Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Categories:

кабуки в москве

Москва, 19 августа 1928 г.
Уважаемый Иван Михайлович!1
Вчера труппа закончила гастроли в Москве2 и уехала в Ленинград. Оттуда они вернутся 27-го и тогда вырешится из дальнейший маршрут, т.е. поедут ли они на гастроли в Европу или поедет туда только головка осматривать, а остальные назад в Японию.
На этом остановлюсь далее. Пока же, хоть и с большим запозданием хочу вкратце информировать Вас о нашем путешествии и пребывании в Москве... Буду объективной и буду говорить, главным образом, о наших ляпсусах, а их было не один.

В Цуруге мы сели на пароход с торжественными проводами и т.д. Ягрин со своей стороны сделал все, что нужно, и все было в порядке. На другое утро началась качка, тянувшаяся до самого Владивостока. Почти все слегли. Особенно страдали Сйоцио и жена Садандзи. Конечно, говорилось о том, что лучше было ехать через Корею и т.д. Утром перед Владивостоком все поднялись измученные и больные с единственным желанием - с парохода немедленно переехать в гостиницу, где и отдохнуть, принять ванны и отлежаться до вечера.
На пристани ожидала торжественная встреча РАБИСа3 и властей. На катере приехали заранее журналисты и несколько рабисовцев, от исполкома и др. По совпадению в это утро приехавший из центра военный летчик летал над бухтой и его аэроплан был отнесен актерами также к числу аксессуаров встречи. я их не разочаровывала. В весьма приподнятом настроении мы пристали к берегу. На пароход появился т. Гейцман4 и тут-то и произошла очень неприятная заминка. Оказалось, что они вовсе не рассчитывали перевозить артистов в отель. Комнат не было заказано, да фактически и не было приличных комнат во влад. «отелях». Везде ремонт, даже бани закрыты и т.д. По их плану к пристани должен был подойти состав под вещи, а гостей думали покатать по городу и затем взять на банкет РАБИСа.
Японцы, узнав об этом, еле скрывали свое неудовольствие, но делать было нечего. Покормили завтраком, покатали по городу и привезли в театр Золотой Рог на банкет. Банкет, конечно, начался с опозданием, все актеры (наши) перепились. На сцене шел подозрительной ценности дивертисмент, говорились бесконечные речи и так длилось с 2-х часов дня до 6 веч. Наконец японцы потребовали куда-нибудь их увезти отдохнуть и помыться. Низших увели в баню, где, по их словам, «ошпарили», а головку увезли на квартиру Гейцмана, где хотели перемыть в ванне. Однако гости решительно стали просить хоть один номер в отеле, говоря, что им здесь мыться и переодеваться неудобно. Кое-как Гейцман по телефону, оря на весь дом, добыл один номер в Централе, одной из второразрядных меблирашек, и мы туда уехали. Кое-как растопили там ломаную ванну и Садандзи, Кидо, Икеда омыли свои телеса. Можете себе представить их впечатление от владивостокской культурности! Об этом до сих пор говорят они как об анекдоте, и я сама слышала, как они рассказывали об этом здешним своим посольским. Заключительным аккордом явилась посадка в поезд. Дело в том, что вещи свалили без разбору по вагонам, куда попало. Когда стали садить, люди метались, отыскивая свои вещи, лезли не на свои места, бегали от вагона к вагону. Гейцман выходил из себя. Появились какие-то люди из япконсульства и стали усаживать. Ватанабе - консул, прекрасно говорящий по- русски, слышал все крики Гейцмана и его ругатню. Наконец поезд тронулся, и все вскочили в вагоны.

Через 10 минут по отходе во всем составе потухло электричество, и до 2-х часов ночи со свечами мы ходили по составу, разыскивая и перенося вещи. Старших актеров кое-как уложили. Остальные же многие так и не спали в эту ночь. Потому что вещи их были неизвестно где. Вдобавок, вагон 2-го кл. (Уссур. дор.) оказался грязным, ободранным, по заявлениям актеров, куда хуже их 3-го класса. Покрышки весьма неаппетитного вида, белья постельного на всех не хватило. Многие просидели, не ложась. В другом вагоне оказались клопы: на утро мне демонстрировали покусанные места - японцы ведь равнодушны к своим блохам и ужасно брезгливы к клопам. На другой день разобрались с вещами, получили белье, согласовали дело со столовой. Настроение у всех поднялось. Я вздохнула спокойней.
В Хабаровске произошла встреча, а за Хабаровском вплоть до Иркутска снова начались неприятности. Вы помните, что японцы взяли с собой киноаппарат и фотоаппарат для съемок по дороге. Я была уверена, что Вы вопрос о разрешении на съемку с Гейцманом согласовали. Оказалось, что распоряжения по линии ТО ГПУ не было, и всю дорогу от Хаб. до Иркутска дорожная охрана преследовала нас. К несчастью, форма наших дор. агентов очень напоминает японскую жандармскую форму. Чуть только кто-нибудь вынимал аппарат, агенты устраивали шум, грозя конфискацией, составлением актов и т.д. Я посылала телеграммы в Читу, в Сиб. ПП ОГПУ, ответа не было. В Иркутске мне не дали заснять даже встречу и чуть было не арестовали, как выяснилось потом, меня считали за белую едущую по найму у японцев. Я поняла это, когда на меня в Иркутске был составлен акт как на переводчицу японцев. В тот момент, когда я настаивала на наименовании меня сотрудницей полпредства, сопровожд. труппу, пришла телеграмма из Сибирского ПП ОГПУ и вопрос наконец разрешился. «Жандармы», от которых шарахались Садандзи и др. исчезли. Мы ехали до самой Вятки, приветствуемые почти во всех крупных пунктах РАБИСом и властями. Даже на станциях собиралась публика. Мы раздавали программы, вели беседы - было очень хорошо. Садандзи потом в Москве во всех речах поминал об этом и изумлялся интересу к Кабуки широких масс населения. Нужно отметить, что агитация была поставлена очень высоко. Всю дорогу актеры покупали газеты и журналы, где твердилось о них и были их фотографии. Это страшно им импонировало.

В Вятке произошла кража 2300 руб. у секретаря Кидо – Окума. Нужно сказать, что сначала этот парень таскал все деньги в кармане штанов. Я ему дала инструкции насчет хранения, и деньги стали держать в запертом портфеле в купе, где постоянно кто-нибудь караулил портфель. Но в Вятке все убежали к лавкам кустарей, и Окума тоже не мог усидеть при деньгах. Он вынул их из портфеля, сунул в наружный карман пиджака и тоже побежал покупать портсигары. Там у него деньги и свистнули, когда после 2-го звонка публика хлынула к вагонам. Я сейчас же послала телеграмму в Вятское ГПУ, здесь по приезде доложила и в ВОКСе5 и в НКИД, но о деньгах ни слуху, ни духу до сих пор. Если бы Вы видели, какое магическое действие произвела эта кража. Люди поснимали и упрятали часы и кольца, сидели на своих чемоданах. До самой Москвы разговору было только о ворах и грабителях. Спрашивали даже, не нападут ли на поезд.

В Москве была торжественная встреча на вокзале6. Отвезли их в Большую Московскую. Оказалось, что комнаты были не приготовлены: низшая группа толкалась без мест несколько часов. Поистине - организация приема. Как бы то ни было, первые дни все были довольны, что добрались до места, довольны отелем, приемом и т.д. Несколько оказались в отпусках и отъездах. Компенсировало это - прием у Луначарского и особенно очаровавший их прием у Карахана. Очень благотворно действовала весть о полной распроданности билетов, и весь ажиотаж в погоне за билетами7.

Первым спектаклем шли «47 самураев» и «Танец змеи». Публика встречала вежливо, но прохладно. Не понимали. В «Танце змеи» например провожали молча Сйоцио и аплодировали кордебалету. Однако вторая программа - «Марионетка», «Наруками» - шла уже гораздо успешнее, и актеры почувствовали себя тверже. В общем спектакли прошли, по-моему, гораздо лучше, чем можно было ожидать. «Триумфов» не было но и успеха нельзя было отрицать, мы все, по крайней мере, доказывали успехи им, и, кажется, они охотно этому поверили8.

Все дни в Москве общую благополучную картину омрачили больные. Сколько с этим было возни! Одни простужались (отвратительная погода – дожди и холода), другие маялись с желудками от непривычке к пище. У Энсйо расходились камни в печени. Был вечер, когда он танцевал еле живой, а за кулисами сидел доктор со шприцем морфия. У Сйоцио открылся старый геморрой, который свалил его с ног. Последние спектакли он не играл и уехал в Ленинград только через два дня. Замена больного Сйоцио вызывает ряд других перетасовок. Благо публика не разбирается.

К общей нервной обстановке последних дней прибавился еще ремонт отеля и вытекающие отсюда ряд неудобств: грязь и т.д. Кормят тоже неважно. Хотя берут и дорого. Придя к Маяковскому, устроившему им русско-стильный обед, все ругали отдельный ресторан почем зря.

Вчера они наконец уехали в Ленинград, и я освободилась. Теперь пару слов о их гастролях в Европе. Как Вы знаете, эту удочку они закидывали еще в Токио. Здесь у них на руках оказались предложения из Берлина и Парижа от антрепенеров-белых. Они поставили вопрос перед Каменевой в плоскость санкции ВОКСа. Поскольку убытки наши с этой поездки превышают уже сейчас все предположения, ВОКС не протестовал и даже принял участие, оказывая поддержку в переговорах. Однако, Кидо, очевидно, боясь как бы не обжулили, загнул жесткие условия. ВОКС же поставил условием, в случае гастролей за границей, сложение с себя отправки обратно и еще что-то. Как бы там ни было, пока что ответа утвердительного из Берлина нет. очевидно, и сам Кидо не верит в успех этого предприятия, т.к. перед отъездом в Ленинград заявлял ВОКСу, что они не так уж хотят ехать, что болезнь Сйоцио ставит под сомнение поездку вообще и т.д. Словом, похоже на отбой...

Я все время работала при Садандзи. Ужасно вымоталась и устала. В вуз меня принимают – сегодня ректор сказал мне, что вопрос предрешен. Хотя «покуражились» тожэе немало. Хотели заставить сдавать экзамены из-за разницы программ и т.д. Конечно, влад. Вуз был объявлен никуда не годным, заявляли даже, что с нашего 3-го курса у них принимают только на 2-й. Однако НКИД взял твердую линию, и очевидно, в среду меня окончательно оформят на приемочной комиссии. Счастье мое, что благодаря японцам я на деле продемонстрировала свое знание языка на ряде вечеров и собраний, где переводила. Как только меня примут, НКИД обещает выдавать свою стипендию. Это – 150 р., целое богатство... настроение у меня сейчас расчудесное. Впереди столько нового, интересного. А сегодня была я в только что открывшемся Парке культуры и отдыха (б. Нескучное) и увидела столько ростков социализма, что еще больше хочется работать и бороться за наше прекрасное будущее.

Ну. Простите, за такую саженную хартию, надеюсь, что все же кое-что интересного для Вас, «Кабукиного папаши», в ней есть.

С тов. приветом, Л.Т.9


1 адресат письма - тогдашний советник советского полпредства в Японии И.М.Майский. Письмо цитируется по "И.М.Майский. Избранная переписка с российскими корреспондентами: 1900-1934" (М, 2005)

2 организаторам гастролей пришлось преодолеть немало трудностей. См., к примеру, воспоминания О.А.Трояновского, сына тогдашнего полпреда СССР в Японии Александра Трояновского:
Еще в конце 1927 года начались переговоры о гастролях в Советском Союзе театра Кабуки. Переговоры зашли настолько далеко, что труппа стала готовиться к отъезду. Однако несмотря на постоянные напоминания посольства окончательное согласие из Москвы долго не поступало. А главное, не было подтверждения о переводе значительной суммы денег для финансирования этих гастролей. Тогда отец принял решение перечислить театру Кабуки 70 000 иен из средств, которые ранее были переведены посольству для строительства нового здания. Это было, безусловно, рискованным шагом и являлось нарушением финансовой дисциплины, но отец сознательно решил форсировать события и, поставив Москву перед свершившимся фактом, заставить ее выполнить взятые на себя обязательства. Впоследствии Иван Майский рассказал мне, что однажды утром отец зашел в его кабинет, весь сияющий, как будто у него гора свалилась с плеч, и заявил: «Я получил строгий выговор от Политбюро, но средства, необходимые на покрытие расходов по гастролям, предоставлены». Гастроли Кабуки прошли с большим успехом как в Москве, так и в Ленинграде.
Ср. "Протокол заседания Политбюро от 26.05.1928 г.:
Заявление т. Трояновского
а) Объявить т. Трояновскому строгий выговор за самовольное заключение вопреки директивам НКИД договора с Японским театром Кабуки на гастроли в Москве и Ленинграде.
б) Предоставить требуемые на покрытие расходов по гастролям театра Кабуки 70 тыс. иен за счет сметы НКИД.


3 Всесоюзный профессиональный союз работников искусств

4 Гейцман Илья Моисеевич (1879-1938) - известный анархист, организатор покушения на виленского полицмейстера (1905 г.), политкаторжанин. В 1928 г. был представителем НКИД на Дальнем Востоке. Затем работал директором Центрального военного архива, в 1936 г. вышел на пенсию. Арестован 8.02.38 г. Обвинен в шпионской деятельности в пользу Японии и Латвии. Расстрелян 16.08.38 г.

5 Всесоюзное общество культурной связи с заграницей, возглавлялось с 1925 по 1929 г.г. О.Д.Каменевой

6 ср. описание в письме представителя ВОКСа Д.Новомирского: Я огорчен также тем приемом, который был в Москве оказан труппе: не было оркестра, не было никаких надписей, ничего демонстративного. А между тем японцы этого ждали и были очень разочарованы я лично это знаю досконально из разговоров с отдельными лицами. Встреча была в высшей степени скромная (не только не было представителя правительства, но даже - от Президиума Моссовета; общественным организациям было отказано в праве выступить с приветствием). Действовали мы так по прямым директивам, которые потом были значительно смягчены, чтобы не сказать изменены, в противоположном направлении.

7 см. в письме Д.Новомирского:С самого начала наших разговоров о предстоящих гастролях, когда в Москве еще был тов. Трояновский, мы выдвигали три положения: во-первых, театр Кабуки может и должен иметь художественный успех, что, несомненно, реализуется в политический успех; во-вторых необходимо предоставить труппе наш Большой Театр, так как это, несомненно, будет содействовать успеху театра и значительно увеличит доходную часть предприятия; наконец, в-третьих, необходима субсидия, так как провести такое огромное дело совершенно бездефицитно, имея всего 24 спектакля, вещь неосуществимая. По всем этим трем пунктам мы оказались правыми.......
Все наши театральные спецы, а также представители НКИД были глубоко убеждены и старались убедить нас в том, что Кабуки будет провален в Москве, что мы идем навстречу художественному скандалу, что в театр никто не пойдет и т.д.
Главный администратор гастролей, выдвинутый НКИД, тов. Штейгер художественно выразил эту мысль так: «Мне придется обратиться в Реввоенсовет с просьбой о том чтобы нам ежевечерне направляли несколько рот красноармейцев, чтобы театр не был совершенно пустым».
Он оказался правым: к красноармейцам действительно, почти что пришлось обратиться, но не затем чтобы наполнить ими зрительный зал, а затем, чтобы силой удерживать совершенно неслыханный и небывалый напор публики. Для иллюстрации дам Вам пример.
Когда наконец наши театральные спецы согласились дать один спектакль в Большом Театре, после того как 16 спектаклей в Москве были распроданы до последнего билета, все места в Большой Театр были распроданы - по повышенным ценам в течение нескольких часов. При этом во избежание давки у кассы и барышничества, которое кстати, приняло невероятные размеры в деле Кабуки (билет стоимости в рубль продавался за 15 рублей), были вызваны особые наряды милиции, каждый десяток лиц пропускали под конвоем к кассе, причем каждому выдавалось не больше двух билетов, а представителям общественных организаций не больше 10 билетов. Как видите, в самом деле не обошлось без красноармейцев. Если бы нам дали Большой Театр, мы провели бы гастроли с минимальным дефицитом, ни в коем случае не выходящим за пределы, намеченные нами в разговоре с тов. Трояновским в самом начале наших разговоров, месяцев семь тому назад. Пишу это Вам для того, чтобы доставить Вам вполне заслуженные удовлетворения: Ваши предположения были совершенно правильны, и если Республике нанесен материальный ущерб, то не по Вашей и не по нашей вине.
Успех превзошел все наши ожидания. Но Вы легко поймете, что то пораженческое настроение, которое создалось вначале, нанесло нам большой вред не только тем, что мы не взяли Большого Театра, но и целым рядом других последствий. Так, например, договоры, заключенные нами с общественными организациями, которым мы продавали билеты безусловно невыгодны для нас: мы продавали им спектакли по 1200 руб, что является просто смешной цифрой, если принять во внимание наши огромные расходы, а также огромный спрос...
На днях Кидо был у тов.Линде и между прочим сказал ему: "Русские гораздо счастливее японцев: японцы платят 18 иен, во всяком случае не менее 10 иен, чтобы увидеть Садандзи, а русские платят 1 рубль". Этим он подчеркнул недовольство японцев нашими низкими ценами.


8 см. в письме Д.Новомирского:Сами актеры очень довольны своими гастролями: они играют в переполненном зале при напряженном внимании и не могут нахвалиться художественного понимая [sic!] нашей театральной публики. Я сам приятно поражен этим фактом, так как моментами, особенно на премьере, я боялся неожиданного смеха, который мог бы породить настоящий скандал.
Однако, несмотря на ужасную и местами невыносимую музыку, публика наша как-то сумела понять своеобразие и художественную четкость японской игры. Мне кажется,что Садандзи и его друзья вернутся в Японию с убеждением, что хотя русские очень невежливы и невоспитанны, но очень сердечны и высоко развиты в художественном отношении.


9 - Терновская Елена Павловна (1901 – 1938), родилась в Верхоянске, участвовала в революционных событиях на Дальнем Востоке (руководителем агитационной группы[агитпоезда назначили] Елену Терновскую, известную дальневосточную комсомолку, очень яркого и талантливого человека.). Затем уехала на учебу в Японию (ей интересовалась японская полиция, см из истории Викторина(?) Попова: В донесениях японской полиции Попов предстает весьма сомнительной личностью, прибывшей на Дальний Восток отнюдь не ради торговли растительным маслом. В донесении, поступившем через два дня после его приезда в Токио, упоминается также о его конфиденциальных встречах со студенткой Еленой Терновской, личность которой также вызывала у японской полиции большие подозрения.)
Вернувшись в Москву, работала переводчиком ("Ад: Сборник рассказов японских пролетарских писателей", М 1929; Сен-Катаяма "Пройденный путь. Воспоминания япон.коммуниста", 1930 и др.), затем контрольным редактором японской секции Издательства иностранных рабочих. Написала несколько статей о Японии ("Как японский империализм готовится к войне", 1933). Арестована 01.11.37 г. в рамках дела, по которому проходили также известный деятель Коминтерна Павел Миф и несколько японских коммунистов. По обвинению в шпионаже расстреляна 10.02.38 г.
Tags: документы: КИ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments