September 1st, 2018

l

"роа сейчас подобна масонской ложе": два письма а. стенроса-макриди


Ниже публикуются два письма Анатолия Стенроса-Макриди, в которых он высказывает свое мнение о генерале Власове и Российском освободительном движении.
Анатолий Макриди родился в Москве в 1902 г. Его отец, хормейстер Большого театра, Григорий Ставрович Макриди покончил с собой в 1915 году, приняв дозу стрихнина. Впоследствии Макриди-сын рассказывал о своих шотландских корнях и писал свою фамилию MacReady, но его отец был по происхождению греком. Его мать, Агда Стенрос, была пианисткой, потом концертмейстером Большого театра. В 1918 г. 16-летний Макриди принял участие в "Ледяном походе" генерала Корнилова. Был уволен по болезни, вернулся в Москву, где несколько месяцев служил в Наркомпросе. Впоследствии работал художником-иллюстратором. Зимой 1941 г. во время немецкого наступления намеренно остался вместе с матерью на даче под Москвой. У немцев сделал карьеру пропагандиста. Работал в псковско-рижской газете "За Родину", впоследствии редактировал ее. Выпустил книгу "Заря взошла на Западе" - мемуар о советской жизни с сильным налетом антисемитизма.
После войны - в эмиграции сначала в Германии, затем в Австралии. В 60-70-х гг. активно сотрудничал с буэнос-айресской газетой "Наша страна". Умер в 1982 г.

Первое письмо адресовано редактору берлинской газеты "Новое слово" В.М. Деспотули, второе - сотруднику, впоследствии редактору "Нашей страны" Н.Л. Казанцеву.
Первое письмо публикуется впервые.
Второе письмо опубликовано в №2998 (04.10.2014) "Нашей страны", воспроизводится в отрывках.
Фотография заимствована из №1664 (19.03.1982) "Нашей страны".


I.
Рига, 11 июля 1944 года
Дорогой Владимир Михайлович!
Дроздов1, вернувшийся недавно из Берлина, уверил меня, что Вас еще в Берлине нет (от него же раньше я узнал, что Вы с женой уехали в продолжительный отпуск, что подтверждалось Вашими корреспонденциями).
В последнем номере "НС" я прочел Ваше примечание к странице и решил, что писать такие вещи из Карлсбада Вы не можете, а попутно убедился и в том, что Вы приступили к исполнению редакторских обязанностей.
Я по-прежнему работаю без заместителя и тягощусь этим все больше и больше, потому что устал. Газету продолжают хвалить, но мне кажется, что она в последнее время несколько ухудшилась; сил не хватает читать все внимательно перед выпуском, а по выходе номера каждый день находишь какой-нибудь ляпсус и болеешь душой. Положение осложняется еще и тем, что под влиянием известных Вам последних событий на восточном фронте, событий, касающихся уже почти непосредственно наших краев, мои сотрудники не на шутку взволновались и норовят улизнуть в Германию. С одной стороны, я их по-человечески хорошо понимаю, а поэтому не препятствую им, тем менее отговариваю (ведь кто может взять на себя смелость что-либо советовать сейчас?), а с другой стороны лишен морального права последовать их примеру, по крайней мере, до тех пор, пока редакция и какие-то сотрудники - мои товарищи по несчастью - еще здесь и продолжают работать.
Ограничиваюсь тем, что отправляю с немецкой школой в Пруссию свою дочь и в Берлин - мать, которая и доставит Вам это письмо. Прошу ее передать его Вам лично затем, чтобы предоставить Вам возможность проинтервьюировать ее, буде Вас интересует что-либо касающееся здешних дел.
В настроениях моих никаких изменений нет; продолжаю быть оптимистом, решительно несогласным признать в происходящих событиях признак немецкой слабости, в особенности же на востоке. Вся сила большевиков в их слабости. Большевики ослабли настолько, что немцы их не боятся и ведут поистине авантюрную оборону, оставляя на позициях смехотворно малые силы. неспособные вести даже тщательное наблюдение за маневрами красной армии. Результатом этого, между прочим, и явилось последнее триумфальное продвижение большевиков на нашем фронте.
Теперь я периодически получаю копии свежих показаний военнопленных и перебежчиков. Если бы Вы только знали, какая шушера прет сейчас! Здоровых, вернее целых людей старше2 пятидесяти лет почти нет. Средний возраст представлен инвалидами, без глаза, без пальцев, с незажившими ранами. Командуют ими сплошь да рядом восемнадцатилетние "офицеры". На допросах частень[ко] ревут.
В последнее время участились террористические акты повсюду, в том числе и в Риге. На днях произошел взрыв на вокзале. Какие-то парни оставили чемодан с просьбой присмотреть за ним. Через несколько минут чемодан взорвался, разрушил одну стену и убил несколько штатских пассажиров. Кроме того повредил кухню, снабжавшую беженцев бесплатным обедом.
Несколько раньше выгорел верхний этаж радиостанции.
Ежедневно вылавливают по несколько парашютистов. Практикуется и индивидуальный террор, словом, близость фронта сказывается с каждым днем все больше и больше. Неуютно стало здесь.
Что будет с нашей газетой - ума не приложу. Начальство пребывает в чиновническом сплине и положилось на волю ведомственной инерции. Однако, по моему предположению, должен наступить критический момент, ибо читатели наши непрерывно текут в Германию, а территория распространения сокращается. Кстати, наша газета, кажется, единственная ежедневная во всей Европе. Завоеванное ею положение и привилегии постепенно теряют смысл.
Скорей бы уж закрыли.
Бесконечно жаль мне только сотрудников, с большими трудностями подобранных и представляющих по своим настроениям определенную ценность, никем как следует не осознанную кроме меня.
В последнее время появилась здесь в изобилии власовская агентура, поведшая было наступление на газету и на меня в частности. Лобовые атаки я разбил на исходных позициях, а подкопы своевременно обнаружил и обезопасил тоже. Решили взять не мытьем, так катаньем, и проникнуть в саму редакцию. Действовали нагло и умело, по-большевистски. Я предъявил ультиматум и предупредил, кого следует, что с того момента как в редакции (в аппарате) появится хоть одна роа, меня в газете не будет. Кажется, подействовало.
Я все больше убеждаюсь, что РОА сейчас подобна масонской ложе, где вся верхушка просоветская и антинемецкая, отдельные ее представители - прямая агентура Сталина, а среди остальных всякий сброд, среди которого можно встретить и ни в чем не повинных идеалистов. В целом же РОА - антинемецкая организация, с каждым днем крепнущая. Мог бы писать еще долго, но хочу и честь знать, а поэтому прошу Вас передать Эльфриде Эмильевне3 мой нижайший поклон. Пожалуйте передать привет и редакционным сотрудникам, не забывшим меня.
Неизменно и искренне преданный Вам Анатолий Стенрос.
Если будет время, черкните хоть два слова.
Collapse )