Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Category:

оплеуха Сталину или грузинский след в истории с сообщением агентства «Гавас» (1)

Вечером 27 ноября 1939 года французское новостное агентство «Гавас» распространило сенсационное сообщение о якобы состоявшемся 19 августа заседании Политбюро, на котором Сталин объяснил узкому кругу приближенных, почему Советскому Союзу выгоден пакт с Германией. Основные тезисы Сталина в изложении «Гавас» выглядели так:
- если СССР заключит договор с Францией и Англией, Германия откажется от нападения на Польшу, тогда войны удастся избежать, что не в интересах СССР
- если же СССР заключит договор с Германией, Франция и Англия будут вынуждены вступить в войну, а СССР сможет остаться в стороне от конфликта и выжидать
- Германия готова отдать СССР часть Польши вплоть до предместий Варшавы и Галицию, предоставить свободу действий в Прибалтике и Бессарабии, уступить в качестве зоны влияния Румынию, Болгарию, Венгрию, а, возможно, и Югославию
- в случае поражения Германии в войне у Франции и Англии будет достаточно сил, чтобы оккупировать Берлин. Поэтому надо помогать Германии экономически и одновременно вести коммунистическую пропаганду в странах англо-французского блока.
- в случае же победы Германии, у нее появится так много новых колоний, которые нужно будет приспосабливать к немецким порядкам, что ей станет не до нападения на нас
- итак, для СССР важно, чтобы началась война между Германией и англо-французским блоком и чтобы она длилась как можно дольше.

30 ноября в «Правде» с опровержением выступил сам Сталин. Он назвал сообщение «враньем, сфабрикованным в кафе-шантане» и пояснил, что «не Германия напала на Францию и Англию, а Франция и Англия напали на Германию, взяв на себя ответственность за нынешнюю войну».

В послевоенные годы подлинность этой речи Сталина не раз становилась предметом оживленных исторических дискуссий.

1. Гипотеза Йекеля-Случа.
Eberhard Jäckel «Eine angebliche Rede Stalins 1939» (там же см. французский оригинал сообщения)
С.З.Случ «Речь Сталина, которой не было» (там же см. русский перевод сообщения)

В 1958 году немецкий историк Эберхард Йекель первым предпринял попытку разобраться с первоисточниками. Он утверждал, что исходное сообщение «Гавас» появилось лишь в одном журнале, женевском Revue de droit international и не было перепечатано ни одной газетой, французской или немецкой. Йекель приводит французский текст этого сообщения, ставший с тех пор каноническим (далее Havas,F-39).
Полтора года спустя, 12 июля бывший женевский корреспондент «Гавас» Анри Рюффен (Henry Ruffin) опубликовал в Journal de Genève статью «Deux documents» («Два документа», далее Ruffin-41). Первым из этих документов оказалась та самая речь Сталина, причем выяснилось, что она попала в новостную ленту агентства именно через Рюффена (Йекель написал Рюффену письмо, и тот подтвердил это лично). В 1942 году вышла книга профессора А. де Лапраделля (Albert de Lapradelle, «Le marxisme tentaculaire»), одна из глав которой называется «Документы Рюффена». Здесь документов уже четыре: уже известная нам статья Рюффена в Journal de Genève; пояснение Рюффена о том, как речь Сталина попала к нему в руки, полный текст речи (далее Ruffin-42) и «инструкции Коминтерна компартиям Франции и Бельгии», перепечатанные из Tribune de Genève от 19.12.1939, о которых речь пойдет ниже. Наконец, в августе 1944-го Рюффен публикует в вишистском «Revue universelle» статью «Le Plan de Staline», текст речи в которой опирается на версию, напечатанную в книге Лапраделля.
Йекель высказал сомнения в аутентичности речи Сталина, опираясь на следующие доводы:
а) не существует единой версии речи. В Ruffin-41 присутствуют по сравнению с Havas,F-39 несколько дополнительных вставок. В Ruffin-42 еще три вставки. Создается впечатление, что речь редактируется и дополняется с течением времени. На письмо Йекеля с прямым вопросом по поводу этих разночтений Рюффен не ответил.
b) зато существуют различные версии того, как текст речи попал к Рюффену. В Ruffin-41 лапидарная:
Sur l'origine de ce document, je suis obligé de garder le silence : secret professionnel (об источнике этого документа я должен хранить молчание: профессиональный секрет.)
В Ruffin-42 более подробная: в течение всего ноября среди журналистов бродили слухи о каком-то тайном заседании Политбюро, на котором были приняты важные для судеб Европы решения. Все усилия Рюффена получить информацию из достоверных источников были тщетны, но затем
Enfin j'ai eu l'occasion, inattendue et inespérée, d'approcher l'un des hommes les plus haut placés et dont les renseignements ne peuvent être mis en doute. Il m'a donné les précisions suivantes, que j'ai enregistrées le plus fidèlement possible. (Вдруг неожиданно представилась возможность войти в контакт с высокопоставленным лицом, чья информированность не вызывала сомнений. Это лицо и предоставило сведения, которые я записал как можно точнее.)
Наконец, в статье 1944 года Рюффен рассказывает, что сидел вечером 27 ноября, ничего не подозревая, в своем женевском бюро, когда его посетил
d'un homme apartenant à la diplomatie, et dont la vie, l'intelligence et le caractére imposaient à chacun le respect (человек из мира дипломатии, чьи жизнь, разумность и характер вызывали уважение.)
Он передал Рюффену документ, который Рюффен после «внутренней проверки» тем же вечером переправил в Париж.
c) наконец, Йекель проследил источник второго документа из статьи «Deux documents» (Ruffin-41). Этим документом были «инструкции Коминтерна компартиям Франции и Бельгии», которые, по мнению Рюффена, подтверждали аутентичность речи Сталина. Рюффен указал, что впервые «инструкции» были опубликованы в парижской газете L'Ordre national 11 декабря 1939 г. Йекель нашел экземпляр этой довольно редкой газеты и выяснил, что инструкции действительно в ней напечатаны, но с подзаголовком «fiction prophétique», т.е. местный эксперт по большевизму пытался предугадать, как могла бы выглядеть инструкция Коминтерна. В предыдущем номере той же газеты была опубликована столь же фиктивная «директива Гитлера». Однако, «инструкции» были 19 декабря перепечатаны Tribune de Genève, которая выдала их за реальный документ. Там их, по всей видимости, Рюффен и обнаружил.
Исходя из вышесказанного, Йекель заключил, что речь Сталина не может восприниматься историками как серьезный источник, хотя в то же время не исключил возможности того, что Сталин действительно руководствовался изложенными в ней мотивами.

В 2004 г. историк Сергей Случ ознакомил с основными положениями статьи Йекеля российских читателей. Помимо прочего, он систематизировал дополнения к начальному тексту речи, появляющиеся в Ruffin-41 и Ruffin-42.
К этому времени, однако, обнаружилось два новых, неизвестных Йекелю, источника – перевод сообщения агентства «Гавас» на немецкий, пересланный немецким МИДом посольству в Москве с просьбой обратить внимание Наркоминдела на желательность ответа через советскую прессу (далее Havas,G-39) и документ, найденный историком Татьяной Бушуевой и опубликованный ей в рецензии на книгу В.Суворова в «Новом мире»:
В секретных трофейных фондах Особого архива СССР удалось обнаружить сведения о том, что 19 августа 1939 года, то есть за четыре дня до подписания советско-германского договора о ненападении (пакта Молотова — Риббентропа), Сталин срочно созвал Политбюро и руководство Коминтерна. На этом заседании он выступил с речью, текст которой у нас никогда не публиковался... Приведенный текст речи Сталина воспроизводится на основе ее французской копии, сделанной, вероятно, кем-то из Коминтерна, присутствовавшим на Политбюро.

Случ проверил эту информацию и обнаружил, что обсуждаемый документ на французском языке (далее Vichy-40) находился в фонде 2-го бюро Генштаба французской армии, в деле, содержащем материалы за период с 1918 по 1940 г. о различных аспектах деятельности ФКП, ее связях с компартией Германии, а также о полицейских мерах по борьбе с коммунистическим движением. Текст речи Сталина предварял официальный бланк Государственного секретариата по военным делам правительства Виши, на котором стояла резолюция: «Документ из надежного источника о коммунизме. Использовать, принимая во внимание указания, которые должны быть даны офицерам М.А [Menées antinationales – "антинациональные происки" - название одного из подразделений секретной службы правительства А. Петэна в Виши.]. Директивы представить нам»
Хотя сама резолюция не была датирована, на второй странице, там, где начинался текст речи Сталина, нашлась проставленная от руки дата «23.12.1940». Новая версия текста речи оказалась ближе всего к Ruffin-42, но имела некоторые расхождения: к примеру, в Ruffin-42 французским коммунистам предписывалось заниматься «подкупом полиции», а в Vichy-40 - «деморализацией армии и полиции». Уникальна и концовка речи в Vichy-40, ее нет ни в одной из прочих версий:
Товарищи, верьте товарищу Сталину, вождю мировой революции. Будьте уверены, большевистско-социалистическая революция восторжествует, несмотря на все препятствия. Работайте смело под его руководством. Да здравствует Коммунистический Интернационал!

По мнению Случа, утверждение Бушуевой о том, что ей в руки попала копия настоящей речи Сталина безосновательно. На самом деле, это один из вариантов все того же изначального сообщения «Гавас», подвергшегося редактированию под влиянием политической конъюнктуры во Франции. Концовка позаимствована из стенограммы XVIII съезда ВКП(б) или какого-то другого партийного мероприятия. Схожесть Vichy-40 и Ruffin-42 Случ объясняет тем, что к редактуре приложила руку секретная служба Петэна. Возможно, именно этим объясняется нежелание Рюффена продолжать переписку с Йекелем.

2. Гипотеза Раака.
В. Л. Дорошенко, К. В. Павлова, Р. Ч. Раак «Не миф: речь Сталина 19 августа 1939 года» (там же см. немецкий перевод сообщения)
Ричард Раак «Новые сведения о речи Сталина 19 августа 1939 г.»

Американский историк Ричард Раак оспорил некоторые выводы Йекеля и Случа. Во-первых, он обратил внимание на ошибочность утверждения Йекеля о том, что сообщение агентства «Гавас» было опубликовано лишь в Revue de droit international. На самом деле, речь была напечатана 28-29 ноября как минимум в десятке французских газет, в т.ч. в Le Figaro, Le Petit Journal, Le Journal, Le Temps, L'Action française, а также в брюссельской Le Peuple и в голландских Nieuwe Rotterdamsche Courant и De Telegraaf.
Кроме того он пристально изучил немецкий перевод сообщения «Гавас» (Havas,G-39) и обнаружил в нем некоторые расхождения с французским текстом (Havas,F-39). К примеру, везде, где в немецком тексте использовалось выражение «sowjetisches Deutschland» («советская Германия», речь идет о неизбежной, по мнению докладчика, советизации Германии в случае ее поражения в войне), во французском стоит просто l'Allemagne.
Раак объясняет расхождения тем, что помимо редакторской правки, которой сообщение «Гавас» подверглось в газетах, во Франции существовала военная цензура. Идентичность искажений во всех французских публикациях 28-29 ноября свидетельствует о том, что исправления и сокращения были сделаны по требованию цензора. Немецкий же вариант, который с точностью до двух слов, совпадает с вариантом, опубликованным в Nieuwe Rotterdamsche Courant (в Голландии цензуры не было), можно принять за исторический доцензурный текст.
Кроме того Раак соглашается со Случем в том, что версия Vichy-40, обнаруженная Бушуевой, не является оригиналом речи, а лишь одной из модификаций исходного сообщения. Наличие дополненных по сравнению с версиями 39 года источников Ruffin-41 и Ruffin-42 Раак комментирует лапидарно: «По не вполне понятным причинам различные производные копии этой речи были опубликованы и в ходе Второй мировой войны в вишистской Франции».
Наконец, Раак приводит следующую, очень любопытную, подробность. В 1956 году бывший польский дипломат, а тогда заместитель директора Гуверовского института Витольд Свораковски (Witold Sworakowski) вступил в переписку с Анри Рюффеном, желая уточнить историю появления речи Сталина. Рюффен оказался более словоохотлив, чем в шедшей почти параллельно переписке с Йекелем и рассказал, что
[Рюффен] был одним из трех женевских журналистов, которым 27 ноября 1939 г. были доверены копии текста речи Сталина. А передал их ему Харитон Чавишвили (Khariton Chavichvili), представитель Грузинского национального правительства в изгнании. По мнению Рюффена, большевистские функционеры Женевского отделения Лиги Наций и Министерства иностранных дел в Париже стремились поначалу воспрепятствовать распространению агентством «Гавас» полученной информации. Когда же этого сделать не удалось, они пытались не допустить ее опубликования.

Удивительно, но Раак в дальнейшем практически не уделяет внимания этому вполне сенсационному признанию Рюффена. В приведенной цитате он видит лишь подтверждение своего предположения о цензурной обработке, которой подверглась речь перед публикацией в газетах.
В отличие от Случа Раак считает, что заседание Политбюро 19 августа 1939 г. действительно имело место, и Сталин произнес на нем речь, которая наиболее точно воспроизводится в не подвергнутом цензуре источнике Havas,G-39.

3. Незамеченный источник.
Разумеется, исследователь сегодня находится в гораздо более привилегированном положении по сравнению с временами Йекеля. Благодаря электронным библиотекам, которые занимаются ретрооцифровкой старых газет, мы можем проверить факт публикации сообщения «Гавас» за считанные минуты. Действительно, оно находится практически во всех французских газетах 1939 года, представленных в библиотеке «Gallica»:
«Pourquoi l’U.R.S.S. a signé son accord avec l'Allemagne» (Le Figaro, 28.11.39), «Pourquoi l’U.R.S.S. a signé son accord avec le Reich» (L'Action française, 28.11.39), «Le jeu soviétique avec l'Allemagne est démasqué» (L'Ouest-Éclair, 28.11.39) «Pourquoi l’U.R.S.S. aurait signé son accord avec le Reich» (Le Temps, 29.11.39), «En lançant l'Allemagne dans la guerre Staline espérait ouvrir la voie au bolchevisme» (Le Petit Journal, 29.11.39), «Ce qui décida l’U.R.S.S. à traiter avec le Reich» (Le Journal des Débats politiques et littéraires, 29.11.39 )
Неудивительно, что уже 28 ноября полпред СССР во Франции Суриц отправляет телеграмму в Наркоминдел:
Сегодня почти все газеты под самыми шумными заголовками поместили переданную Гавасом «из Женевы» очередную сенсацию. С самым серьезным видом приводится содержание доклада Сталина на заседании Политбюро от 19 августа, наметившего курс нашей внешней политики. «Наконец-то снята завеса с русской тайны». Аргумент «доклад Сталина» подан так, чтобы сразу убить несколько зайцев. Наряду с фиксацией тезиса, что СССР сознательно развязал войну (любимый рефрен Блюма) и что мы заинтересованы в максимальной затяжке этой войны, начали подбрасывать ряд соображений о наших планах и расчетах на Балканах которые подозрительно напоминают все, что на этот счет за последнее время лансировалось англо-французской дипломатией. Тут и «согласованность с немцами» захвата Бессарабии и расширение зоны советского влияния не только в Румынии, но и в Болгарии, Венгрии, вплоть до Адриатики. Картина ужасов была бы не полной, если бы не вспомнили главную угрозу, большевистскую, и в «докладе» отводится место и плану активизации большевистской пропаганды и притом, «главным образом», во Франции. Последнее наводит на мысль, что не случайно вся эта сенсация преподнесена накануне созыва парламента и перед обсуждением вопроса о положении депутатов-коммунистов. Все аргументы во всяком случае говорят за то, что вся эта штука проделана по заданиям свыше.
Еще через два дня, как известно, с отповедью «кафешантанным врунам» выступил сам Сталин.

Все перечисленные выше статьи являются перепечаткой известного нам сообщения «Гавас» (Havas,F-39) с минимальными стилистическими вариациями и (в некоторых случаях, значительными) сокращениями. Ни одно из них не подписано, в большинстве есть прямая ссылка на «Гавас». Однако, сконцентрировавшись на тексте «Гаваса», исследователи до сего дня не обратили внимания на еще один прелюбопытный источник. Это газета Le Petit Parisien от 28.11.39, в которой под шапкой «Un document sensationnel» опубликована статья «Staline a poussé l'Allemagne à la guerrе dans l'espoir de bolchéviser l'Europe» («Сталин подтолкнул Германию к войне, чтобы большевизировать Европу»: стр.1, стр.3), которая существенно отличается от всех других французских публикаций тех дней (далее LPP-39). С одной стороны, нет никаких сомнений, что у этой статьи и сообщения агентства «Гавас» был общий первоисточник – некоторые абзацы совпадают дословно. Однако, другие части речи Сталина здесь даются в пересказе, кроме того присутствует несколько отрывков, которых в Havas,F-39 нет. Ну и самое главное - статья не ссылается на «Гавас», ей предпослана врезка «От нашего специального корреспондента», и она подписана Полем дю Боше (Paul du Bochet). Поль дю Боше был женевским корреспондентом Le Petit Parisien, аккредитованным при Лиге Наций.
В сборнике «British documents on foreign affairs» можно прочитать его краткую биографию:
Дю Боше Поль (1887-1974) - иностранный редактор Tribune de Genève [на самом деле на протяжении своей длинной журналистской карьеры дю Боше работал и в Tribune de Genève, и в Journal de Genève, и в Le Petit Parisien - ИП]. Талантливый автор, чья деятельность во французском Сопротивлении во время войны принесла ему награды французского правительства. Его постоянная и мужественная поддержка Англии негативно отражалась на его положении в Швейцарии, но он остался одним из наших лучших друзей... Очень разумный, хорошо информированный и уважаемый журналист. Говорил по-русски[выделение мое - ИП] и на других славянских языках, но не говорил по-английски. Всегда был рад помочь нашей миссии.

Оливье Форсад в книге «La république secrète: histoire des services spéciaux français de 1918 à 1939» упоминает, что имя дю Боше уже в 1929 году появляется в составленном французской секретной службой списке женевских информаторов: «журналисты, аккредитованные при Лиге Наций представляли особую ценность».
К дю Боше мы еще вернемся, а пока попытаемся разобраться, как соотносятся друг с другом имеющиеся в нашем распоряжении источники речи Сталина. Как мы уже знаем, Э.Йекель заметил, а С.Случ систематизировал дополнения к изначальному тексту сообщения «Гавас» (Havas,F-39), появившиеся в Ruffin-41 и Ruffin-42. Кроме того, Р.Раак указал на отличия Havas,F-39 от немецкого перевода Havas,G-39.
Обзор всех этих вставок приведен ниже:

Попробуем на основании таблицы проанализировать известные нам гипотезы.
Э.Йекель полагал, что речь редактировалась и дополнялась с течением времени, т.е. в 1941-1942 г.г. Такая версия никак не объясняет того, что две вставки, которые он считал «поздними», присутствуют уже в LPP-39, две других – в Havas,G-39 и, наконец, все – в Vichy-40.
Те же самые вставки, присутствующие уже в LPP-39 и в Havas,G-39, ставят под вопрос и версию С.Случа, о том. что текст модифицировался секретной службой Петэна после 1939 г.
Ну и, наконец, оказывается несостоятельной и версия Р.Раака о том, что наиболее полным и не тронутым цензурой текстом является Havas,G-39. Действительно, откуда тогда в подцензурной Le Petit Parisien (LPP-39) появились две вставки, в Havas,G-39 отсутствующие.
После сопоставления всех шести источников наиболее вероятным кажется вариант, что «полный» текст речи уже в 1939 г. находился в распоряжении Рюффена и дю Боше, но по разным причинам (в т.ч., возможно, и цензурным) не был использован полностью. Оригинал, однако, сохранился у Рюффена и в 1942-м году был опубликован в книге Ларонделля.
Тогда история изменений текста выглядит примерно так:

Возможной альтернативой является вариант, при котором некоторые вставки (к примеру, 41-2, 41-3, 42-1, 42-3) все же были внесены в текст в 1940 г., но не позднее (если доверять датировке на Vichy-40) 23.12.40.

окончание
Tags: шавишвили
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 117 comments