August 17th, 2011

l

второе лицо второй волны

Сочинение биографий писателей второй волны эмиграции - занятие не слишком благодарное. Надо как-то разбираться с их деятельностью во время войны, а она не всегда покрыта славой. Некоторые неприглядные поступки удается оправдывать ненавистью к советскому режиму, с другими, к примеру, с антисемитской риторикой, сложнее. Ее приходится либо игнорировать вовсе, либо как-то облицовывать.
Тут тоже есть два подхода:
1) нехорошие слова сочиняли вовсе не авторы, их вписывали постфактум злые нацисты. Самой знаменитой историей этого рода является парижская речь генерала Малышкина. После войны власовцы стали утверждать, что антисемитские высказывания были вписаны в стенограмму, опубликованную в "Парижском вестнике", чтобы смягчить немцев (здесь a_kleber любезно выложила давний диалог Г.Аронсона с Б.Николаевским по этому поводу) Уже в 60-х для подкрепления этой версии из небытия достали редактора "Парижского вестника" Жеребкова, который заученно подтверждал "Так точно-с. Ночью-с при свете-с лучины-с дописывали-с".
2) работая в немецкой русскоязычной пропаганде авторы получали разнарядку на употребление слова "иудо-большевистский", из-под палки выполняли ее, но не делали ничего сверх этого.
Действительность, как всегда, оказывается чуть сложнее. Вот несколько примеров:
Collapse )
Нет никаких сомнений в том, что линия антисемитской пропаганды диктовалась сверху, но ни один из приведенных примеров никак не похож на работу из-под палки. Авторы следуют генеральной линии с готовностью, усердием, а иногда и с инициативой, предугадывая желания заказчика. Для тех из них, кто был журналистами и при советской власти, переход от большевистской риторики к нацистской произошел с завидной легкостью. Но с той же легкостью они после войны перешли от нацистской риторики к (условно говоря) демократической. Вся моральная ответственность за содержание их статей и работ в 1941-45-м была переложена авторами на немцев. Сами они никаких угрызений совести по этому поводу не выказывали, быстро вжившись в роль жертвы - малого зернышка, угодившего меж жерновов.