August 13th, 2009

l

месседж!

В середине июля 2009 года в журнале «Русский пионер» увидел свет роман Натана Дубовицкого «Околоноля». Под этим псевдонимом скрывался первый заместитель руководителя администрации президента России Владислав Сурков. Роман рисует весьма неприглядную картину политической жизни России: депутаты Госдумы изображены завзятыми коррупционерами, берущими деньги у алкогольных компаний, а органы власти сдаются в аренду «респектабельным пронырам». Не лучше изображены либералы-интеллигенты: один из них покупает на Кавказе взрывчатку для совершения теракта.
Роман был воспринят читателями как идейно-политический месседж, блистательная отповедь интеллигентской протестной идеологии.

Вскоре после публикации романа, в августе 2009 г. газета «Друг железнодорожника» напечатала разгромную рецензию под названием «Ненадоляля», подписанную Абрам Грызлов (под этим псевдонимом скрывался политзаключенный М.Б.Ходорковский). Рецензия рисует весьма неприглядную картину политической жизни России: депутаты Госдумы изображены завзятыми коррупционерами, берущими деньги, а органы власти сдаются в аренду. Лучше изображены лишь либералы-интеллигенты: ни один из них не покупает на Кавказе взрывчатку для совершения теракта.
Рецензия была воспринята читателями как идейно-политический месседж, блистательная отповедь лоялистской приспособленческой идеологии.

В начале 2010 г. издательство «Кремлевский резистанс» выпустило четырехтомную эпопею «Эхтыбля» за авторством братьев Разбовников (под этими псевдонимами скрывались Д.А.Медведев и В.В.Путин), рисующую весьма неприглядную картину политической жизни России: в связи с неприкрытым изображением органов власти, депутатов Госдумы и либералов-интеллигентов книгу даже запретили к продаже детям до 16 лет.
Эпопея была воспринята читателями как идейно-политический месседж, блистательная отповедь поднявшей голову гидре оппозиции и опустившему голову страусу пропаганды.

Именно после этого концепция добавления в текст художественных произведений легко экстрагируемых и усвояемых читателями идейно-политических месседжей овладела умами писателей и кошельками издателей. В том же году одесское товарищество «Страви й напитки» выпускает книгу Моисея Бульбы (псевдоним Барака Обамы) «Конопля», посвященную героической борьбе запорожского казачества против московского «Спартака». Но не все закладываемые в новые романы месседжи были подчеркнуто политизированы. В 2012 г. букеровскую премию получил роман Дм. Быкова (под этим псевдонимом скрывался Дм.Быков) «Опосля» , который описывал богатый внутренний мир схимнической секты анархо-окулистов. Лапидарный месседж гласил: «Идите вы все в жопу».

Безусловно, оголтелой месседжизации литературных произведений способствовало широкое распространение электронных книг. Благодаря разработанной британскими учеными технологии 32 кадра (по соглашению с производителями кадры с 25 по 31 традиционно отдаются под контекстную рекламу) месседж достигал мозга читателя на первой же странице, что придавало книгам недостававшую ранее доходчивость. Буквально в течение одного десятилетия книги, в которых месседж отсутствовал, исчезли с электронных прилавков. Еще десять лет спустя стало ясно, что новое поколение просто не способно воспринять устаревшие и не содержащие четко артикулированного месседжа книги. К сожалению в связи с тем, что депутаты Госдумы и по сей день остались завзятыми коррупционерами, подряд на подклейку месседжей к произведениям классической литературы достался беспринципным медиадельцам, украсившим, к примеру, «Евгения Онегина» месседжем «В кругу друзей курком не щелкай».

Кр.Опоткин, специально для «Вестника энтропии», 32 мартобря 7F3 года
l

без названья

Вот несчастье – назвался поэтом,
так и ходишь с разинутым ртом.
Я хотел написать не об этом,
но опять написал не о том:

энергично бумагу марая,
лишь напрасно очки закоптил,
я её не раскрасил моралью
и сюжетом её не снабдил,

оскоромился, словом, некисло,
оттого во строках остальных
нет ни гранулы здравого смысла
и ни капли фантазий больных.

Согласится любой комментатор
беспристрастный, что мой экзерсис
не лоснится от сочных метафор,
а унылой соплею повис.

Про масштаб дарования в курсе
ни аорты не рвал я, ни жил,
полагался на собственный вкус я,
только вкус на меня положил.

И тряся реактивом в пипетке,
я узнал, что чернил перевод
в сочетании с критиком едким
лишь бесцветный осадок дает -

вот итог озорного дерзанья
и терзаний позорных. Плевать:
озаглавлю свой труд "без названья",
так как нечего тут называть.

А читатель вздохнет непременно,
костеря незавидный удел:
"Так какого ж бесцветного хрена
я уже восемь строф одолел?!"

Отпираться, не мой, братцы, метод:
сей продукт поэтических грез
не содержит ответа на этот
абсолютно резонный вопрос.