August 1st, 2015

l

quod licet svanidsi...

Впечатлен очередной эскападой министра культуры:
Министр культуры РФ Владимир Мединский призвал руководство Госархива РФ заниматься своей профессией и не давать собственных оценок архивным документам.
Ранее глава Госархива Сергей Мироненко высказался о подвиге 28 панфиловцев. Он назвал его "мифом".
"Мы старались никогда не вмешиваться в работу архивов, это непростое дело, которое лучше доверить профессионалам. Но есть вопрос того, чем работники архивов должны заниматься. Тем, за что государство им платит деньги, а не осваивать смежные профессии", - сказал Мединский сегодня на совещании, посвященном архивному делу. По словам главы ведомства, руководитель российского архива - "это не писатель, не журналист, не борец с историческим фальсификациями".
По мнению министра, "то, что звучит уместно в устах Николая Сванидзе", не должны озвучивать главы российских архивов. "Если есть желание сменить профессию - мы это поймем", - добавил Мединский. Он уверен, что работники архивов "могут предоставить людям документы, а дальше пусть уже журналисты делают выводы". Министр добавил, что "желательно предоставить им все документы, а не половину".
Также Мединский заметил, что, к примеру, много ходит в театр и в кино, но старается "никогда не давать никаких оценок". "У нас другая просто профессия", - пояснил он.

Как нетрудно убедиться, последняя реплика является случаем так называемого вранья, министр раздает оценки направо и налево ("Леша талантливый парень, но этот фильм — конкретно вредительский", "События, которые описываются в сценарии, противоречат исторической правде" etc.)
Легким безумием веет и от утверждения о том, что сотрудники архивов должны ограничиться "предоставлением людям документов" и отказаться от их комментирования. Вообще-то практика (в том числе и мировая) выглядит совершенно иначе.

Ключевым же в эскападе является требование "предоставить все документы, а не половину". Подразумевается, видимо, что известная публикация ГАРФа предоставляет лишь половину релевантных материалов. В условиях, когда не очень понятно, что имеется в виду под другой половиной, слова министра напоминают популярную в фольклоре оферту "найти то, не знаю что" и легко могут быть восприняты сотрудниками архивов как рекомендация не выкладывать в открытый доступ идеологически сомнительные материалы, пока не нашлась их другая половина.

Забавно, что сам Мединский в своем opus magnum "Война", как известно, запросто пользует мифы и легенды (не утруждая себя поисками другой половины), в том числе, идеологически сомнительные (например, про бой на острове Рюген).
В книге, кстати, вообще встречаются любопытные пассажи.
1938, март. «Аншлюс».Германия, не тратя времени на пустые разговоры, захватывает Австрию. А что? Воссоединение братских германских народов. Воссоединение, союз — «аншлюс» по-немецки. Даже слово на русское ухо какое-то склизкое, так оно и вошло в историю.
Проведем аналогию: это если бы утром мы проснулись, а у нас — аншлюс Украины. Братская страна? Братская. И встречать будут с цветами и в Харькове, и в Крыму, и в Киеве, наверное. Скажем: «Вот, воссоединились по-братски». Раньше были одним государством.

За такие "аналогии", товарищ Мэдинский, можно в нынешней нэпростой мэждународной обстановке и партбилэт на стол.
l

несвоевременность подобного издания

1929
май, 28
Москва, Брюсовский,
д.12., кв.11, тел. 3-04-11
Многоуважаемый Михаил Иванович!
Терпеть не могу просить и "затруднять" и "отнимать" время, но вынуждает необходимость.
Первое: категорически запрещен к переизданию Сергей Есенин. Я знаю, сейчас лето - жарко - куда уж навязывать лишние и не по ведомству хлопоты. Но обращаюсь к Вам только постольку поскольку мне известно (от Марии Бахрах), что Вы живой и культурный человек (я не о государственной и политической культуре сейчас говорю) и думаю, что если Вы этот вопрос поднимите (в Ц.К.), "возмутитесь" перед десятком Ваших друзей, то это кого следует проймет и м.б. на 50% дело подвинет.
Лебедев-Полянский отговаривается кризисом бумаги, но ведь это отговорка, так как издательство "Федерация Писателей" готова печатать Есенина, ибо на кн[ижном] рынке его нет, он распродан, а печатать его выгодно, спрос большой (так говорят в самом книгоиздательстве).
Керженцева просить тоже не хочу, лично хорошо знакома, вижу, он бывает у нас и дружит с Мейерхольдом, но знаю его внутреннюю принципиальную точку зрения - язык не поворачивается "ходатайствовать".
Решила написать Вам и еще двум-трем товарищам из "верхов".
Это запрещение столь "некультурно" и столь нелепо - я вот уже два месяца этим возмущаюсь, но пока не громко и не общественно. На имени Есенина налипло столько грязи и неверных истолкований, что трудно говорить в оглохшие уши и закрытые дурацким отношением к Есенину - Бухарина и Сосновского и присных. Думаю и надеюсь, что это столь очевидно - нелепость запрещения, что если с одной стороны одернуть Леб[ед]ева-Полянского (не знаю, право, под чью дудку он в этом вопросе пляшет), а с другой вместо четырех томов напечатать три (не печатать "разлагающих" стихов вроде "Москвы Кабацкой") - то этот вопрос ликвидируется без ненужной шумихи.
Зинаида Мейерхольд-Райх
Прилагаю письмо своего старого приятеля Разумника-Иванова о художнике Петрове-Водкине, весьма крупном и ценном, которому надо было бы основательно помочь - дать денег и послать его лечиться в Давос. Может быть, поможете?
Простите меня, что я слишком неофициально, а по-человечески прошу Вас. Привет.
[Приписка на полях:] Письмо личное, не для печати и не для материалов Демьяна Бедного.