Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Categories:

Розендорфер. Ночь амазонок.


Розендорфер дотошно порылся в мюнхенских судебных и газетных архивах, и написал практически документальную историю одного из отцов Движения, а впоследствии мюнхенского НСДАП-бонзы Кристиана Вебера. Однако нашпиговывание художественного текста фамилиями, адресами (и даже телефонами), названиями организаций и номерами судебных актов - не лучший способ сделать его занимательным. Реконструкции Розендорфера зачастую достаточно любопытны (хотя иногда спорны и плохо коррелируют с трактовками историков), диалоги забавны, лирические отступления наполнены известной смесью язвительности и нравоучительности, хотя и не всегда в удачной пропорции.
Тем, кто интересуется историей возникновения немецкого фашизма, книга будет наверняка интересна, а фанатам "Писем в Древний Китай" или "Латунного сердечка" вряд ли.



На руках толстяка были перчатки. Так посоветовала ему Фрида. К сожалению, Фрида не объяснила, что дальше делать с перчатками в высшем обществе.
Служанка забрала у толстяка мягкую широкополую шляпу и попыталась помочь ему снять пальто. Толстяку никак не удавалось вытащить руки из рукавов - мешали непривычные перчатки.
В гостиной его ждали господин и госпожа Ханфштенгль. Хозяин дома встал. Толстяк не знал, следует ли ему протягивать руку в перчатке или ношение перчаток освобождает от рукопожатия? Поэтому он решил ограничиться поклонами, сначала хозяину, затем хозяйке, а руки спрятал за спину (Слишком поздно он вспомнил совет Фриды - первой приветствовать хозяйку.). Хозяин дома быстро отдернул поданную было руку.
- Замечательно, что Вы нашли время к нам заглянуть, господин Вебер, - сказала госпожа Ханфштенгль.
("Если совсем не знаешь, что сказать", - инструктировала его Фрида, - "говори: Взаимно-с..")
- Взаимно-с, - ответил Вебер.
- Пожалуйста, присаживайтесь, господин Вебер, - сказал Ханфштенгль.
("А если тебе что-то предложат, говори: покорно благодарю. Даже если хочешь отказаться, понял?")
- Покорно благодарю, господин профессор, - сказал Вебер и сел в предложенное кресло. Кресло печально крякнуло и прогнулось почти до пола.
- Я не профессор, - засмеялся Ханфштенгль.
- Взаимно-с, - сказал Вебер.
- Что?
- То есть: покорно благодарю. Точнее: извиняюсь. Я имел в виду: господин доктор.
- Но я и не доктор. Пока еще. Хотя и собираюсь защититься... да-да, Вы будете смеяться: в моем-то возрасте. Но ведь наше поколение было несколько выбито из колеи...
- Если господа не против, я вас покину, - сказала госпожа Ханфштенгль и поднялась.
- Покорно благодарю, - сказал Вебер.
Ханфштенгль тоже встал и учтиво поклонился жене. (Тут толстяку пришли на ум слова Фриды: "И обязательно, не забудь ни в коем случае - не садись, пока все дамы не сели, и если одна из дам встает - немедленно вскакивай". Фрида была образованной девушкой и к тому же трудилась служанкой у одного барона до того, как... до того как не вступила, если можно так выразиться, на путь свободного предпринимательства). Вебер в неравной борьбе с земным приятжением попытался вскочить. Пружины кресла облегченно запели.
- Пожалуйста, сидите, - сказала госпожа Ханфштенгль, - могу ли я Вам что-нибудь предложить?
- Покорнейше благодарю, - сказал Вебер.
- Что Вы предпочитаете, господин Вебер?
- Ну, мил-госпожа, если Вы принесете полдюжины сосисок и кружку...
- Эээ... К этому мы... не совсем... подготовились, - сказала хозяйка.
- Моя жена, - вмешался Ханфштенгль, - подразумевала: чай или кофе. Или бокальчик портвейна и пару печений.
- Взаимно-с, - сказал Вебер.
- Я в это время суток всегда пью чай, - сказал Ханфштенгль, - привык еще с американских времен.
- Взаимно-с.
Госпожа Ханфштенгль ушла. Служанка принесла поднос с чаем. Ханфштенгль снова сел, Вебер тоже. Когда вошла служанка, Вебер снова собирался вскочить, но вовремя заметил, что Ханфштенгль не двинулся. Тогда остался сидеть и Вебер. (Очевидно, служанка не считается дамой.) Вебер откинулся на спинку кресла, рассматривал задницу служанки, представшую в удачном ракурсе, и пытался вообразить ее без платья.
- Угощайтесь - предложил Ханфштенгль.
- Покорно благодарю, - сказал Вебер.
- Я думаю, - заметил Ханфштенгль, - Вам будет удобнее, если Вы снимете перчатки.
- Взаимно-с, - сказал Вебер.

* * *

Позже на столе появился хотя бы коньяк. Атмосфера стала несколько свободней.
- Книжка, которую Волк написал в тюрьме... - Вебер махнул рукой, - Моя хворьба. Ну и чушь. Если честно.
- Ну да... у меня тоже есть некоторые возражения..
- Некоторые возражения, ага. Хороши Вы. Да Вы ж просто благородный человек, если позволите так выразиться. У Вас есть некоторые возражения. Мне-то вся затея кажется полнейшей чепухой. Какой дурак это осилит. Вот такенный том.
- Эээ... я не знаю... Я прочитал его.
- Ну да, да. Я тоже... так ... ну пролистал вроде. Скукотища.
- Но Вы ведь... как бы это сказать... Вы ведь вообще не очень интересуетесь литературой?
- Я? Ха-ха. Нет. С этим ко мне лучше не лезть. Я скорее человек действия. Лошади. Автомобили. Охота. Ну или иной раз вмазать кому... Это - моя литература.
- Эээ, - сказал Ханфштенгль, - возможно... нет, даже наверняка: такие люди, как Вы, тоже необходимы.
- Если бы все только и делали, что писали книги? А? Движение бы быстро заглохло.
- Господин Гитлер очень Вас ценит.
- Да-да! Мы - старые товарищи. Я с ним практически с самого начала. Волк и я, чего мы только не пережили вместе.
- Вы один из немногих, кто с ним на ты.
- А то было бы красиво, ага. Да просто смешно бы было, если б я говорил Вы тому, кого я своими руками из каба...кому я... с кем я и радость и горе... делил... в те времена.
- Но Вы ведь знаете, даже внутри Движения у Вас есть недруги.
- Вы про Геринга? Знаю, да. Он просто завидует моей машине. У меня Хорьх. Восемь цилиндров. Или Максик Аманн? Этот пустозвон-бухгалтер.
- Я.. я не хочу сейчас углубляться в детали. Но я недавно слышал, что говорил о Вас господин Гитлер: того, кто мне так всецело предан, как Кристиан Вебер, я в обиду не дам. Спина к спине!
- Да? Как приятно от него это слышать. Кстати, возможно, его книга совсем не так плоха. Вы ему не передавайте, что я тут нес, ладно? С какой стати: моя хворьба? Наверно, я просто не понимаю. Как человек действия. Я должен ее еще раз внимательно прочитать. При случае. Вечных жидов, кстати, я уже читал. Очень неплохо. Легко читается. И очень... доходчиво.
- Вы говорите о книге Генри Форда? Да. The International Jew. Она стала практически библией антисемитизма.
- Это Вы хорошо сказали, господин Ханфштенгль.
- Я, конечно, читал ее по-английски. Это уже... все-таки... в конце концов не кем-нибудь написано. Генри Форд - это имя. Переведена на шестнадцать языков. Даже на арабский.
- Если этот Форд, скажу я Вам, господин Ханфштенгль, приедет в Германию, мы примем его тут, как короля.
- Еще рюмочку, господин Вебер?
- Покорно благодарю.
- Чтоб всё было хорошо!
- Взаимно-с! Скажите, господин Ханфштенгль, в последнее время Вы и ваша супруга как-то не появляетесь на партийных собраниях. Ведь раньше Вы всегда...
- Да. Я должен признать, что... возникли определенные разногласия.
- Ага. Поди с Герингом? Что, он и Вам завидует?
- Нет, не с Герингом.
- Тогда с Аманном.
- Если Вы так прямо ставите вопрос: именно с Аманном. Я не знаю, известно ли Вам... еще во времена инфляции я дал заем господину Гитлеру. Когда он преобразовывал Фолькише Беобахтер в ежедневную газету. Тысячу долларов. Господин Гитлер тогда отписал мне в залог все печатные машины и прочий типографский инвентарь. Это всё, - Ханфштенгль обвел рукой гостиную, - не должно Вас обманывать. Конечно: дела у нас - у меня и у моей семьи - идут неплохо, - но и мне приходится думать о финансах. Особенно в последнее время. У нас тяжело больной ребенок... наша маленькая Герта... врачебные консультации - хотя все, все они пока не дали никакого результата - стоят бешеных денег. А я к тому же еще учусь. Ну почти. Как я уже говорил: защищаюсь. У профессора фон Мюллера. Чрезвычайно интересная тема: Бенджамин Томпсон.
- Ага.
- Это имя говорит вам что-то?
- Если честно, то мы с ним не знакомы.
Ханфштенгль чуть улыбнулся:
- Он умер в 1814 году.
- Ах вот оно что.
- Одним словом: я сейчас живу - все, конечно, скоро изменится к лучшему, нет никаких сомнений - но сейчас я живу за счет старых запасов. И я бы охотно получил назад свою тысячу долларов.
- Ну и? Почему Вы не пойдете, - Вебер засмеялся, - с судебным исполнителем к Аманну в типографию и не вытащите печатные машины у него из под жопы?
- Удивительный совет Вы даете, господин Вебер. Мои патриотические взгляды... это несовместимо...
- С чем несовместимо? А. Ну да. Само собой. Конечно.
- Нет-нет. Это сделало бы выпуск Фолькише Беобахтер совершенно невозможным. И принесло бы Движению невообразимый ущерб.
- С этой точки зрения... Но если они не платят...
- Я был у господина Аманна. - Ханфштенгль вздохнул, - Я должен сказать: иногда бывает сложно продолжать верить в Движение. Со мной был мой Эдгар. Я соединил два дела: посещение парикмахерской с Эдгаром и нелегкий - поверьте! - визит к Аманну. Аманн показал на моего мальчика и сказал: Вы были с пареньком у парикмахера. И что? - спросил я. Как это связано с долгом? Если Вы - говорит мне этот Аманн - если Вы можете оплачивать стрижку ребенка - тогда с финансами у Вас всё в полном порядке. Я, сказал он, корнаю своих детей сам. Можно научиться! И Вам рекомендую. И выбросьте из башки - добавил он таким тоном, как будто в нем проснулся давешний фельдфебель - выбросьте из башки Ваше желание оттягать у партии деньги. У нее их нет.
Вебер безмолвно рассмеялся. Сначала закачалась голова, потом шея, потом живот, потом все тело. Кресло вторило ему, и даже пол начал слегка подрагивать.
- Я тут ничего особо смешного не вижу. - сказал Ханфштенгль, - Тысяча долларов - это немалая сумма.
- Я смеялся, простите, господин профессор только потому что мне пришла в голову одна идея. Продайте его мне.
- Что?
- Ну тысячу долларов. Долг.
- Ах, его.
- Я даю Вам... семьсот долларов. Наличными на лапу. Пардон... на руку. А Вы передаете мне бумаги.
Ханфштенгль пристально посмотрел на Вебера и сказал:
- Минус тридцать процентов. Это слишком много.
- Синица в руках... Журавль в небе, господин профессор.
- Десять процентов.
- Двадцать пять.
- Двадцать.
- По рукам! Вы меня разорили, господин профессор. Держите... - Вебер поерзал по креслу, чтобы добраться до своего заднего кармана, вытащил скатанную в трубку пачку денег, отсчитал восемь стодолларовых купюр и протянул их Ханфштенглю.
Subscribe

  • -

  • к биографии б.а. смысловского

    (в соавторстве с О. Бэйдой) Любой специалист по истории эмиграции, пытающийся воссоздать биографию Бориса Алексеевича Смысловского, неизбежно…

  • заметки о блюментале-тамарине

    Текст, который я подготовил семь лет назад для телефильма о В.А. Блюментале-Тамарине. Случайно вспомнил о нем и решил опубликовать, тем более что…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments