March 28th, 2017

l

гражданское

3 июня 1988 года в большом зале Академии наук Литвы в Вильнюсе была организована Инициативная группа Литовского движения за перестройку (Саюдис). 12 июня в ДК Энергетик в Москве прошла конференция будущего Московского Народного Фронта. 20 июня в Доме культуры строителей во Львове было учреждено Общества родного языка им. Т.Шевченко.

Находясь в качестве солдата срочной службы на полуострове Камчатка, т.е. на максимально возможном расстоянии от всех этих ласточек центробежного движения, заклевавших позже советского птеродактиля, я тем не менее тоже активно готовился к XIX партконференции, для чего каждую неделю совершал паломничество в санаторий пос. Начики, где продавщица в газетном ларьке откладывала для меня свежий выпуск журнала Огонек (кстати, о санатории: наперекор дикой глуши, в которой он располагался, это был настоящий санаторий на горячем ключе: с врачами, лечебными процедурами, недурной столовой, танцульками по вечерам и прочим позднесоветским флером. После распада СССР он закрылся, здание унаследовали профсоюзы, от них братки, от них депутаты, в итоге за 25 лет его полностью разграбили, разбили окна, пожгли - видимо, в качестве отопительной стратегии – мебель. Лишь год назад один корпус отремонтировали и снова открыли в качестве базы отдыха).

Итак, содержание журнала Огонек щипало тонкие струны моей души, в результате чего последняя гнала погонные метры гражданской лирики (практически вся она была впоследствии пущена на раскурку несознательными сослуживцами. Тогда я страдал, теперь – меньше). Но я помню, что в одном из трагически утраченных памфлетов мой лирический герой саркастически восклицал: «Я не хочу быть гражданином государства, в котором не хватает колбасы!» (колбаса тут была фигурой речи, строго говоря, колбасы в Начиках не видели со времен экспедиции Крашенинникова; вообще, если что-то и было в нашей кладовой в избытке, то только зеленые помидоры суровой послевоенной закваски).

Как известно, общение поэта с горними чертогами - вопрос сугубо индивидуальный. Кому-то оттуда диктуют, к кому-то наоборот прислушиваются. У одних связь перманентная, у других - разовая. Теперь мне кажется, что именно к той моей строчке прислушались, хотя ясно это стало не сразу. Однако, уже лет через 6-7 ситуация с колбасой в стране в целом наладилась. Мало того, еще через пару лет я перебрался в Германию, где с восторгом взирал на колбасные пампасы супермаркетов, перемежаемые сосисочными джунглями.

Но только первое время. Довольно быстро выяснилось, что колбасу здесь производят из жеваных промокашек, отходов шинно-ремонтного производства и мускулов пожилых румынских лошадей (на случай, если кто-то с той стороны Атлантики захочет возразить: да, я знаю, что у вас еще хуже – экономят и на лошадях). Т.е. колбасы в государстве хватает, ее просто завались, и все же приходится при первой возможности шакалить по ближнему зарубежью – Чехии, Австрии, Италии – щоб навантажитися ковбасою.

Мне ни в коем случае не хотелось бы, чтобы этот текст воспринимался как насмешка старпера (прошедшего по протоптанной дорожке от анархии на морозном воздухе до консерватизма в теплом сортире) над собственной юностью. Ничуть не отрицая старперства, укажу, что мой посыл вполне прикладной: формулируйте свои желания четче.