Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

дешевая рюская девотшка


Елена Степанова. Статья из FAZ от 08.05.05 (по наводке lero4ka)
Как русские учились ненавидеть.


8 мая 2005 года. Когда немцы вспоминают о войне, им приходит на ум, в первую очередь, конец войны, страдания мирного населения, бомбежки, массовые изнасилования и выселение немцев из Восточной Пруссии и Судетов.

Вот и петербургский писатель Даниил Гранин в своих последних рассказах задается вопросом о вине Советской Армии за преступления последних месяцев войны. Но и он выступает против мнения, что война против Гитлера была справедлива лишь до тех пор, пока советские войска не вошли в Германию, потому что потом начались убийства и изнасилования. "Это так, но это и не так", - говорит Гранин.

Ненависть провоцировали личные мотивы.

Когда немцы вторглись в Россию, они были "сытыми покорителями Европы, наполненными не ненавистью, а чувством презрения к русским, как к низшей расе", говорит один фронтовик, - "Ни один немецкий солдат не имел собственных счетов к России. Их вела только нацистская идеология".

Напротив, перед тем, как русская армия вошла в Германию, она неделями шла по разоренной земле - она видела тот ужас, который оставили после себя эсэсовские зондеркоманды. И она была изнурена войной - говорит Гранин.

"У нас у всех были личные мотивы. Мы видели сожженные деревни, виселицы, расстрелянных партизан. Мы видели несправедливость войны, обрушившейся на нас по непостижимым причинам. И конечно, после стольких ужасных лет войны в нас зародилось чувство ненависти - личный счет. Когда мы вошли в Германию, мы уничтожали врага, принесшего нам множество страданий". В отличие от многих русских Гранин подчеркивает, что он не хочет этим оправдать убийства и насилие.

Ленинград - самое голодное время.

Во время войны писатель сражался в блокадном кольце на Ленинградском фронте. В немецком взводе, который лежал в окопах напротив, мог находиться лейтенант Хайнер Хайнц, чьи письма из-под осажденного Ленинграда можно было прочесть на недавней берлинской выставке посвященной блокаде.

"Хотя мы не рассчитывали на быстрое падение Ленинграда - этот сброд не собирается сдаваться - мы заставили их оставить нас в покое и медленно умирать от голода", - писал Хайнц. Часто, вспоминает русский писатель, немцы поднимали над окопом горбушку хлеба, насаженную на штык и кричали: "Эй русский, приходи хлебушек покушай!" Это была зима 41/42 годо - самое голодное время.

Отторжение преступного поколения.

При открытии выставки слово взяла дочь убитого в 42-м году выстрелом в голову лейтенанта Хайнца. В ее семье чтили погибшего отца, как героя.
Мать постоянно зачитывала вслух письма отца с фронта, пропуская, однако, отдельные места.

После смерти матери дочь научилась разбирать готический почерк отца и прочитала письма еще раз. Он оказался руководителем местного отделения гитлерюгенда и убежденным нацистом, который одобрительно высказывался о планах уничтожения "Иванов" - восточноевропейских славян. Что подвигло дочь вступить на нелегкий путь демистификации личности отца и заговорить об этом публично?

В Германии лишь немногие признают, что их отцы или деды были преступниками. Но в России и того меньше. К примеру, мои дедушка и бабушка воевали в составе второго Белорусского фронта, который шел через Восточную Пруссию на Берлин и не утруждал себя жеманничаньем с гражданским населением.

В России в ходу героические истории.

Однако, о зверствах в своей семье я не слышала ни слова. Напротив, мне рассказывали истории о героческом спасении немецких жителей русскими солдатами. И, хотя дома ежедневно использовали немецкие столовые приборы, очевидно, привезенные с войны, вопросы о прежних владельцах ложечек никого не интересовали. Это типичное для России отношение к войне.

Ветераны тоже не утруждают себя рассказами об ужасах войны. Ровно наоборот: их рассказы о военных подвигах должны служить тому, чтобы воспитывать в молодежи патриотизм и уважение к военной службе. Учили ли нас хоть когда-нибудь тому, что убивать нельзя?

Участники войны приходят в школы, в университеты, их праздничные мундиры увешаны множеством орденов. Они рассказывают, как они убивали. Никогда они не говорят о том, как это было ужасно: убивать во время войны. Вместо этого речь идет о "сыновнем долге перед Родиной", "священных мужских деяниях" и "защите Отечества". Не удивительно, что альтернативная служба, введенная в России два года назад, до сих пор не нашла публичного признания.


Елена Степанова из Санкт-Петербурга, 1982 г.р., докторант на политологическом факультете Свободного Университета Берлина.
оригинал
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments