Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Categories:

между карьеристами и шкурниками (2)

начало
Должен признать, с ходу идентифицировать респондента мне не удалось. Уж очень мало личной информации удалось вытянуть из него интервьюеру. Самой многообещающей зацепкой казалась газета "Свободное слово", четыре номера которой действительно вышли в 1948 г. в Ландсхуте, но в доступных мне каталогах имя редактора указано не было.
К счастью, оказалось, что респондент дал в рамках проекта не одно, а целых шесть интервью (по разным темам - общая биография, правительство, национальный вопрос, семейная жизнь, общественные иерархии и оккупация), и в одном из них изложил свою биографию более подробно:
- Расскажите нам, пожалуйста о том, как вы получили образование в Советском Союзе?
- Я окончил физико-математический факультет Херсонского университета и с 1921 по 1925 г.г. я был студентом киевского политехнического института. Я поступил туда, потому что не хотел быть учителем, а мне пришлось бы им стать, если бы я не продолжил образование. Я изучал гражданскую инженерию, но уже в 1921-м будучи студентом я начал писать, и писательство увлекло меня больше, чем инженерная деятельность.

- Что вы делали во время гражданской войны и революции?
- В 1919-м я был мобилизован в армию Деникина, как и все студенты. Я отслужил два с половиной месяца, а потом в Одессе в декабре 1919-го, когда армия начала разваливаться, я сбежал.

- Вы симпатизировали в то время лидерам украинских националистов?
- Нет.

- Расскажите о вашей трудовой деятельности в Советском Союзе?
- В январе 1925-го я был избран делегатом Первой Всесоюзной конференции пролетарских писателей. Я представлял группу киевских писателей. На конгрессе я получил предложение работать в ежемесячном журнале Октябрь. Я его принял и проработал там восемь месяцев. Затем я начал работать в московских газетах. Время от времени в Правде, а затем в 1926-м открыли Комсомольскую правду. Я зарабатывал писательским трудом в Москве с 1925-го по 1931-й. В 1931-м и 1932-м я работал в Харькове. Потом я работал в ежедневной газете Коммунист, которая печаталась на украинском. В Комсомольской правде в Москве я работал до 1929-го, т.е. три года, а позже в Социалистическом земледелии. С 1932-го по 1941-й я работал в Киеве. В Киеве в 1935-м и 1936-м я писал сценарии для украинского кинопроизводства, поскольку Киев и Одесса были центрами украинского кинопроизводства. С 1936-го по 1941-й я работал в Советской Украине, ежедневной газете на русском языке, органе центрального комитета коммунистической партии Украины.

- Это была литературная деятельность?
- Не полностью. Я писал очерки, описывающие мои визиты в колхозы и на фабрики. Я должен сказать, что я был специальным корреспондентом, подчинявшимся напрямую редколлегии. Я не был вовлечен в повседневную работу. У меня была фиксированная ставка, которую я получал. 1200 рублей в месяц, за эти деньги я не должен был делать ничего особенного, лишь писать от случая к случаю, к примеру, к годовщине октябрьской революции. Кроме этого мне платили за статьи.

- Можете коротко рассказать о вашей семейной жизни?
- Я женился в 1924-м, в Советском Союзе у меня было двое детей, две девочки. Моя жена была украинкой, она пела в киевской опере. Ее отец был физиком. Я потерял ее в начале войны и дочерей тоже. Я родился в Кировоградской области, где я жил до 13 лет, пока не переехал в Херсон, чтобы пойти в реальное училище. Я жил там и ездил домой лишь на каникулы.

- Кем был ваш отец?
- Крестьянином.
- Каким?
- Середняком.

- В каких организациях вы состояли в Советском Союзе?
- Я входил в Союз Работников Печати и в союз советских писателей. Сначала я был русским писателем, но я писал и по-украински. С 1924 по 1926-й я входил в Перевал, потом я вступил в ВАПП – Всесоюзную ассоциацию пролетарских писателей. Это было до 1932-го, а потом я был в союзе советских украинских писателей. В нем была русская секция, и я был ее членом.

- Почему вы были в русской секции союза советских украинских писателей?
- Когда я приехал из Москвы в Харьков в 1931-м я был членом ВАПП. Мое членство в русской секции было формальным. Я должен сказать. что в 1940-м меня арестовали, и я девять месяцев провел в тюрьме и лагере. Всплыла старая история, поскольку две моих книги были конфискованы НКВД в 1933-м. Первая - история коллективизации, озаглавленная Путь победителей. На украинском она называлась Шлях переможцев. Вторая - сборник рассказов и сценок из крестьянской жизни. Меня много раз вызывали в НКВД, но мой арест в 1940-м, думаю, был вызван тем. что я сделал в сентябре 1939-го. Когда Западная Украина была аннектирована Советским Союзом, большая делегация советских украинских писателей была отправлена во Львов. Мы прибыли туда 26 сентября 1939-го, через три дня после взятия города. В нашей делегации были Александр Корнейчук и Тычина. Нас послали, чтобы мы написали репортажи о братской дружбе между восточными и западными украинцами. За всеми нами следили. В марте 1940-го меня арестовали. Причину мне не назвали, на допросах интересовались всем подряд, начиная с 1934-го года. Людей, которых я встречал, места, в которые я ездил.

Теперь о том, что я делал во Львове и из-за чего на меня обратили внимание. Я искал одного писателя, Евгена Маланюка. Это был украинский эмигрантский писатель, из-за границы выступавший против большевиков. Он был сторонником Мельника, а во время гражданской войны адьютантом Василя Тютюника. В 193?-м он написал стихотворение "Послание Украине". Оно не было напечатано в Советской Украине, но некоторых украинских писателей попросили написать ответ, который опубликовали. Над ответом работали Тычина и Малышко. Младший брат Евгена Онисим служил на хорошей должности в народном комиссариате просвещения в Москве. Он занимался методологией. Евген жил во Львове, и я попытался провести небольшое расследование, чтобы узнать, что с ним, и рассказать Онисиму. Онисим никогда не признавался, что Евген - его брат. Он просто говорил, что они – однофамильцы. В 1926-м, когда Онисим закончил университет, он спросил меня, должен ли он публично отречься от брата. Я посоветовал ему не выдавать, что они – братья, а говорить об однофамильце. И в сентябре 1939-го я по собственной инициативе, не поговорив с ним, начал искать Евгена. Чтобы потом устроить Онисиму сюрприз, поскольку я ездил в Москву несколько раз в год. И вот мне сказали, что Евген умер в июле 1939-го. На самом деле, он не умер, потому что я встретил его позже здесь, в Германии. Евген просто попросил друзей распространить слух о его смерти.

И вот выяснилось, что я искал Евгена во Львове, и НКВД интересовалось, были ли у меня ранее контакты с львовянами. И потом они послали меня в лагерь. Но я сидел в лагере, который был много лучше других лагерей. Он был на юге, под Одессой, всего на 1000 заключенных. Я работал в конторе. Меня осудили на восемь лет, но я отсидел лишь девять месяцев. Причиной тому друзья-писатели, протестовавшие против моего ареста. Эти писатели, некоторые из них сотрудничали в Правде и входили в Союз советских писателей, направили летом 1940-го протест в Президиум Верховного Совета Советского Союза. И в октябре Президиум меня освободил. Но меня выпустили лишь 30 декабря, так как им понадобилось полтора месяца, чтобы найти, где я был, в каком лагере. В январе 1941-го я вернулся к своей работе в Советской Украине, где и трудился до начала войны.

Меня мобилизовали 8 июля 1941-го и направили в небоевое соединение, в котором было 1200 человек. Нас послали в Ростов, я выступал с лекциями перед войсками, но большую часть времени мы отступали. Это продолжалось до конца октября. К этому времени у нас осталась лишь малая часть Украины вокруг Ворошиловграда. В ноябре я был в Куйбышеве, где меня взяли в штабные кадры, насчитывавшие 140000 человек. Потому что в каждой армии должен был быть писатель и поэт, которые писали бы в армейскую газету. У меня был чин капитана. Я был взят в плен 1 августа 1942-го под Ржевом. До этого 24 дня мы бродили по лесам с оружием, пока немцы нас не нашли. Нас всех послали в офицерский лагерь военнопленных. Я видел сотни людей, умерших там. Они давали нам буханку хлеба на двенадцать человек, я высох и потерял большую часть зубов. Наконец, меня вызвали к немецкому эксперту по имени Альбрехт. Он задал мне вопросы, попросил относиться ко мне лучше. Через несколько недель он забрал меня и послал в Ригу, где я присоединился к 40 другим писателям и артистам.

Мы были под охраной, но на хорошем содержании. Нам приказывали писать. Я отказался и мне пришлось чистить картошку на кухне для всей группы. Одна женщина, жена бывшего латвийского министра, попросила меня все же уступить и предложила независимую работу. Мне было поручено написать книгу о Великой Германии и было разрешено ездить по всей оккупированной нацистами Европе, собирая материал. Я должен был написать книгу по-русски для публикации на оккупированных территориях. Я так и не написал эту книгу, но я редактировал журнал Вольный пахарь, который печатали в Риге для крестьян. Он выходил без немецкой цензуры. Я собрал других писателей и мы выпускали его.

- Поддерживали ли вы генерала Власова?
- Нет, я не поддерживал Власова, я не считал возможным сражаться с нашими братьями, я хотел лишь политической организации для борьбы с большевизмом. Я рассуждал примерно также, как большевики, когда они сидели в Западной Европе во время первой мировой войны.

Тут, наконец, появляется след, по которому можно найти имя
Вольный пахарь: Ежемес. журн. / Ред. А.Г.Каракатенко. P., 1943-1944.
и короткую биографическую справку о респонеденте:
Гаев (Каракатенко), Аркадий Герасимович. Критик, литературовед и публицист. Родился на Украине. Окончил физико-математический факультет. Работал в центрально-республиканской печати с 1922 по 1942 гг. В эмиграции сотрудничает во многих изданиях, главным образом Института по изучению СССР.

Биографию Аркадия Герасимовича можно условно разделить на три этапа: довоенный, военный и послевоенный, причем чем дальше в прошлое, тем более туманной она выглядит. Начнем поэтому в обратном хронологическом порядке.

1. После войны.
Каракатенко некоторое время, как и подавляющее большинство оставшихся на Западе коллаборационистов, находился в лагерях для перемещенных лиц (дипи). П.Н.Базанов в книге "Издательства и издательские организации русской эмиграции" указывает:
В дипийских лагерях РНД успело выпустить только 2 номера газеты «Свобода» (редакторы В. И. Скороков и А. Г. Каракатенко, тираж 300 экз.), из которых разошлось только 20% тиража. (РНД - Российское народное движение, организация, созданная в 1948 г. Романом Гулем)

1950 г. датированы приведенные выше интервью. В 1952 г. К. (под псевдонимом Аркадий Гаев, которым и пользовался до конца жизни) опубликовал в мюнхенском журнале "Литературный современник" воспоминания о Маяковском "Дважды потерявший себя". Двумя годами раньше в Мюнхене под патронажем американской разведки был открыт Институт по изучению СССР (просуществовавший до 1970 г.), и К. стал его научным сотрудником.
В 1955 г. он напечатал в выпускаемой институтом серии "Исследования и материалы" две брошюры - "Цензура советской печати" и (в соавторстве) "Двадцять п'ять років життя українського громадянина в СССР". К. активно сотрудничал в эмигрантской печати, публикуя статьи как на общеполитические, так и на литературные темы - "Великая ленинская культурная революция", "Молодежь в советской литературе", "Б.Л.Пастернак и его роман "Доктор Живаго", "Советская художественная литература послесталинского десятилетия" и пр.
В 1960-х годах вышло две брошюры на английском - "Youth in ferment" (1962, в соавторстве) и "The great decade in Soviet agriculture" (1964), которые были изданы все тем же Институтом по изучению СССР. Должность К. на тот момент именовалась "старший аналитик".
А.Г.Каракатенко умер в 1970 г.

2. Война.

В сборнике "Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне " (т.5, кн.2) цитируется сообщение ОКР Смерш Вологодского гарнизона о задержании немецких агентов-парашютистов от 20.09.44.
Задержанные агенты Соколов и Шеховцев среди преподавательского состава разведшколы в мест.Печки под Псковом, где они обучались в конце 1943-го, называют:
Каракатенко — украинец, лет 40-45, высокого роста, волосы рыжеватые, нос длинный, губы выпяченные, толстые, зубы редкие. В прошлом журналист. Преподавал пропаганду / Каракатенко — русский, преподаватель пропаганды.
В примечании указывается:
Каракатенко Аркадий Герасимович, кличка «Аркадий Гаев» — нач. пропагандистской группы при отделе A главной команды «Русланд Митте».
Таким образом, если верить авторам сборника, псевдоним Гаев появился у К. уже во время войны. В гарвардском интервью К. упоминает об операции "Цеппелин" по забросу в советский тыл портативных типографий, но умалчивает о своей деятельности в качестве преподавателя разведшколы.

Ветеран Великой Отечественной войны Н. М. Иванов в своей книге "Невозвратимое. Записки старого псковича." рассказывает:
На рубеже двадцатых и тридцатых годов чердак дома, в котором квартировала наша семья, притягивал меня, как магнит. Точнее не весь чердак, а только один его угол, заваленный макулатурой. Там и были раскопаны тоненькие тетрадки журнальчика «Бюллетень железнодорожника», заполненные почему-то не служебными инструкциями для путейцев и эксплуатационников, а незрелыми опытами начинающих поэтов и прозаиков. Первый номер 1919 года открывался стихами Игоря Свободина:
С Новым годом, бойцы - коммунары!
С Новым годом, трудящийся люд!
Громче, громче, играйте
Прославляя свободу и труд!
Слава вам, поднимающим молот!
Слава вам, хлеборобы земли!
Слава тем, кто восторжен И МОЛОД,
Слава тем, что в окопы -ушли!..
Далее следовало еще множество. строк, написанных в такой же насильственно приподнятой тональности. Вирши поверхностные и риторические в ту голубую пору жизни показались мне - ученику четвертого класса - чуть ли не гениальными. Выучил их наизусть и декламировал однажды на школьном утреннике.
Новая встреча с «творчеством» Игоря Свободина состоялась летом 1944 года. Теперь он активно сотрудничал в иногда попадавшейся мне на глаза газете «За Родину», издававшейся в оккупированном Пскове на немецкие деньги. Правда, выступал Свободин уже не как поэт, а в амплуа злобного профашистского публициста.
Но тот ли самый? Тот. Правильность моей догадки подтвердил Георгий Бакусов, автор книги «В лесах за Соротью» (Лениздат, 1988), уделивший в ней несколько скупых строк Аркадию Каракатенко «который подписывал свои творения псевдонимом Игорь Свободин. Он настолько угодил «новому порядку», что оккупанты назначили его редактором литературно-художественного журнала «Вольный пахарь», до выпуска которого дело не дошло.
Каракатенко - фамилия не из благозвучных. Поэту она и вовсе не к лицу. Иное дело - Игорь Свободин. От красивого псевдонима перевертыш не отказался и два десятилетия спустя, переключившись на зловонную прозу. Но его писания до чертиков надоели партизанам. Они послали к нему своего курьера с письмом: прекрати безобразие или пеняй на себя. После этого он словно воды в рот набрал. Этот факт приводится в книге Героя Советского Союза Сергунина И.И. «Давали клятву партизаны» ( Лениздат,1987).
Когда-то Каракатенко-Свободин представлялся мне крупным мерзавцем. Увы, это рядовой оборотень, каких теперь развелось много.

Итак, Каракатенко использовал еще и псевдоним Свободин? Неожиданное подтверждение этому находится в библиографическим справочнике Ю.И.Абызова "Русское печатное слово в Латвии 1917-1944 гг":
"Вольный пахарь". Ежемесячный журнал. Главный редактор Игорь Свободин. Место издания - Псков, факти­чески - Рига. 1943-44.

Сведения об "Игоре Свободине", на первый взгляд, довольно противоречивы. К примеру, Олимпиада Полякова пишет в своем дневнике:
Газета «За Родину» пережила два этапа развития. Первый, когда в ней владычествовал Игорь Свободин. Псевдоним немца, ни слова не знавшего по-русски. Газеты была просто нацистским листком и наполнялась бредом Свободина. Она совершенно не читалась и даже немцам, наконец, стало ясно, что вести газету по-прежнему нельзя. Игоря Свободина убрали. Появился новый штат сотрудников, русских. Газета добилась относительной независимости и скоро приобрела влияние среди русского населения.

В.Батшев указывает в своей книге о Власове, что Игорь Свободин взял у Власова интервью, которое было опубликовано в рижском журнале "Новый путь" в мае 1943 г. Каракатенко, напомню, упоминает о сотрудничестве в "За Родину" (его рассказ о "перевороте" в редакции: "За Родину была также реорганизована, немцев в ней больше не осталось кроме одного русского немца Шмидта", чуть ли не буквально совпадает с описанием Поляковой) и упоминает "Новый путь".

Тот же Игорь Свободин публикует 21.06.43 в газете "За Родину" статью "Мы и иудеи", в которой в частности говорится:
Новая Россия в еврейском вопросе должна разделить позицию, занятую ныне остальными народами Европы. Иудейство - враг народов. Евреи всегда были паразитами в государствах, оказывавших им гостеприимство; они всюду сеяли вражду, подстрекали к войнам, морально разлагали народ, чтобы проложить иудейству путь к мировому господству, все это превратило их в величайшую опасность для человечества.
В Европе жидам больше нечего делать, задача всех европейцев - освободить Европу от иудейской чумы. Теперешняя война раз и навсегда разрешит еврейский вопрос
(цит. по Р.А.Черноглазова "Трагедия евреев Белоруссии 1941-1944")

Наконец, Людмила Осипова рассказывает в книге "Огненные строки":
В фашистской газете «За Родину», выпускавшейся в Пскове, регулярно появлялись статьи некоего Игоря Свободина, который в извращенном свете представлял советскую литературу, искусство, колхозный строй, Советскую власть, партизанское движение. На каждое его выступление партизаны готовили очередной ответ. В личном архиве комиссара 5-й партизанской бригады Героя Советского Союза И. И. Сергунина сохранился один из них, озаглавленный так: «Ответ на статью «Герои и бандиты», опубликованную в No 200 подлой фашистской газеты «За Родину»: Прочитали мы твою 23-ю беседу, сукин сын. Хитро загибаешь. Русских людей, которые не гнут спину перед погаными немцами, ты называешь слабыми духом...
Твоему больному рассудку кажется, что партизаны — трусы. Ты, скотина, смеешь называть трусами людей, которые не жалеют жизни в своей борьбе с захватчиками. По-твоему, сидеть за столом и стряпать грязные проповеди фашизма — настоящее геройство. Эх ты, герой с дырой! ... Предупреждаем: если ты не прекратишь своих „бесед" во славу немецкой каторги, мы сумеем оплатить тебе гонорар сполна...»
В ответ на это И. Свободин написал свою очередную, 24-ю «беседу», после чего был повешен партизанами в деревне Кресты.

Заметим, что тот же самый партизан Сергунин упоминался в качестве источника и в мемуарах Н.М.Иванова. Но по Иванову Свободин не был повешен, а лишь "воды в рот набрал".

Разгадка нашлась довольно случайно. По другому поводу я просматривал власовский журнал "Борьба", издававшийся а Мюнхене в конце 40-х. В рубрике "Из истории РОД" там публиковались воспоминания Вл.Волжанина (изначально статья был подписана "Вл.Волгин", но несколькими номерами редакция опубликовала уточнение). Этот псевдоним принадлежал адъютанту Власова В.Позднякову. И вот что он писал:
Одним из первых документов, показывающих действительное отношение РОД к национал-социализму является интервью ген-лейтенанта А.А.Власова, напечатанное в журнале "Новый путь" N10 1943 г. Этот журнал издавался в гор. Риге издательством "Новый путь", помещавшемся на улице Рихарда Вагнера, д.57 [ср. Редакции этих русских газет разместились в прежнем здании Сегодня на улице Дзирнаву, 57.- ИП]
...Явились к А.А.три журналиста, из которых два были русскими, а третий - немецкий зондерфюрер. Эта группа журналистов была от редакции "Нового пути" и работала в журнале под псевдонимом "Игорь Свободин". Они задали А.А.довольно много вопросов и отчет о беседе напечатали с воем журнале

Итак, "Игорь Свободин" был псевдонимом коллективным, поэтому однозначно связывать его с Каракатенко неверно. Однако, в гарвардском интервью К. не раз проскальзывают пассажи о "мстительных партизанах", поэтому, возможно, история с эпистолярным творчеством партизан все же имела к нему какое-то касательство.

3. До войны.

Удивительно, но материалов о довоенной деятельности Каракатенко, описанной в интервью довольно подробно, мне найти практически не удалось. Я даже предположил было, что и Каракатенко - это псевдоним, но в украинском интернете обнаружилась статья с посвящением
Памяти моего прадеда Герасима Каракатенко
Сочетание имени и фамилии слишком редкое, поэтому можно быть практически уверенным, что ее написал родной или двоюродный внук Аркадия Герасимовича.
В то же время Каракатенко - действительно не вполне "писательская" фамилия, и мы вслед за Н.М. Ивановым можем предположить, что автор уже тогда пользовался псевдонимом, но каким? Как минимум, не Гаев и не Свободин.

В интервью К. упоминает, что входил в литературную группу "Перевал". В этой довольно известной группе в середине 20-х состояли, к примеру, Э.Багрицкий, М.Пришвин, А.Платонов. Потом группа начала распадаться, в начале 30-х была распущена, в 1937-м многие члены группы были репрессированы. Интересно тут то, что два участника группы - Глеб Глинка и Родион Акульшин (Березов) - попали в немецкий плен и после 1945-го остались за границей. В 1954 г. Г.Глинка выпустил сборник "На перевале" с рассказом о группе и биографическими справками. О том, что на западе находился еще один перевалец, не упоминает ни он, ни литературоведы, изучавшие историю "Перевала".
Не находится и никаких следов "конфискованной НКВД в 1933 г." книги "Путь победителей". Другие зацепки - первая всесоюзная конференция пролетарских писателей (январь 1925 г.), журнал "Октябрь", киевская киностудия - тоже ничего не дают.

Наконец, можно заметить, что К. вовсе не так на "ты" с советской литературой, как он пытается показать в интервью. Поэта Бондаревского он почему-то именует приемным сыном А.Толстого; говорит, что был знаком с братом генерала Малышкина, писателем, в то время как Александр Георгиевич Малышкин (кстати, входивший в "Перевал") родственником Василия Федоровича Малышкина не является. Да и рассказ про чудесное освобождение в 1940-м вызывает определенные вопросы. Для полноты картины стоит добавить, что К. почему-то упрямо не называет дату своего рождения - ни в гарвардских интервью, ни в одной послевоенной биографии она не фигурирует.

С другой стороны, рассказ Каракатенко о своей довоенной карьере слишком подробен и богат деталями, чтобы быть просто выдумкой. Точка в этой истории определенно еще не поставлена.
Tags: гарвардский проект
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments