Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Category:

скелеты в шкафах или кто убил доктора Прауна? (5)

Глава 1. Самоубийство.
Глава 2. Обвиняемая Брюне.
Глава 3. Процесс.
Глава 4. In dubio pro Vera.
Глава 5. Тень министра.


как клеили танчики

Франц Йозеф Штраус, впоследствии лидер ХСС, столп немецкого консерватизма и всебаварский «отец родной», был самым неудачливым министром обороны (1956-1962) в послевоенной истории ФРГ. Именно при нем был заключен контракт с Локхидом на поставку печально-известных истребителей-перехватчиков «Старфайтер» (из-за технических и прочих неисправностей 292 самолета потерпели катастрофу, 116 летчиков погибли). Именно с его подачи за государственную измену были арестованы журналисты и главный редактор «Шпигеля»: в еженедельнике была опубликована статья «Условно боеготовы», критически освещавшая состояние бундесвера; в действиях журналистов состава преступления, однако, не нашли. Корни же самого знаменитого скандала того времени уходят еще в доштраусову эпоху: швейцарская фирма «Испано-Сюиза», не имевшая никакого опыта в изготовлении бронетехники, в начале 1956 года получила подряд на производство десяти тысяч бронетранспортеров HS-30 для нужд бундесвера. Специальную комиссию министерства обороны убедила сделанная из дерева и картона модель. Через два года появились первые прототипы, выявившие огромное количество технических и конструкторских дефектов, к примеру мотор, изначально рассчитанный на вес в 9 тонн, 14,5-тонной машиной управлял из рук вон плохо. Едва ли не половине HS-30 так и не удалось выехать за ворота ремонтных мастерских. Подоплека сделки прояснилась в середине 60-х: любовница бывшего госсекретаря Отто Ленца призналась, что Отто показывал ей два чека: 2,3 миллиона от «Испано-Сюизы» получил он лично, а еще 50 миллионов – его партия ХДС под выборы 1957 года. Сам Ленц при загадочных обстоятельствах скончался в том же 1957 г.: в госпитале для бедных в Неаполе от тропической лихорадки. Именно Ленц возглавлял якобы добытый британской разведкой список чиновников, получивших взятки от «Испано-Сюизы», утверждается, что этот список был передан министру обороны Штраусу еще в 1958 г. Через десять лет во время парламентских слушаний по расследованию аферы Штраус не смог припомнить, что когда-либо держал подобный список в руках.

искусство понимать намеки

Неприятности для кельнского кондитера Роже Хентгеса, 50 лет, женатого, без гражданства, начались с того, что один из его клиентов не заплатил 48 тысяч марок за купленные у Хентгеса кондитерские изделия. Хентгес подал в суд и выиграл бы дело в пять секунд, если бы служившие доказательством накладные не исчезли прямо с судейского стола. В результате иск Хентгеса был отклонен. Вскоре другой контрагент поведал, что от него в ультимативной форме потребовали прекратить все деловые отношения с фирмой Хентгеса. Он отказался и в октябре 1967 г. был найден мертвым в Шварцвальдском лесу. Официальная причина смерти: заблудился в тумане. Труп обнаружили в трехстах метрах от расположенного в лесу пансионата. В блокноте погибшего нашли запись «В случае моей смерти оповестите Хентгеса». Через несколько дней Хентгес уехал по делам в Бонн, оставив работать в цеху помощника. По возвращении он нашел его мертвым. Самоубийство вследствие отравления газом, заключила полиция, ведь дверь цеха была заперта изнутри. Тот факт, что запасной выход был открыт, полиция не приняла во внимание. Всерьез опасаясь за свою жизнь, Хентгес отправился в прокуратуру.

кондитер

Роже Хентгес родился в 1917 году в Брюсселе, закончил там школу и стал работать пилотом в компании Sabena. В 1937 году он установил контакт с абвером и предложил свои услуги: сперва курьера, потом разведчика: он фотографировал с воздуха военные объекты и переправлял информацию в рейх. В 39-м Хентгес был арестован в Люксембурге и приговорен к смертной казни, которая позже была заменена 20 годами тюрьмы. В мае, когда немецкие войска вошли в Люксембург, Хентгеса освободили, он продолжал работать на абвер, притом так ретиво, что после войны во Франции и Люксембурге его заочно приговорили к смертной казни. Отсидев несколько лет в бельгийской тюрьме, Хентгес (по данным «Шпигеля», транзитом через Португалию, где занимался переправкой в Южную Америку бывших эсэсовцев) в начале 50-х возвратился в Германию, в Гамбург, где, по официальной версии, организовал кондитерское производство, которое скоро обанкротилось. По неофициальной он вступил в контакт со своими старыми знакомыми из абвера, многие из которых ныне служили в «Организации Гелен» - предтече BND. С самим Геленом Хентгес был лично знаком еще с войны. В 1957-м Хентгес получил место переводчика в торговой фирме, которую возглавлял Фридрих Гроскопф, бывший пилот Канариса и нынешний друг Франца Йозефа Штрауса, и (вместе с невестой по имени Гитта) переехал во Франкфурт. Фирма предоставляла посреднические услуги французским производителям радиооборудования, что, впрочем, являлось скорее прикрытием: основной задачей Хентгеса была доставка в Германию валюты и оплата труда агентов BND, связных и посредников. Во Францию Хентгес был не ездок, поэтому чемоданы с деньгами из Парижа и Страсбурга привозила его жена Гитта, Хентгес менял их на марки в доверенном отделении банка и, согласно инструкциям, распределял. Не знающий французского Гроскопф оказался лишним звеном и вскоре был исключен из цепочки: вся работа легла на плечи Хентгеса.
Из показаний Хентгеса, данных в 1967 году: Я передал
- подполковнику Репеннингу из Бонна с конца 1957 г. по 1960 г. около 2.3 миллиона марок
- доктору Ленцу из Бонна, зимой 1957/1958 г. – около 300000 марок
- генералу инженерных войск Хайнриху Зеллшоппу – около 30000 марок
- правительственному советнику Карлу Эверсу – около 60000 марок
- мюнхенскому врачу Отто Прауну – около 300000 марок.
Для получения денег мою жену каждый раз вызывали во Францию. Одновременно мне по телефону сообщали, кому предназначены деньги. Имена назывались лишь в первый раз, затем только инициалы. Названные господа приезжали ко мне, чаще всего домой, и забирали деньги. Французы сказали мне, что деньги для Ленца, Репеннинга и Прауна платятся за посредничество при продаже танков HS-30. Праун в отношении себя подтвердил это лично. Ленц приезжал ко мне до начала 1958 г., потом вместо него приезжал Репеннинг, часто в сопровождении еще одного офицера - подполковника Шредера. Это продолжалось и после того, как я купил в начале 1960-го года ресторан «Золотой колокольчик» - офис Гроскопфа я перестал посещать еще в 1959-м.


искусство делать намеки

Если проанализировать имена, названные Хентгесом, то парадоксальным образом выяснится, что кондитер никого не сдал. Ленц (в отношении которого память явно подвела Хентгеса: в начале 1958 года они не могли встречаться, по крайней мере, на этом свете) и Праун были давно мертвы. Подполковник Репеннинг, бывший личный адьютант министра обороны Штрауса, ставший затем в чине генерала представителем ФРГ при НАТО, умер в начале 1967 г., вскоре после того, как заведенное против него по обвинению в коррупции дело было приостановлено из-за недостатка улик. Апокриф гласит, что сам Штраус прошептал над могилой товарища: «Ну зачем же ты себя убил, дурак?!» Факты подкупа Зеллшоппа и Эверса уже были доказаны, а последнего даже успели приговорить к двум с половиной годам тюрьмы, что широко освещалось в прессе. Ну и наконец, по данным министерства обороны никакого «подполковника Шредера» в штате никогда не числилось.
Гитта Хентгес подтверждала показания мужа: она действительно ездила во Францию за деньгами, а их ресторан часто посещали Репеннинг, Шредер и Зеллшопп. Однажды к ним в сопровождении свиты заехал министр обороны Штраус, которого она угощала чаем и тортом.

14 апреля 1960 года

Хентгес: В «Золотом колокольчике» часто появлялся доктор Праун, жаловался на то, что ему никак не отдают причитающейся ему доли... Я сообщил Репеннингу, что Праун бунтует. Репеннинг просил передать Прауну, что скоро вопрос решится.
Репеннинг сказал, что 14 апреля 1960 г. будет в «Золотом колокольчике». Тогда я попросил доктора Прауна перезвонить мне около девяти вечера. Незадолго до восьми появился Репеннинг вместе с подполковником Шредером. Господа уселись за столик и сообщили мне, что намереваются поехать в Мюнхен, дабы лично поговорить с Прауном. Я решил, что деньги или чек у них при себе. Как только Праун позвонит, я должен был отчитаться, что скоро появлюсь у него и привезу все необходимое. О Репеннинге и Шредере упоминать не следовало.
В девять вечера позвонил Праун. Моя жена взяла трубку, подозвала к телефону меня. Я сказал, что выезжаю к нему и – так как прибуду довольно поздно – еще раз перезвоню из Мюнхена. Около 21.15 мы сели в Мерседес, на котором приехал Репеннинг. Я вел машину. В начале первого мы уже были в Мюнхене.

Существуют две версии дальнейшего развития событий: одну Хентгес изложил в 1967 г. в прокуратуре, вторую годом позже, на суде, разбиравшем очередное прошение о возобновлении дела Брюне/Фербаха. Сначала Хентгес (очевидно, опасаясь, что на него повесят соучастие в убийстве) рассказывал, что позвонил от мюнхенского вокзала Прауну, да так и остался у вокзала: Репеннинг и Шредер поехали в Пёкинг сами. Под присягой же Хентгес заявил следующее:
Я позвонил Прауну и сказал, что я в Мюнхене и скоро буду у него. О моих сопровождающих я умолчал. Доктор Праун ответил, что немного прогуляется и будет ждать меня перед домом. Когда я вернулся к машине, Репеннинг сказал, что теперь им нужно позвонить. Затем они ненадолго отъехали. Я остался ждать у вокзала. Они вернулись минут через 15-20, я снова сел за руль, и мы поехали в Пёкинг. По дороге они сказали мне, что я должен пойти к дому в одиночку, чтобы не напугать Прауна, они подойдут позже.

я его поставил на место...

Репеннинг показал мне дорожку, ведущую к дому Прауна. Не доходя до дома, я увидел, что Праун идет мне навстречу. Мы пожали друг другу руки... Он взял меня под руку и мы пошли к дому. Он достал ключи и принялся открывать дверь, но тут за нашими спинами послышался шорох. Я оглянулся и увидел, что в паре метров за нами стоят Репеннинг и Шредер. Доктор Праун, едва открывший дверь, обернулся, вздрогнул, выхватил из кармана пальто пистолет и выстрелил. В тот же момент Шредер выбил оружие у него из рук. Шредер наклонился и поднял пистолет. Я это увидел, потому что включил мой фонарик. Репеннинг приобнял меня и сказал: «Пошли, пошли Хентгес, нечего тут делать». Мы вернулись к машине. «Ну и прием», - вздохнул Репеннинг. Я ответил, что Праун просто испугался. Через десять минут вернулся Шредер. «Я его поставил на место»... Мы поехали обратно во Франкфурт. По пути мы трижды останавливались, Репеннинг и Шредер ходили кому-то звонить. Около семи утра я вернулся домой. Тем же утром я позвонил Прауну, чтобы узнать, что случилось. Никто не брал трубку. Тут я занервничал. Никто не отвечал и в субботу. Во вторник в «Золотом колокольчике» появился Репеннинг и рассказал, что доктор Праун покончил с собой. Странная история, сказал я, не хочу ее никак касаться. Он ответил: ну мне-то можете верить, мы же с вами не разлучались. «А Шредер?!» - воскликнул я.

письмо

Иными словами, Хентгес утверждал, что давно и прочно сидящие в тюрьме Брюне и Фербах невиновны.
- Праун не был убит в 19.45, а пятью часами позже - в 21.00 он еще разговаривал с Хентгесом и его женой по телефону.
- Причиной убийства была вовсе не вилла в Испании, а махинации с поставками вооружения.
- В убийстве участвовали высокопоставленные чины министерства обороны, в том числе личный адьютант Штрауса Репеннинг.
В качестве доказательства Хентгес представил прокуратуре копию письма, написанного по горячим следам

Франкфурт-на-Майне, 26 апреля 1960 г.
Францу-Йозефу Штраусу,
министру обороны, Бонн
По вопросу поездки к доктору Прауну в Мюнхен/Пёкинг

Уважаемый господин министр!
Не могу письменно не повторить свой решительный протест, который я уже устно заявил полковнику В. Репеннингу из министерства обороны в связи с событиями, о которых вам, господин министр, наверняка доложили и которые имели место в Пёкинге под Мюнхеном. Вам, уважаемый господин министр, вне всяких сомнений, известно, что я не имею никакого касательства к этому делу и не хочу иметь в будущем, что о намерениях двух ваших доверенных лиц я информирован не был, что я против подобного применения силы, и что существовали иные, более элегантные, способы наставить нашего контрагента на путь истинный. Я снимаю с себя всякую ответственность за проблемы, которые могут теперь возникнуть и отказываюсь в дальнейшем от любого контакта с вашими подчиненными.


Действительно, после этого случая Хентгес продал ресторан, переехал в Кельн и открыл кондитерское производство. Подтвердить или опровергнуть аутентичность письма эксперты не смогли. Показательно, однако, что могущественный Штраус не стал опротестовывать факт получения письма через суд, а лишь сделал заявление под присягой, в котором утверждал, что не имеет никакого – ни прямого, ни косвенного отношения – к смерти Прауна.

прошлое доктора Прауна

Фридрих Гроскопф, бывший пилот Канариса, тот самый, в чьей франкфуртской фирме Хентгес работал переводчиком и распределителем благ, в середине восьмидесятых рассказал молодой журналистке Габи Вебер, что в 1939 г. стал случайным свидетелем разговора между Канарисом и его заместителем Пикенброком. Возникла щекотливая ситуация: одна секретарша забеременела от агента абвера, который сам был женат. «Так у нас же в Мюнхене есть доктор Праун, - предложил Пикенброк, - он выскребет лишнее.» Мол, Праун работает для мюнхенского отделения абвера, имеет отличные связи с Испанией, весьма зажиточен, но, в случае нужды, может припомнить и свои врачебные навыки. На вопрос, откуда у Прауна деньги, Пикенброк иронически заметил: «Наскреб понемножку».
В 1968 году дюссельдорфское крипо вело собственное расследование вновь всплывших обстоятельств дела об убийстве Прауна:
В начале 50-х в Штарнберге была убита Соня Блетчахер. Ни мотив, ни убийца на сегодняшний день не установлены. Она была наполовину еврейкой и во время войны работала на абвер Канариса. До своего замужества (полковник Блетчахер умер в 1944 году) она была подругой доктора Прауна. И после войны она неоднократно гостила в его доме. При расследовании дела об ее убийстве Прауна несколько раз допрашивали
(Именно об этом рассказывала Вера Брюне Родатусу, утверждая, что Клоо шантажировала Прауна «старой историей об убийстве»)
В ходе допросов выяснилось, что Праун работал на абвер... Существуют основания считать, что доктор Праун с 1928 г. был связан со спецслужбами и – по работе – с коммерсантами и спекулянтами как внутри страны, так и за границей. Во время второй мировой войны доктор Праун был офицером Ic при штабе. В задачи офицеров Ic входило выявление шпионов и контрразведка. Они подчинялись абверу.
После войны он предложил свои услуги американцам. Считается, что у американцев по сей день хранится его дело, содержащее в том числе телефонные прослушки. В этих бумагах Праун аттестован как заслуживающий доверия.
Так как существуют подозрения – если предположить, что Брюне и Фербах невиновны – что доктор Праун был убит по иным мотивам, ключ к разгадке может лежать в его предшествующей деятельности. По этой причине следует допросить людей, которые якобы знали Прауна еще 30 лет назад.

Впрочем, допрашивать дюссельдорфскому крипо никого не пришлось. Через несколько дней после того, как криминалисты подали процитированный рапорт, дело у них отобрали и передали в Мюнхен. Когда полугодом позже адвокаты Брюне пригласили одного из дюссельдорфских следователей на слушания по поводу возобновления процесса, тому запретили давать показания. Вместо него выступил мюнхенский коллега, который возможную связь Прауна со спецслужбами не расследовал вовсе. Мюнхенская прокуратура заключила, что
«не выявлено ни одного обстоятельства, которое хотя бы отдаленно могло бы стать поводом для возобновления процесса.»

у бабушки...

Не стали таковыми и показания Хентгеса и его жены. Старший прокурор Рют сперва назвал кондитера фантазером и сказочником (а Гитту упрекнул в том, что во всем идет на поводу у мужа), затем, впрочем, познакомившись с Хентгесом в суде, поправился: «Нет, избытком воображения он не страдает, его высказывания преследуют конкретную цель.» На суд была вызвана вдова подполковника, позднее генерала Репеннинга, которая доказала его алиби на основании записи в собственном дневнике. Под 14-м апреля 1960 года значилось «Парикмахер – магазин... вечером у бабушки... день рожденья жениха О.» Бабушкой в их семье называли тещу Репеннинга, жившую за городом.
Из этой записи следует, объяснила вдова, что в тот день вечером мы были у моей матери. Мы всегда ездили туда на машине, одна я туда добраться не могла. Можете ли вы подтвердить это под присягой, поинтересовался адвокат Фербаха. Как можно клясться в чем-то, что случилось семь с половиной лет назад, пожала плечами вдова.
Тем не менее не подкрепленное присягой заявление вдовы Репеннинга убедило судей больше, чем сделанные под присягой заявления Роже и Гитты Хентгес. В возобновлении процесса адвокатам было снова отказано, а против супругов Хентгес возбудили уголовное дело по факту лжесвидетельства. Но на помощь Брюне и Фербаху пришел еще один свидетель.

профессионал

Отец Ханса Брандеса, несмотря на национальность, был дружен с адмиралом Канарисом, и Канарис взял молодого Брандеса под свое крыло. Еще в 1940-м году он откомандировал его в лиссабонское отделение абвера, где Брандесу удалось отсидеться до конца войны, что, особенно после ареста Канариса, было непросто. В сентябре 1945 г. Брандес вернулся в Германию, был интернирован, признан благонадежным и поступил работать в машиностроительную фирму "Фритц Вернер". Уже в 1954-м году он стал генеральным директором фирмы, годом позже участвовал в весьма деликатном деле: с одобрения правительства продавал в Израиль станки для оружейного производства – дипломатических отношений с Израилем у Германии еще не было. Вскоре Брандес серьезно заболел, после чего покинул директорский пост и с той поры подрабатывал консультантом. К 1968 г. состояние его здоровья ухудшилось настолько, что он практически безвылазно находился в санатории неподалеку от Ульма. Именно там он прочел опубликованные «Шпигелем» откровения агента-кондитера Хентгеса. И вспомнил, что знает его лично.

в одном офисе

В 1958 г. Брандесу, консультировавшему в то время немецкую фирму, занимавшуюся производством красок и лаков, понадобился офис во Франкфурте. Фридрих Гроскопф, с которым Брандес познакомился на машиностроительной выставке, предложил старому коллеге по абверу свое помещение. На Гроскопфа тогда работали переводчик Роже Хентгес, весьма мрачный тип с таинственным прошлым и секретарша с романтичным именем Амели, с которой Брандес сдружился настолько, что вскоре было объявлено об их помолвке. Каково же было негодование Брандеса, когда он узнал, что Хентгес предложил Амели подзаработать, передавая секретные сведения французской разведке. Брандес немедленно оповестил министерство обороны, к его удивлению, личный адьютант Штрауса Репеннинг не только не выгнал предателя восвояси, но и рассказал о доносе Брандеса самому Хентгесу, что, разумеется, не улучшило взаимоотношения между ними. Хентгес и так был крайне скрытен, когда ему приходилось в присутствии Брандеса разговаривать по телефону, он зачастую наивно пытался шифровать свои слова тем или иным способом. Тем не менее бывший контрразведчик Брандес быстро догадался, чем занимается Хентгес: в разговоре часто мелькали денежные суммы и имена. Одно из них - «доктор Праун из Пёкинга» - Брандес припомнил, когда в газетах появились сообщения о самоубийстве, позже убийстве доктора.
И другой факт, упомянутый Хентгесом – подкуп генерала Зеллшоппа – Брандес мог подтвердить. Уже в 1958 г. Брандеса (а также Хентгеса, Гроскопфа и Амели) допрашивал Карл-Хельмут Шнелль, доверенное лицо Штрауса, возглавлявший в министерстве обороны отдел по борьбе с коррупцией. Брандес подтвердил, что со слов Хентгеса ему известно, что Зеллшопп получил минимум 10000 марок от французских партнеров за то, что немецкое министерство обороны именно у них закупило радиооборудование для самолетов. Почему Шнелль не дал тогда ход этому делу, и обвинение против Зеллшоппа было выдвинуто лишь десятью годами позже – Брандес не понимал, но надеялся, что сам Шнелль, по прежнему руководивший отделом по борьбе с коррупцией министерства обороны и заслуживший из-за непримиримого отношения к коррумпированным чиновникам прозвище «Мистер Чистильщик», посетит Брандеса в санатории и прояснит ситуацию. О чем он и попросил Шнелля в письме с подробным изложением всех обстоятельств дела.

окончание
Tags: вера брюне
Subscribe

  • заманившие вас до днестра

    Кстати, вот, листовка из того самого архива. В некотором роде продолжение подборок 41 и 42 годов. Май 1944 г., 2 Украинский фронт.

  • мертвец в отпуске - 4

    Приквел. Бунтарь и Диалектики. В июне 1921 года Макс Гельц, поднявший за несколько месяцев до того восстание в Средней Германии, был приговорен в…

  • тов. гавену тоже не нравится в одессе

    Тов. Берзин! Ваше письмо, посланное с Страуяном, получил. Страуян доехал только до Одессы. Крымской советской республики он не увидел, ибо к тому…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments

  • заманившие вас до днестра

    Кстати, вот, листовка из того самого архива. В некотором роде продолжение подборок 41 и 42 годов. Май 1944 г., 2 Украинский фронт.

  • мертвец в отпуске - 4

    Приквел. Бунтарь и Диалектики. В июне 1921 года Макс Гельц, поднявший за несколько месяцев до того восстание в Средней Германии, был приговорен в…

  • тов. гавену тоже не нравится в одессе

    Тов. Берзин! Ваше письмо, посланное с Страуяном, получил. Страуян доехал только до Одессы. Крымской советской республики он не увидел, ибо к тому…