January 15th, 2020

l

последний рассказ шалвы сослани

В нью-йоркской газете "Новое русское слово" от 14 июня 1953 года был опубликован очерк "Бегство", подписанный криптонимом Ир. А-н и повествующий о том, как автор, несколько опережая отступающие немецкие войска, покинул в 1944 году пределы Советского Союза (на этот очерк мне любезно указал П.М. Полян, и он же прислал мне его копию). Начинается очерк так:
Смоленск во время немецкой оккупации был центром антикоммунистической пропаганды. Здесь выходили четыре русских газеты и три журнала. Эрнест Шуле в течение нескольких лет «был московским корреспондентом "Фелькишер Беобахтер". Он хорошо говорил по русски и был знаком со многими советскими писателями и артистами. Его дача, неподалеку от Можайска, была рядом с дачей народной артистки республики, Антонины Васильевны Неждановой.
Когда началась война, отозванный из Москвы Шуле был назначен начальником печати Восточного фронта. Он ездил по лагерям военнопленных и освобождал писателей, мечтая превратить Смоленск в литературный (антикоммунистический) центр.
Как член нацистской партии, Шуле смотрел на русских свысока. Это был всесторонне образованный, молодой, энергичный немец-патриот. От подчиненных требовал усердия и добросовестности. Освобожденных им писателей нередко распекал так, как распекает строгий, требовательный хозяин нерадивых служащих. Своей уничтожающей руганью Шуле доводил до слез многих маститых литераторов. Когда писатель начинал плакать, зондер-фюрер дружески хлопал плачущего по плечу и угощал его конфетой. Однажды, в разговоре со мною, признался:
– Прогнать бы вас всех и заменить двумя евреями... Учитесь работать у этой нации, господин...
Не скрывал он своего восхищения и перед Англией. Как-то в хорошую минуту, за бутылкой коньяку, разоткровенничался:
– Разве можно победить Англию с ее мировой культурой?... Все потуги Германии будут тщетными.
Собранные в Смоленске писатели получали жалованье от немецкого командования, хотя сначала делать было нечего. Особенно благоволил Шуле к Шалва Сослани. Писатель жил в небольшом домике на улице с поэтическим названием: "Зеленый ручей". Я часто бывал у него. Мы одинаково тосковали по своим родным, о которых ничего не знали. Главной темой наших разговоров было: "Как сохранить себя в это страшное время"...
Большинство писателей, освобожденных Эрнестом Шуле из лагерей, торопились излить в своих рассказах и очерках злобу на довоенную жизнь под властью большевиков. Шалва Сослани был в этом отношении исключением. Его первый, большой лирический рассказ по эту сторону фронта назывался: "Дом на горе". Героиня рассказа, девочка сиротка, тоскует по отцу, от которого с фронта нет никаких вестей. Девочка рисует картины будущей встречи с отцом и дальнейшую с ним жизнь. Она будет учиться "на отлично" и все делать по дому. В свободные минуты отец будет рассказывать ей о пережитом на фронте... Какая это будет замечательная жизнь, ничуть не хуже, чем с мамой, если б она была жива... Мечты девочки прерываются завыванием сирен, в царство фантазии врывается грубая действительность.
Шуле дал высокую оценку рассказу.
– Вот как надо писать, – упрекнул он всех нас, увлекавшихся пропагандными темами.
Шалва Сослани недолго оставался в Смоленске. Его отправили в один из немецких лагерей за провинность.
В плен попал писатель Раскин. Как еврею, ему грозила смерть. За собрата вступился Сослани. Он стал убеждать командование, что живой Раскин принесет гораздо больше пользы немцам, чем мертвый. Писателя пощадили. Он жил в лагере. На свободу его не отпускали, несмотря на все старания Шуле. Раскину удалось бежать из лагеря. Тогда гнев командования обрушился на Сослани:
– Как вы смели защищать еврея?
Дальнейшая судьба Сослани неизвестна.

Collapse )