и обрящем
кастальский ключ, звездами осиян.
И двинем под поток громокипящий
заботливо заначенный стакан!
l

воспоминания об отпуске


Едем со Знакомой Девушкой вокруг Боденского озера из Констанца в Линдау. Вокзал на станции Радольфцелл очень разумно оборудован точкой по розливу местных вин в местные же стаканы.
Мы плодотворно провели 10 отведенных нам расписанием минут.
Сели в поезд.
На кресло впереди садится чувак и начинает читать ж/д распечатку.
Я вижу её через просвет между сиденьями.
О, - говорю, - не повезло чуваку, у нас всего 2 пересадки, а у него 4. Ему от Линдау ещё 2 часа ехать.
Чувак нервно сминает распечатку и пытается засунуть её в карман.
- Я думаю, - перехожу я к аналитической части доклада, - что у него жопа отвалится.
У чувака звенит мобильник. Роль звонка исполняет мелодия "Пусть бегут неуклюже..."

А в другой раз мне вздумалось обсудить фасон юбки впереди идущей девушки. Лучше не вспоминать...
l

Исполненье мечтов


В Мюнхене был литературный вечер. Там выступал Тимур Кибиров. Когда-то я очень любил его стихи, сейчас, пожалуй, без "очень".
Надо, думаю, познакомиться с кумиром юности.
Стал думать, о чем можно поговорить. Выяснил, что говорить не о чем. О генезисе поэтики вроде глупо. А точек пересечения особых нет...
В течение вечера Кибиров часто выходил курить на улицу. Стоял буквально в паре метров от меня. Ну, думаю, надо подойти. Потом два дня жалеть буду, если не подойду.
Обнаглел, попросил Алексея Парщикова, с которым был шапочно знаком по кельнским чтениям, меня представить.
Он подвел меня к Кибирову:
- Это, - говорит, - Тимур. А это, - он сделал вежливую паузу.
- Игорь, - говорю.
Мы с Тимуром отошли в сторонку.
- Я собственно просто... - сказал я, - ну я просто думал... ну я думаю, что если... вот я ну и вы здесь... и я думал... ну то есть как давний поклонник вашего творчества...
Тут меня выручил Псой Короленко. Он подошёл и попросил прикурить. Тимур щелкнул зажигалкой.
Я собрался с мыслями:
- Я сам в Мюнхене живу... Ну вот я и решил... Ну я думаю, что если кому что нравится, то надо тому это и сказать... Ну вот я и так...
- Большое спасибо, - сказал вежливый Кибиров, - приятно слышать. Жаль, что мы завтра уезжаем.
- Да я тоже, - говорю.
Кибиров на меня глянул внимательно.
Видимо, у меня такой вид, что я без стакана водки любимого поэта не оставлю.
- А сегодня уже поздно. Да и вообще я тут с дочкой , - он протянул руку в зрительный зал и извлек оттуда милую девочку лет десяти.
Блин, я ж не такая, думаю. И вообще надо как-то поддерживать светскую беседу.
- А в Германии, - спрашиваю, - надолго?
- Нет-нет, - отвечает Кибиров, - Были месяц. Уже все.
Тут в моей голове мелькнула мысль, показавшаяся за отсутствием конкуренции счастливой.
- Я, - говорю, - извиняюсь за сбивчивость, а у вас электронный адрес есть? я бы вам написал, а то экспромтом не всегда... иногда лучше пиш...
- Раньше был, - сказал Кибиров, - Была работа - был компьютер. Теперь та работа закончилась и компьютера больше нет... Но ещё раз спасибо вам за ваши слова. Было очень приятно. Как-нибудь снова пересечемся.

Два дня чувствовал себя полным мудаком.