September 3rd, 2016

l

автора!

Автор 1Автор 2
Я живу в подвальном помещении старого университетского дома. Через несколько дней этот дом будет снесен до основания: здесь должно строиться огромное пятиэтажное здание. В доме моем сыро и темно. Раньше когда-то здесь помещалась типография, и рабочие лихорадочно набирали сухие буквы больших университетских книг.Теперь я живу за городом, в деревянном доме, уцелевшем от снарядов и бомб. На дворе декабрь. В доме моем холодно и темно: вместо стекол окна заставлены ржавыми дырявыми листами жести, сквозь которые в комнату со змеиным шипением просачивается снежная вьюга.
Я медленно поднимаюсь на левом боку и кричу. Слова свернулись в пересохших губах. Я вспоминаю все... Снова становится темно, и я забываюсь в каком-то тумане.Яркий новый свет режет глаза. Знакомая боль в плече пронизывает все тело. Я жмурюсь не то от света, не то от резкой боли и медленно погружаюсь в туман... Темно...
Затем оба они садятся на покосившуюся скамейку, прислоненную к темной, глухой стене дома, и один из них глядит вперед, на электрическое зарево громадного города. Зарево стоит далеко за домом, в стороне Кремля и Красной площади, но оно доносится и до верхушек тополей и лип в нашем дворе, отчего деревья, погруженные корнями в тени окружающих домов, кажутся растущими из самого неба.За темными горбами холмов стояли зарева пожаров. Там и сям то и дело вспыхивала ракета и дрожащий мертвенно-синий свет ее, перешагнув через холмы, медленно опускался на сжатое поле. Земля, вздрогнув будто от топота миллионов босых, посиневших от холода ног, на несколько секунд вспухла. На поле набухали тени снопов, курганов, редких деревьев и кустов. Они принимали огромные размеры и причудливые формы. Затем мгновенно проваливались в темень, словно низвергались в бездонную пропасть.
Движение на Страстном возрастает в неимоверном ритме: идут, кружась, настигая друг друга, кувыркаясь в пыли, рыча, вызванивая тревогу и окликая прохожих, трамваи, авто, мотоциклы, грузовики и велосипеды — и солнце мечется между ними стокрылым пламенем. Его теснят и давят со всех сторон, валят в пыль, отсекают могучие крылья, и огненные перья, разметавшись в воздухе, клочьями лучей свисают на проводах и вздрагивающих ветках тополей. Сверху черной саблей наступает высокая тень дома, и солнце ложатся на край улицы, словно с отрубленной головой. Но голова у солнца, как дни у века: она отрастает вмиг, как свет от света, как день от зари, и оно — стоглазое, на ста ногах, бьется отточенным синевой светом из стороны в сторону, вздымается на крыши домов, настигает бегущие машины, встает на их блещущих, стальных щитах и кузовах и мчится ввысь, подымая всю улицу за собой.Впереди показался дым, стелящийся над землей. Он укутывал с головой деревья и обволакивал собой какие-то хибарки на краю деревни, отчего не видно было самой деревни. Предо мной как бы снова вставало то огненное девятиглавое чудовище, которое кольцом охватывало ночью весь горизонт поля за холмами. Когда мы подошли ближе, я увидел, что горела лишь одна крайняя хата. В небе извивалось многокрылое, гибкое тело страшной дымно-черной птицы. Наклонив красную, сверкающую голову к земле, птица с жадностью клевала солому, грызла дерево огненными зубами, била по темным срубам хаты сотнями оранжево-желтых крыльев. Бесформенно-дымное тело ее, как бы играя, взвивалось к небу, падало на село, ползло по крышам изб, не отрывая от земли пылающей, красной головы.
Конь Мера чует знакомый голос, и вдруг по городу проносится его безудержное ответное ржанье. Со всех сторон неба, как вестницы радости, устремляются птицы. Я стремглав лечу вниз — к подножию башни лесов.Солнце. Весна. Там и сям на проталинах уже пробиваются первые цветы. Сердце переполняет радость. - Да здравствуют вестницы тепла, новой жизни, дружбы и урожая! - с восторгом говорю я.


Что скажут уважаемые читатели? Есть стилистическое сходство или нет?