Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Categories:

nobelesse oblige-2

Извиняюсь, если кто-то попался на дурацкий розыгрыш в предыдущей записи. В отличие от многих моих немецких френдов, которые честно признались, что раньше ничего не слышали о новом лауреате, меня не покидало ощущение, что я как раз буквально только что о ней что-то читал.
И точно, в очередной книге писателя Р. «Поваренок или Как я чуть не стал писателем» нашелся соотв. пышущий злобой и завистью пассаж.

- Или эта, - сказала Симона, - чокнутая Хульда Вагнер из Трансильвании. Ее тоже высоко ценят. Ну или ценили. Такие как она страдают из-за того, что холодная война испарилась. Сейчас беженец должен быть кубинцем, северным корейцем или хотя бы китайцем, чтобы выехать на рассказах о том, как его угнетали в родной стране. Тогда же, любой, кто приезжал из ГДР, мог нести распоследнюю чушь.[…]
Да, Хульда Вагнер. Она сбежала от издевательств румынской полиции, так живописала она свою нелегкую, без слез не вспомнишь, судьбу. Один ее приятель рассказывал, правда, что все было немного иначе. Совсем чуть-чуть, но все же иначе. Тамошние писатели собирались на отдаленной даче невдалеке от венгерской границы, чтобы на свежем воздухе подискутировать о смысле жизни. Из страха перед тайной полицией даже дискуссии о смысле жизни велись исключительно на отдаленных дачах. И как часто бывает в подобных случаях, во всем мире, но там в особенности, дискутировали они не на трезвую голову. И в самом конце долгого вечера (удалось ли постичь смысл жизни? Осталось за кадром.) поэтесса Хульда Вагнер, пошатываясь, отправилась домой, сбилась с дороги и, по дурацкой случайности, уткнулась лицом прямо в мундиры пограничников. И эти бетоноголовые коммунистические сволочи в отличие от оставшихся на даче друзей не хотели дискутировать о смысле жизни или хотя бы о литературе, а немедленно приступили к политическим репрессиям против поэтессы, что она заметила, впрочем, лишь когда, проспавшись, очнулась в тюремной камере.
- Злостная клевета, - просипел Херманн, - Хульда Вагнер печатается в нашем издательстве.


С испарением холодной войны писатель Р., надо заметить, сел в холодную лужу. Приведу уж заодно пышущий завистью и злобой пассаж о нобелевском комитете. Дело происходит в 2004 году.

- Эта дама, хотите признавайте ее заслуги, хотите нет, обязана своей Нобелевской премией императору Карлу.
- Какому Карлу? Тому что под Унтерсбергом?
- Нет, последнему австрийскому императору. Вы не обратили внимание на совпадение по времени? Я представляю себе дело так. В конференц-зале заседает нобелевский комитет. Все кандидатуры уже внесены, и присутствующие колеблются между двумя фаворитами: неизвестным не только в собственной стране, но и далеко за ее пределами тасманским поэтом Джонатаном Кенгуру и высоко ценимым в кругах знатоков (т.е. среди двух главных шведских литкритиков) сибирским драматургом Мэлсом Тракторовичем. Вдруг в зал вбегает секретарь с криком: «Представляете, только что римский папа причислил последнего Габсбурга, императора Карла, к лику святых».
А у шведов, которые и так леваки дальше некуда, на австрийцев уже огромный зуб: из-за реакционного правительства и идиотов, оравших «Хайль Хайдер!». А теперь еще и святой император! Они немедленно забывают и о Кенгуру, и о Тракторовиче, и принимают решение досадить австрийцам любой ценой. То есть присудить премию этому злыдню и извергу рода человеческого Томасу Бернхарду. Тут, правда, выясняется, что тот уже умер. Приходится взять ступенькой ниже, где и находится кандидатка. Все условия соблюдены: левачка, пишет абракадабру, никто ее не читает. Ну и австрийское правительство лопнет от злости.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments