Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Categories:

звягель, 1941

Перевел интервью с немецкой сестрой милосердия, работавшей с 1941г. по 1943г. в украинском городке Новоград-Волынский.

B: Большинство немцев после войны отрицало, что они знали о холокосте. С 1941 по 1943 г.г. вы работали в немецком Красном Кресте в тылу Восточного фронта. Когда вы узнали о том, что евреев убивают?
О: Уже в поезде по дороге туда. Это был октябрь 41-го. Я и еще одна сестра должны были руководить санаторием для солдат в Звягеле (Новоград-Волынский), это городок в 200 километрах к западу от Киева. В Брест-Литовске к нам подсели два солдата, я не помню, были они эсэсовцами или обычными солдатами. И один из них вдруг рассказал, что должен был в Бресте расстрелять одну женщину. Она просила пощадить ее, так как у нее была сестра-инвалид, о которой больше некому заботиться. Он попросил привести сестру и расстрелял обеих. Мы ужаснулись, но вслух ничего не сказали.
B: Он бахвалился этим?
О: Не знаю.
B: Многотысячная еврейская община в Звягеле была уничтожена еще до вашего приезда. Когда вы об этом узнали?
О: Один пожилой офицер объяснил нам в день приезда, что евреев здесь больше нет, они все мертвы, а их дома стоят пустыми.
B: Он отвел вас в сторонку?
О: Нет, это было сказано вечером за столом. Чуть позже я написала об этом родителям. В письме стояло также, что я со слов соседок по ночам кричала: «Но так нельзя, так нельзя делать ни в коем случае, это против международного права».
B: Как выглядел город?
О: Дома евреев были разграблены, на полу в грязи валялись обрывки с еврейскими письменами. Нам рассказывали, что если поискать, то можно найти очень красивые семисвечники. Один из офицеров даже забрал такой семисвечник домой.
B: Вы видели массовые захоронения?
О: Командир саперной бригады предложил нам как-то прогуляться по старой крепости Звягеля. И на берегу реки он указал одно место и сказал, что там похоронены 450 еврейских мужчин, женщин и детей. Я промолчала.
B: Вы знаете, сколько всего человек было убито в Звягеле?
О: Нам в санатории помогали местные украинки, они рассказывали о десяти тысячах убитых. Жертв в любом случае было очень много, мы это поняли, когда через несколько недель после нашего прибытия в Звягеле открылся огромный одежный склад национал-социалистического благотворительного общества (NSV). Так как гардероб у наших украинских помощниц был небогат, один офицер спросил меня, не хотят ли они взять что-нибудь со склада, и тогда я пошла туда с ними. Кроме прочего там было очень много детских вещей. Некоторые из девушек не хотели ничего брать. Другие брали и благодарили: «Хайль Гитлер!». Я написала своей матери, а та немедленно сообщила своим сестрам в Гамбурге, что они ни в коем случае не должны брать одежду со складов NSV, так как это вещи убитых евреев.
B: Сами вы не были непосредственным свидетелем преступлений?
О: Нет. Хотя однажды это чуть не произошло. Для санатория я каждую неделю получала продукты и пиво в Ровно, в ста километрах от Звягеля. В Ровно было большое гетто. Однажды – в июле 1942-го – пивная, в которой работало много евреев, оказалось закрытой. Мы поехали к гетто – оно стояло пустым. Было очевидно, что его только что очистили. Мы увидели как люди в немецкой форме сгоняют в кучу женщин и детей, которые, видимо, где-то прятались. Полагаю, их потом расстреляли. Я разревелась и поехала назад в Звягель, жалея, что не могу прямо сейчас вернуться домой..
B: В Ровно людей убивали тысячами в несколько приемов. Известны ли вам подробности об этом?
О: В Ровно я часто заходила в армейский штаб за карточками. И солдаты так преспокойно рассказывали там о переселениях. Мне конечно, было интересно, что это за переселения...
B: ... и вы выяснили, что это эвфемизм, скрывающий убийства евреев.
О: Да, но я не помню точно, как и когда я об этом догадалась. В штабе же мне тогда объяснили так: «Вечером нас информируют, что в районе таком-то на следующий день будет проходит переселение, поэтому возможен шум. Но это не наше дело, мы не должны вмешиваться.» Сегодня известно, что расстрелы проводились айнзацгруппами и полицией.
B: Заходили ли они тоже к вам в санаторий?
О: Этого я не знаю. Они носили обычную форму и вели себя как простые солдаты.
B: 5 ноября 1941-го вы написали своим родителям: «Папа был прав, когда говорил, что от людей без моральных предрассудков исходит особый запах. Я могу сейчас отличать таких людей, от многих из них пахнет кровью. Весь наш мир превратился в огромную скотобойню.» Вам казалось, что вы можете распознать убийц?
О: Да, мне так казалось. Если человек распоряжается жизнью и смертью других людей, он двигается и ведет себя иначе, чем остальные. Показывает, что все в его руках.
B: Вы избегали таких людей?
О: Я могла выбирать, с кем общаться.
B: В ваших письмах снова и снова встречаются пассажи вроде «Но евреи, которым принадлежало большинство местных лавок, все мертвы» или «Евреев здесь в Звягеле больше нет». Об убийствах вы ничего не пишете. Вы боялись цензуры?
О: Конечно. Знаете, я была боязливой девушкой. Моей матери – я на нее не похожа – я тогда написала, что она бы здесь и дня не выдержала. Я уверена, что она бы сразу придумала, как выбраться оттуда. Ведь тот, кто там оставался, поддерживал тем самым систему. Но я не знала, какой предлог мне найти. А чтобы вернуться в Германию, нужно было разрешение.
B: Думаете, ваша семья понимала ваши намеки?
О: Разумеется.
B: Говорили ли вы об убийстве евреев с другими сестрами?
О: Нет.
B: Но каждый знал, что происходит.
О: Знали ли солдаты на фронте, мне сказать трудно. Но все, кто был в тылу, особенно те, кто задерживался в тылу подольше, знали.
B: Почему вы так уверены в этом?
О: Потому что в разговорах всегда подразумевалось, что каждый из нас знает. Я еще не рассказала, как меня однажды сопровождал фельдфебель, кажется, из Мюнстера, по имени Франк. И он говорил, что вызовется через пару недель участвовать в большой расстрельной акции, потому что хочет, чтоб его повысили в звании. Я сказала ему, чтоб он и не думал об этом, потом он не сможет спать.
B: И?
О: Он меня не послушал, а потом действительно жаловался, что ему не по себе. Я предупреждала, сказала я.
B: Почему он решил вам довериться?
О: Разговоры с солдатами часто переходили на личное. У мужчин, которые долго обходились без женского общества, была потребность выговориться. А украинки по-немецки не понимали. В другой раз я ехала на грузовике и водитель безо всяких предисловий стал рассказывать как в Казатине несколько сотен евреев два дня морили голодом, прежде чем расстреляли, потому что расстрельная команда была занята в другом месте.
B: Он беседовал с вами с глазу на глаз?
О: Да. Еще об одном немецком фермере, который имел в Звягеле влияние, господине Негеле из Гессена, часто рассказывали такую историю. Мимо его дома гнали колонну евреев. Его экономка, еврейка, якобы рассмеялась, увидев это. И тогда он выгнал ее из дома и заставил присоединиться к колонне. Что я окружена преступниками, я поняла очень быстро.
B: Вы писали своей матери: «Скоро и я справлюсь с тем, чтобы преодолеть внутренний протест и смогу воспринимать все гораздо легче. Даже самые приличные люди здесь уже дошли до этой стадии. Если не видишь всего этого, а по большому счету все уже позади... то можно постараться забыть. Пока, однако, я чуть с ума не схожу, когда вижу ребенка и знаю, что через 2-3 дня его не будет в живых.» Читается так, будто вы искали способ как-то примириться с окружавшими вас ужасами.
О: Об этом я не очень хорошо помню. Возможно, я написала это лишь, чтобы обмануть цензуру.
В: В ваших письмах попадаются и пассажи, судя по которым, вы и сами попали под влияние среды...
О: Нет. Мой отец был адвокатом, но в 1933 г. ему запретили работать по специальности. Я очень боялась цензоров. Антисемиткой я никогда не была, во время войны мы помогали евреям.
В: Рассказывали ли вы после войны о том, что творилось в Звягеле?
О: Я думала, что солдаты сами не буду молчать. Но я ошибалась. Еще в 1945 г. я предложила прокурору в Мюнстере, у которого я проходила практику двумя годами раньше и который к тому времени возглавил тамошнюю прокуратуру завести дело, для того чтобы начать сбор доказательств. Ведь тогда все факты были в руках: какие части и когда размещались в Звягеле. Но он сказал, пусть этим занимаются англичане. Он был слишком труслив, наверное. Через три-четыре года я пошла в еврейскую общину в Дортмунде, где тогда жила, но и там никто Звягелем не заинтересовался.
В: А позже?
О: В тогдашних органах юстиции с коллегами, которые тоже были на востоке, нельзя было разговаривать открыто. Везде по-прежнему сидели старые нацисты. Лишь за несколько лет до моего выхода на пенсию тема Звягеля снова всплыла. Я была судьей по вопросам соцобеспечения и получила в 1974 г. документы одного фольксдойче, который хотел записать себе в пенсионный стаж службу в немецкой полиции в Звягеле в 1941 г. Он входил тогда в так называемую украинскую «шуцманшафт» и, как я полагала, был причастен к тем самым «переселениям». Я написала ему, что знаю, что происходило в октябре 1941 г. в Звягеле и что он должен подать заявление на отвод моей кандидатуры по предвзятости. Он сделал это, а мой коллега засчитал ему службу в полиции в пенсионный стаж. К сожалению, закон был на его стороне.
В: Вы не подали на этого человека в суд?
О: Он был лишь маленьким винтиком. Но я послала запрос в Людвигсбург по поводу событий в Звягеле. И дала показания. Напрямую я могла свидетельствовать лишь против фельдфебеля Франка. А его найти не удалось.

источник
Tags: переводы
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • о поле, поле, кто тебя

    В дискуссиях вокруг преследования российской прокуратурой "Мемориала" подозрительно часто всплывает аргумент о том, что в списке жертв, составленном…

  • немедленно проводить татуировку на тыльной стороне мочки уха

    Продолжаю первопубликации переводов документов о советских военнопленных в 1941 году. I. Представитель главного управления СС по вопросам расы и…

  • beim häuten der zwiebel

    Соответственно, Зыков как главный идеолог принял самое активное участие, особенно на начальном этапе, во всей этой пропаганде. Были организованы две…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 124 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal

  • о поле, поле, кто тебя

    В дискуссиях вокруг преследования российской прокуратурой "Мемориала" подозрительно часто всплывает аргумент о том, что в списке жертв, составленном…

  • немедленно проводить татуировку на тыльной стороне мочки уха

    Продолжаю первопубликации переводов документов о советских военнопленных в 1941 году. I. Представитель главного управления СС по вопросам расы и…

  • beim häuten der zwiebel

    Соответственно, Зыков как главный идеолог принял самое активное участие, особенно на начальном этапе, во всей этой пропаганде. Были организованы две…