April 2nd, 2011

l

УЛО! или две рецензии

о. Гриньох: Недавно я имел возможность прочитать книгу, изданную т.н. Институтом по изучению проблем Советского Союза здесь в Мюнхене, книгу, посвященную подпольным движениям в СССР с 1941 по 1945 г.г., в которой нет ни единого упоминания о подпольном движении на Украине в это время.
Конгрессмен Фейган: Кем издана эта книга?
Гриньох: Институтом по изучению культуры и истории СССР, поддерживаемом американцами учреждении здесь в Мюнхене. Это филиал так называемого американского комитета по освобождению от большевизма.
Фейган: То есть вы хотите сказать мне, что книга, ставящая целью рассказ о подпольных движениях в СССР, попросту ограничивается московитами, русскими?
Гриньох: Я хотел бы добавить, что говоря о партизанском движении в СССР, книга хранит абсолютное молчание о партизанском движении на Украине, хотя это одна из самых больших республик, в которой, что общеизвестно, было сильное партизанское движение. Вот карта, показывающая активность партизан, тех партизан, о которых говорится в книге. Она лишний раз иллюстрирует завесу молчания по отношению к украинскому освободительному движению, молчания, за которым стоят определенные силы на Западе.
Collapse )
l

деревенщина в очках

Герой этого интервью гораздо меньше впечатлил одного из интервьюеров, оставившего в качестве предисловия к интервью весьма нелестную характеристику:
Этот респондент был рекомендован... как "типичный представитель старой школы" армейских офицеров и интеллигентов. Поэтому думаю, что несколько личных замечаний о нем будут к месту. Мое впечатление от респондента – деревенщина в очках. В интеллектуальной беседе он выглядит как деревенщина. У него были большие трудности с пониманием некоторых вопросов. Когда мы говорили об оценке разных видов трудовой деятельности, он повторял некоторые утверждения снова и снова, вне зависимости от их релевантности. К примеру, он говорил, что в Советском Союзе нет свободного выбора работы, и что никто не был гарантирован от ареста. В начале интервью он долго был нервозен, его руки дрожали и казалось, что его больше заботит впечатление, которое он производит на меня, чем ответы на вопросы. Он стесняется и себя самого и своей принадлежности к определенному советскому типу, человеку образованному, но тем не менее плотно связанному с рабочим классом и крестьянством. Его русский не всегда адекватен, при чтении вопросов вслух – он настаивал на такой процедуре, он постоянно читал "несколько" вместо "насколько" и "инженерных" вместо "нижеприведенных". Он привык произносить "г" в окончаниях родительного падежа как "г" а не как "в". Эти замечания могут показаться несколько снобистскими, но я уверен, что они отражают факт, о котором говорили респонденты: культурный уровень "новой интеллигенции" ниже уровня старой. И в довершение всего у него были очки в узкой черной оправе, которые он хранит в жестком футляре, пользуясь ими лишь для чтения, что напомнило мне некоторых европейских эмигрантов, "нашедших дорогу" в Америку. По большому счету, я сказал бы, что он скорее остается деревенщиной, чем армейским офицером.

Collapse )