August 12th, 2017

l

марксисты, евреи и гарвардский проект (в ретроспективной оценке б. ольшанского)


М-ру И.Лондон 1.
Научно-исследовательская группа по изучению
проблемы связи и взаимопонимания между народами.
Бруклинский колледж, Нью-Йорк.
10 апреля 1956г.
КРАТКАЯ ЗАПИСКА
по вопросу работы Гарвардской Экспедиции в Германии.
1. Общее замечание.
Прежде чем перейти непосредственно к теме "Записки" считаю необходимым преподать к сему, в максимально краткой форме, обстоятельства (обстановку), при которой мне пришлось довольно близко и на много месячный промежуток времени столкнуться, как с работой Института Изучения Истории и Культуры СССР (Мюнхен, Германия), так и с деятельностью прибывшей в Мюнхен экспедиции Гарвардского Университета (Америка).
Находясь в Западной Германии с момента моего ухода на Запад2 (с 1948 года), я в ноябре 1950 года в связи с вызовом по вопросам моей эмиграции в США, находился в городе Мюнхене, а будучи журналистом в эмигрантской антикоммунистической печати и в деловом и товарищеском контакте с политической организацией СБОНР3, я, понятно, по приезде в Мюнхен, познакомился с Б.А. Яковлевым4, состоявшим в то время одним из руководителей СБОНРа. Мне пришлось близко наблюдать и деятельность Института Изучения Истории и Культуры СССР и экспедиции Гарвардского Университета. Помимо того я, будучи до того лично знакомым с эмигрантским политическим деятелем и журналистом Д. Далиным5, смог познакомиться с его сыном А. Далиным6, занимавшим должность администратора в экспедиции Гарвардского Университета. От своего отца А. Далин имел указания использовать мои знания СССР, как послевоенного и тогда новейшего эмигранта.

2. О роли Института Изучения Истории и Культуры СССР.
Как мне известно, экспедиция Гарвардского Университета приехала в Германию для проведения исследовательской работы среди беженцев из СССР в октябре 1950 года. Управление и администрация экспедиции остановились в Мюнхене и тотчас же вступили в деловой контакт с Институтом Изучения Истории и Культуры СССР. Точнее, контакт, как до приезда экспедиции на место, так и по приезде, был установлен лично с Б.А. Яковлевым, идея организации Института находилась в самом начале своего осуществления. Незадолго перед тем были сняты временные помещения для небольшой тогда канцелярии и библиотеки Института. Работниками Института являлись тогда сам Яковлев, секретарь непостоянно функционировавшего тогда Ученого Совета г-н Марченко7, заведующий канцелярией г-н Гроссер (Козлов)8, библиотекарь г-н Чернецкий9 (позднее – ныне возвратившийся в СССР В. Залесский10). Этими лицами ограничивался штат Института и Русской библиотеки. В установлении делового контакта с экспедицией Гарвардского Университета большую и решающую роль сыграли Д. Далин и Б. Николаевский11 (последний взял в свои руки "идейно-руководящую роль" по отношению Б. Яковлева).
С приездом экспедиции Гарвардского Университета материальное положение Института улучшилось, так как за содействием работы экспедиции администрацией последней выплачивалась Институту субсидия. Институт являлся контрагентом (платным посредником) экспедиции Гарвардского Университета по поставке исследуемого материала, то есть, беженцев из СССР, а канцелярия Института – канцелярией по первичному отбору интервьюируемых, сам Яковлев - на время работы экспедиции – платным сотрудником экспедиции.
Против подобного разрешения вопроса о проведении исследовательской работы в принципе возразить нельзя. Нет ничего предосудительного, что экспедиция Гарвардского Университета решила опереться в своей работе на формально внепартийное, научное эмигрантское учреждение (последнее обстоятельство на первый взгляд только придавало солидность и объективность в работе), ничего нельзя возразить и против получения институтской группой работников материального вознаграждения за содействие.
Однако, при ближайшем и пристальном рассмотрении обнаруживается иное, заставляющее внести значительные коррективы в вышеуказанную оценку. Первое: директор Института Яковлев не являлся беспартийным эмигрантом, а напротив, председателем политической организации СБОНР. Совершенно естественно, что в практике подбора людей для исследовательской работы предпочтение отдавалось им членам СБОНР. Автор настоящей "записки", состоя в то время в дружеских отношениях со СБОНР, попал на интервью помимо Яковлева (еще не был знаком с ним), как новейший эмигрант, по рекомендации Д. Далина.
Более того: Яковлев, как в СБОНРе, так и по отношению экспедиции Гарвардского Университета, явился упорным и ловким проводником влияния Б.И. Николаевского, члена группы бывшей РСДРП (меньшевиков), марксиста с сильно выраженным маккиавелизмом в практических взаимоотношениях с людьми и в работе, с недостатком терпимости (толерантности) к инакомыслящим. "Сталин в эмиграции" - прозвище, данное Б.И. Николаевскому одним из послевоенных эмигрантов. – Сколько в вышеуказанной позиции Яковлева по отношению к Николаевскому было из личных левых убеждений, сколько от материальной (карьеристской) заинтересованности – трудно определить, вероятно, и то, и другое были и удачно сочеталось вместе, но в конечном счете, это и не имеет внутреннего значения для оценки разбираемого вопроса о роли Института в работе экспедиции Гарвардского Университета.
Collapse )