February 27th, 2011

l

судьба русского офицера или снег в штанах


Господин Начальник.
Поскольку я нахожусь в настоящее время в Плесском отделении, находящимся в Вашем непосредственном ведении, я осмеливаюсь обратиться к Вам по следующему вопросу.
Я бывший офицер прежней царской армии. В СССР я приговорен был к разстрелу по ст. 58-6 с заменою десятью годами концлагерей, которые я отбыл полностью, начиная с 13/II-1931 года по 13/II-1941 года.
Через несколько месяцев по возвращении моем из лагерей началось как известно, победоносное наступление германской армии, каковое обстоятельство сохранило мне жизнь и прекратило дальнейшие по отношению ко мне репрессии со стороны органов ГПУ.

Будучи научным работником (я окончил Московский Археологический Институт) я с первых же дней отдал все свои силы и знания на борьбу с ненавистным большевизмом. С 1941 г. я как специалист заведывал Смоленскими архивами, находящимися в ведении Смоленского отделения штаба Розенберга, где на основании архивных материалов и личного опыта написал свои первые работы на актуальные политические темы. При эвакуации из Смоленска мною было отправлено много ценного политического и исторического архивного материала в том числе и ценнейший архив партии большевиков по Западной области, над которым я непосредственно работал. Материал этот был направлен в город Вильно. Заведывающий Минского отделения штаба г-н Лангкопф предложил мне отправиться в гор. Минск в отделение штаба, находящееся в его ведении с целью окончания разработки уже подготовленного материала, а затем предоставления мне возможности работать дальше над этим архивом в городе Вильно. В Минске за короткое время я написал свыше восьмисот страниц научной работы на разные темы политического характера. Часть этих работ еще в бытность мою в городе Минске напечатана была в Берлинских газетах. Г-н Лангкопф показывал мне хорошие отзывы о моих работах, которые несомненно найдете и Вы, если заинтересуетесь этим вопросом. В Минске ко мне относились очень хорошо, материалов для моих дальнейших работ было достаточно, но получено было распоряжение выше стоящих властей, чтобы немедленно заняться обработкой Смоленского партийного архива, и я отправлен был в Вильно для дальнейшей работы.

В Вильно я подготовил к обработке материал для нескольких политических тем (перечислять которые не буду), но в связи с эвакуацией Вильно я не мог ничего написать и был в дальнейшем направлен вместе с архивным материалом в гор. Либаву, а затем в Плесс, где в данное время этот материал и находится. Везде, где я работал, я встречал самый хороший прием, мне создавали хорошие условия для работы, но здесь в Плессе я встретил очень странное к себе отношение: мне заявили, что никакой работы над архивным материалом производиться не будет и что вообще мне никакой работы в отделении предоставлено быть не может, я могу быть свободен и увольняюсь со службы.

Господин Начальник, десять лет, проведенные мною в концлагерях СССР не оставили во мне такой горькой обиды, как подобное отношение ко мне в Плессе: там подобное отношение было не лично к одному мне как исключение, а было общей жидовской системой, направленной вообще на уничтожение всего инакомыслящего, а следовательно вообще всей русской интеллигенции; здесь же подобное отношение было проявлено только именно ко мне, тогда как я ни в коем случае не заслужил подобного к себе отношения. Возможно что предпосылкой этому могло служить одно досадное недоразумение, которое заключается в следующем:
Collapse )