Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Category:

Мариенгоф.


Твердь, твердь за вихры зыбим,
Святость хлещем кровавой нагайкой
И хилое тело Христа на дыбе
Вздыбливаем в Чрезвычайке.

Если что и покажется бесовским на его фотографиях, то моментально развеется при воспоминании о метком замечании Шершеневича про "коровой вылизанный пробор".
А судьба трагична, тот случай, когда это скорее Судьба.
В 18-м во время уличных боев в Пензе семнадцатилетний Мариенгоф лезет на чердак собственного дома помогать красным, которые там поставили пулемет. Отец (мать Мариенгофа умерла, когда тот был совсем маленьким), проснувшись после обеденного сна и не найдя сына дома, выходит на тихую вроде бы улицу и его смертельно ранит шальная пуля.
В 40-м 16-летний единственный сын Мариенгофа повесился, дождавшись пока папа с мамой уйдут на традиционную вечернюю прогулку.
Между этими смертями - дружба с Есениным, перформансы, как сказали бы сейчас, первых послереволюционных лет: переименование Петровки в улицу Мариенгофа, оформление собственными стихами стен Страстного монастыря.
Как с горки вниз: столп имажинизма начала двадцатых - второстепенный драматург начала тридцатых - почти никто начала сороковых. Чтобы не попасть в воронок (друг Блюмкина, Есенина, Мейерхольда), он должен был не мелькать. Возможно, помог переезд в Ленинград, возможно, что-то еще.
И где-то сбоку от биографии, как бы само по себе - "Циники", "Роман без вранья", воспоминания.
То, за что ценят Мариенгофа сегодня.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments