Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Categories:

партсобрание (2)

предыдущая часть

Кирсанова: Теперь вопрос о Чугунове: Это еще более тяжкое преступление. Почему еще более тяжкое. Потому что последний сигнал, который до меня дошел, этот последний сигнал требовал от меня немедленного разрыва с этим гадом, во-первых, во-вторых, - немедленного анализа всего того, что мне было известно о нем, немедленного, чтобы сказать: вот стоит вопрос об этом типе, стоит вопрос таким образом, что он получил выговор о предупреждением.
Не случайно мне известно о том, как он был настроен по отношения к руководству киткомпартии в Коминтерне, как он был настроен придти и об этом рассказать, что он прямо органически не мог слышать имени представителя партии , что нужно искать тут, что не является ли эта ненависть, эта злоба, не является ли она злобой врага, что не может не враг так относиться.
А я занималась только уговорами, уговорами занималась о том, что это отношение преступное, но не доходила дальше того, что я это квалифицировала, как пережитки мелко-буржуазной интеллигенщины, мелко-буржуазной идеологии, мелкобуржуазности, только на этом останавливалась и все.

Если посмотреть все мои разговоры по этому поводу, - я всегда говорила, что здесь преобладает эта безобразная мелко-буржуазная интеллигенщина, что нужно с ней бороться, занималась уговорами и ставила точку; ставила точку для себя, для своих взаимоотношений, с этим мирилась, мирилась совершенно преступно.
Товарищи, я должна здесь сказать о том, что я ни на минуту после разбора дела в Политсекретариате ИККИ, я ни на одну минуту больше не поддерживала никогда, ни в одном вопросе этого гада, его взглядов каких-нибудь антипартийных, - никогда.
И я больше даже скажу, мне не были известны эти взгляды, мне было известно что. Я следила за китайскими газетами на Дальнем Востоке. Я занималась китайским языком, я уже начала сама читать и я иногда со словарей прочитывала целые страницы. Я китайский язык изучала для того, чтобы быть полезной партии в случае нужды с моим прошлым боевым и партийным опытом мне казалось, что я пригожусь на Востоке может быть больше, чем на Западе...

Товарищи, я вам скажу следующее: мое преступление против партии тем более велико, что я видела гадкую, мерзкую, тогда, как мне казалось непартийную позицию этого типа, но я тогда полагала, что не он виноват, что он просмотрел.
Я считаю нужным это сказать здесь, товарищи, не в оправдание своего преступления, а только для того, чтобы снять с меня обвинение в том, что я боролась против киткомпартии, против ее руководства. Не боролась никогда. Кроме уважения к ЦК киткомпартии, кроме иногда, самого большого восхищения политического китайской коммунистической партией, никогда больше у меня ничего не было.
Вот я позволю себе товарищи, прочитать одно из моих писем к этому гаду. Вы мне разрешите это сделать, чтобы вы видели, что я никогда не боролась против киткомпартии, против руководства, а наоборот, я видела мерзкие факты в этой галете, но не реагировала на это. В этом мое преступление.

Вот мое письмо к этому гаду, что мне не нравится, политически не нравится, как партийцу не нравится, весь тон его статьи в газете, а именно, статья и постановка самой газеты. Я пишу: "в твоих статьях в "Рабочем Пути" царствует какой-то беспартийный дух. Нельзя же так. Китайская коммунистическая партия является одной из лучших героических партий Коминтерна. Она имеет за собой Красную армию, отражающую 6-ой поход... А у тебя в газете допускается такие вещи о представителе партии Китая / речь идет о тов. Ван-Мине/" ...
Я очень извиняюсь, что я вас задерживаю, но я хочу отвести от себя обвинение в том, что я боролась против китайской коммунистической партии вместе с врагом. Извиняюсь, я сама осуждала тех, кто плачет в такой момент .....

Вопрос: К какому году относится это письмо?
Кирсанова: - К 1933 г. "Об этом говорит пленум ИККИ, а у тебя в газете допускаются такие вещи, что о представителе партии Китая на похоронах тов. Катаямы, где то в углу написано мелкими буквами и даже без слова "товарищ"
Я сама разобрала это, сама разобралась со словарем китайским в руках, поняла всю преступность этого...
Товарищи, я видела это. Я видела, что газета потом начала исправляться. Но разве для меня не ясно, что это моя слепота по отношению к нему только помогла ему, помогла ему тем, что я ему пишу подобные письма и он, конечно, старается поправить свою газету. Для чего. Для того, чтобы замаскироваться. Ведь это же теперь факт. Если этот гад разоблачен, как враг, как шпион, ведь ясно, что он учитывал эту мою переписку. - Ага, Кирсанова видит такие вещи, за которые меня по головке не погладят. Я могу быть разоблаченным раньше, чем это мне желательно. Поэтому, давай использую это письмо Кирсановой. Для чего. Для того чтобы газету улучшать. Газета улучшалась. К я ему в этом деле содействовала., в деле улучшения газеты.

Что это означало. Это означало, что я помогала ему маскироваться. Ведь тов. Сталин говорил, что враг, для того, чтобы скрыться, должен хорошо работать, иначе он будет разоблачен. Он не должен дать ни малейшей зацепочки к себе. И что же. Ну допустим, что эти письма относятся к 1933 г. Но ведь я же не прекращала с иль переписку. Переписку я прекратила только после этого последнего заседания комиссии, куда я пришла опять в качестве защитника его. В комиссии был председателем тов. Мануильский или тов. Москвин, я не помню. Комиссия, которая в Коминтерне создана для того, чтобы не пропустить ни
одного врага в большевистскую партию, выскрести оттуда все, не пропустить. Я говорю это почему, потому что стоял вопрос о том, давать ему партийный билет или не давать. Я пришла в эту комиссию, чтобы защищать этого негодяя, врага, защищать тем, что вот мне известно его все время активная борьба, мне известна его активная позиция.

Товарищи, мое преступление тем более велико, что я 2 1/2 года не вижу этого гада, совсем не вижу. 2 с лишним года я его не вижу, и я все таки иду туда, в политический орган, чтобы защищать, что мне известна его принципиальная позиция, что он на дальнем Востоке разоблачает троцкистов.
Тов. Титкин здесь говорил о статьях, что я какие то статьи от него получала. Я получила, например его статьи, разоблачающие троцкистов. Я их принимала эа чистую монету. По его предложениям исключались из партии троцкисты. По его предложениям вынесен был выговор краевой газете "Тос", его возмущения троцкистскими вылазками по вопросу о Кантонской Коммуне. Никто не разоблачал этих троцкистских вылазок, а он разоблачал.

И что же, я все это принимаю за чистую монету. Борется активно против троцкизма, борется активно за линию партии, ему дорога партия, Ясно, что это было с его стороны прикрытием, а я принимала за чистую монету. И несла это и говорила: вот его актив в большевистской партии, вот его актив в борьбе за линию партии.
Между прочим, должна сказать, что действительно, когда я подала заявление в партийный комитет, я просмотрела весь свой архив, весь этот мусор, о котором я теперь иначе не думаю. Я все сюда принесла. Я говорю товарищу Волкову и тов. Титкину: вот давайте, разберите это дело, смотрите. Действительно, целый чемодан я принесла...
Товарищи спросят, как же это мои собственные письма оказались у меня. Эти письма оказались у меня таким образом, что он был вызван сюда 2 1/2 года тому назад для отправки его на какую то другую работу, в какую то другую страну. И он приехал со всем этим архивом сюда. Я предлагала этот архив посмотреть. И вот там все эти мои письма оказались. Таким образом они оказались теперь в моих руках. Конечно, это не за весь период, это за тот момент, когда он приезжал и привез сюда весь этот хлам.

Но, товарищи, обвинение меня в том, как это сказано: связь с врагами, - понимать это в том смысле, что я с врагами была связана хотя бы в какой нибудь мере, потворствуя их не только работе, но намекам на антипартийные контрреволюционные взгляды, - этого не было. Это я могу доказать. Этого никогда не было. Наоборот, непримиримость ко всяким антипартийным взглядам, для того, чтобы бороться, для того,чтобы вынести это на суд руководства. Я думала так: ну, напишу заметку, напишу указание, - исправятся. Газета выправляется, а я не вижу, что газета выправляется именно для маскировки, подлой работы, преступной работы.

Что касается моей работы в Школе, - конечно, критика глубокая, острая, правильная критика. Но, товарищи, все-таки в работе в Школе была и такая доля работы, которая говорит о том, что мы держались весь коллектив, все время на таких партийных позициях, о которых каждому из воспитываемых нами было видно, какие требований нужно предъявлять к каждому члену партии.
Я не хочу говорить о том, что было и положительного в моей работе, потому что это положительное в свете всех этих преступлений, меркнет. Но я прошу об одном: вынести осуждение, сказать свое слово, но оставить меня в рядах партии, для того, чтобы я могла доказать, именно в рядах партии, что я научилась под руководством партии бороться с врагами. Ведь все это очищение, - в значительной мере ведь я принимала участие в этом, инициативу проявляла в этом. Во многих, многих случаях я проявляла инициативу. Значит способности эти у меня есть, заложены они были. Они теперь развились, это я вижу.

Вопросы:
- Какая была связь товарища Кирсановой о Рааумовым, с врагом народа?
Тов. Кириакиди: - Вы сказали, что вы чувствовали в Серебрянском чужака, а как же чужак может оставаться в рядах партии.
Чей объясняется, что в связи с обсуждением февральско-мартовского пленума ЦК партии и критикой ошибок нашей парторганизации в том числе к тов. Кирсановой, вы совершенно не сказали нам о том, что вы ходили в НКВД к тов. Ежову с представлением документов о положительной работе Серебрянского.
Ланде: - У меня вопрос относительно устранения из Школы тов. Фадеевой. За что она была уволена?
Иванова: - Я доводила до сведения секретаря парткома и членов парткома об устройстве тов. Кирсановой в Ин-т иностранных языков двух жен командиров нашей подшефной батареи краснофлотской, причем они оказались личностями враждебными, бывшие жены белых офицеров и даже больше, я точно не знаю. Я не знаю, как партком разбирал это дело и в чем суть. Но тов. Кирсанова и наш Отдел Кадров очень настаивали на том, чтобы отобрать из этого учебного заведения анкеты и рекомендации, данные туда этим лицам. Оттуда их не получили. Как это дело было разобрано дальше?
- По чьей рекомендация поступил сюда вахтером враг народа Медников?
- Кроме того, что т. Кирсанова была связана с Серебрянским, не имела ли она связи с другими троцкистами, и если имела связь с ними, то почему?
- Тов. Кирсанова говорила о том, что было окружение у Чугунова какое-то, люди, которых она характеризовала, как интриганов. Кто были эти интриганы, не были ли это соратники Чугунова?
Соловьева: У меня вопрос тов. Титкину. Были ли сигналы со стороны парткома в Коминтерн и в Райком о связи Кирсановой с врагами народа и вообще какая связь парткома с Коминтерном и бывал ли на беседах тов. Титкин как секретарь парткома о работе в Школе?
- Тов. Кирсанова известно ли вам, что до сих пор в школе есть переводная литература на испанский язык, как известно сделанная явно враждебными элементами?
- Тов. Кирсанова одно время заявляла партийному комитету о том, что у нее кто-то из родственников оказался врагом народа. Какие родственники еще имеются у тов. Кирсановой, есть ли братья и что они делает?
Второй вопрос: положение мужа дочери?
Третий вопрос: есть ли у тов. Кирсановой еще дети и был ли еще муж. Если был, что он делает сейчас и где находится?
- На одном из собраний выступал наш комендант и говорил, что в момент разбора дела Серебрянского вы ходили к нему с цветами, когда уже был вопрос решен и ему дали строгий выговор с предупреждением?

Кирсанова: Относительно моих связей с Разумовым. Разумова я знала только как секретаря татарского Обкома и только с этого момента. Раньше я его никогда нигде не встречала. Знала по партийным материалам, но никогда личной связи я с ним не имела. Конкретно, встретилась я с ним впервые во время съезда колхозников в Татарии, куда я ездила по согласованию с ЦК партии с нашей делегацией. ...
Рааумова я видела в президиуме и больше не видела. С Раэумовым я была связана по нашей практической работе. Утвержденный маршрут по Татарии, утвержденный ЦК, для практики, я проводила через Разумова. И при Разумове и после Разумова наша делегация всегда ездила в Татарию. Когда Разумов переехал в Восточно-сибирский край, и туда наша делегация ездила на объединенный съезд, не помню хорошо, - на такой широкий съеэд культурников, фельдшеров, врачей и т.д. Эта делегация была послана о санкции ЦК, но во время поездки этой делегации Разумов показал себя в смысле бытовом; отвратительным типом и я об этом заявила в ЦК партии и в Коминтерн, в связи с тем, что одна из товарищей этой делегации ухе хотела остаться в Восточной Сибири в качестве жены этого Разумова... Другой никакой связи с Разумовым у меня никогда не было. Видела я его в последний раз в торжественной обстановке в Кремле, поздоровались и больше ничего, даже не разговаривали ни одной минуты, потому что его отвратительное поведение с нашим товарищем из делегации ... словом я видела в нем нечистоплотного человека.

Тов. Кириакиди спрашивает относительно Серебрянского, что если он был чужаком, то как же он мог быть в партии. Он был чужаком в том смысле, что он не соответствует всем требованиям большевистской партии. Я видела в нем чужака, но считала, что его можно довоспитать.
Тов. Ежову характеристики я передала. Что, это было против всей парторганизации. Нет, это не было так. Это было до решения в Районном Комитете партии. Это было до исключения.
Залман: До какого исключения, до второго или до первого?
Кирсанова: До какого второго исключени?
Залман: До ареста.
Кирсанова: До исключения, одновременно с решением Райкома и тов. Ежову я передала.
Залман: Какую роль вы сыграли после того, как он первый раз был исключен и потом был восстановлен? Эти документы сыграли роль в восстановлении .

Кирсанова: Товарищи, во-первых точно, что это было одновременно, и в Районный Комитет я шла и передавала, отнесла в Секретариат и больше ничего, передала и ни слова не сказала. Я не оправдываю себя и не защищаюсь этим. Одновременно это было.
Какую роль я сыграла в его восстановлении. Это восстановление меня ошеломило, также, как и всех остальных. Мы пошли на партийное собрание, чтобы сказать о том, что исключен этот самый тип. Мы все шли на партийное собрание с Гоголевского 14 на Волхонку. И в это время мне позвонили. Мне даже Серебрянский позвонил о том, что он восстановлен в партии, что ему об этом сообщил сейчас по телефону секретарь тов. Дризула. Пользуясь вертушкой я позвонила тов. Дризулу, насколько это достоверно. Он говорит: достоверно. Чем же мы будем руководствоваться на партийном собрании сегодня, я его спросила. Тов. Дризул сказал, руководствуйтесь нашим решением. Я, придя на партийное собрание, предложила немедленно же отправиться в Районный Комитет партии тов. Залман и поручила ей это проверить непосредственно там. Я была в таком же недоумении, почему он восстановлен. Никакой абсолютно роли в этом деле не играла. Больше, товарищи, я скажу вам, что в то время, когда он был восстановлен, в это время для меня была ухе совершенно ясна его физиономия и я принимала участие в резолюции, которая его характеризовала. Больше того, я его сняла из Школы по политическим мотивам, несмотря на его восстановление, причем мне было сказано, что можно подождать с его снятием.

За что я сняла с работы тов. Фадееву. Ее сняли по несоответствию для партийно-воспитательной, большевистской работы. И одним из моментов было .то, что она работала в органах Колчака и об этом не со всей ясностью сказала, не со всей ясностью об этом заявила в нашей организации, в наших анкетах. Вот что послужило поводом.

Вопрос тов. Ивановой, этот вопрос и парткому и мне. Как партком реагировал. Комиссар подшефной части нашей на Черном море и командир той же части обратились ко мне о просьбой содействовать их женам устроиться в Институт иностранных языков для изучения иностранного языка. Я им обещала оказать это содействие, но потребовала, чтобы мне прислали не личную рекомендацию /хотя он и комиссар и командир/, но чтобы рекомендацию мне дала партийная организация. Такую рекомендацию партийные организации прислали. Но вместе с тем, почти одновременно я получила письмо о том, что одна из рекомендуемых скрывает свое прошлое, что она дочь генерала. Я тотчас же задержала этот вопрос и тотчас же сообщала об этом в партийную подшефную организацию... По этим нашим данным, по моему заявлению дело дошло до конца об этой жене комиссара. Она оказалась действительно дочерью генерала. Почему. Вчера получено письмо, где тов. Карандин сообщает, что все полностью подтвердилось по отношению этой особы. Когда тов. Волков ездил в подшефную часть, он выяснил, что партийная организация не давала характеристики, а эту характеристику составил тот же комиссар и дал ее подписать парторгу.

Кто подозревался мною, как интриганы в газете. Там были люди, исключенные из партии, исключенные во время чистки из Китайского Института. Там были люди, связанные с таким типом, как Замков, которого я лично разоблачила во время чистки, который является перебежчиком через границу. Об этом я сообщала неоднократно. Вот кого я имела в виду.

Вопрос: А эти люди писали в газету?
Кирсанова: Этого я не могу сказать, возможно что писали, возможно -не писали. Я же не знаю авторов, кто они и что они. Абсолютно не могу ответить на этот вопрос. Кто писал не знаю.
Относительно переводов на испанском секторе - не знаю. Какой перевод, на какой язык.
Голос с места: С русского языка, с Ленинских трудов на испанский язык.
Кирсанова: Нет, не знаю.
Голос с места: Клавдия Ивановна не знает конкретно тех материалов, которые мы за последнее время обнаружили.

Кирсанова: Кто у меня арестован из родственников, муж моей сестры, с которым я ни виделась с 1918 года. В 1918 г. я работала на Урале, он был там техническим директором большого завода и во время колчаковщины он оставался там, как сторожил. Мою сестру, его жену пороли за то, что я действовала в армии, была на фронте. Ни с сестрой, ни с ним я даже родственных связей не поддерживала. и сообщила об этом в партийный комитет, когда мне стало известно о том, что он арестован.
Вместе с этим типом арестована и его дочь. Эта дочь его жила у меня по моему в 1920 г. маленькой, приблизительно 8-ми летней девочкой. Каким образом. Я оставалась на фронте, а моях детей взяли сюда в Москву и эту девочку взяли сюда в Москву и она жила в моей семье.
Она жила у меня пока кончился фронт в 1921 или в 1922 г. Никакой связи как с ее отцом, так и с матерью абсолютно в дальнейшем не поддерживала. Она уехала туда к ним и жила с ними.

Был ли у меня другой муж, кроме тов. Ярославского и были ли дети от этого мужа. Был другой муж. Это было в Якутской ссылке. Была дочь от этого мужа. Что с этим мужем. Я не знаю, что с этим мужем. Почему я не знаю. Потому, что во время февральской революции я с ним разошлась, потому что он был меньшевиком, возглавлявшим околобольшевистскую группу. Я с ним разошлась именно на этой политической основе особенно после того, когда мы оказались в Иркутске на большом митинге, где он выступил самым подлейшим образом против нашей большевистской позиции. Я до этого с ним разошлась, я еще колебалась, я еще думала, что может быть я с ним буду поддерживать эту связь, но это его выступление решило окончательно вопрос, что ни в коем случае. И тут же после собрания, после того, как он выступал против большевиков, когда он подошел ко мне с каким то вопросом, я ему заявила, что сегодня даже моя рука последний раз была протянута ему, когда мы с ним вышли из вагона. С этого момента я с ним разошлась. Встретилась я с ним за все время один только раз, когда он явился неожиданно ко мне после фронта, чтобы я отдала ему девочку, дочь. Я ему в этом отказала, ушла из комнаты,и разговор этим кончился. Я его больше не видела. От одного из товарищей я слыхала /это было год тому назад/, что он работает в его ведомстве, где то в Наркомтяжпроме, но рассказывая об этом,сказал: так и остался гнилым меньшевиком. Больше ничего не знаю. Знаю еще о том, что его арестовывали при советское власти, не знаю в каком году, может быть в 1919 или в 1920, но поручился тогда за него ответственный товарищ и он был освобожден я после этого у них работает где-то.

Относительно дочери и арестованного зятя, мужа моей сестры, нужно сказать, что муж этой дочери тот самый Рыбин, о котором говорил тов. Хрущев, арестованный Рыбин. Этого Рыбина я видела в своей жизнь только один раз. Я его увидела в Севастополе, когда я делала там доклад на активе. Он отдыхал, подошел ко мне после доклада на активе, представился, - что вот я - муж этой Сони, и больше никаких разговоров я с ним не вела. И даже там, на активе я с ним больше не разговаривала. Только поздоровались и разошлись. Второй раз я его встретила здесь на московском активе, в прошлом году. Тут уже даже не разговаривали, а так просто поклонами обменялись.

Относительно братьев, есть ли у меня братья. Братьев у меня нет Один мой брат погиб летчиком во время империалистической войны. Правда, он тогда ушел добровольцем на фронт. Он был студентом технологического института. Я его не видела с малых лет. Он был совсем малышом, когда я попала в тюрьму, на каторгу и ссылку и все эти годы мы были разлучены. Он погиб и я так его я не видела, взрослым я его вообще не видела..Другой мой брат погиб в 1919 или в 1920 году на гражданском фронте в Красной Армии, погиб командиром отряда. Я с ним тоже не успела встретиться. Я была на восточном фронте, а он был где-то на западном фронте. Встретились с ним всего один раз, когда он ехал на фронт и только. И больше я о нем ничего не знаю.

Относительно мужа моей дочери. О его партийной судьбе я не знаю. Дело его разбиралось по моему 5 дня тому назад в КПК. Ничего не могу оказать сейчас по этому вопросу.
Вопрос: За что разбиралось дело, в чем он обвиняется?
Кирсанова: Он проходил обмен партийных документов. Его фамилия Розенберг. Это тот, что был в Испании. Он оттуда был отозван, получил новое назначение, потом дело стояло об обмене партийных документов. Как решился вопрос, - я об этом сказать сейчас ничего не могу. Знаю от товарищей о той, что вопрос стоял о вступлении его в партию. От товарищей из КПК слыхала, что вопрос должен ставиться о вступлении его в партию. Когда он вступил в партию, где и т.д. Идет проверка партийных документов. Каким образом он попал в СССР, в этом духе.
Вопрос: Партийные документы выдали?
Кирсанова: У него партийные документы старые. Идет обмен партийных документов.

Относительно Медникова, - кто его принял сюда по моей рекомендации. Я его приняла без всякой рекомендации. Рекомендацией для меня служило одно обстоятельство, о котором я здесь говорить не могу, и о котором я могу сообщить или председателю собранию, или секретарю парткома или тов. Мануильскому. Приняла я и я же отсюда уволила и я же его передала в органы НКВД сама...

Теперь, относительно того, почему я в НКВД передала эти характеристики Серебрянского. Я тогда передала эти характеристику тов. Ежову, как секретарю ЦК.
Вопрос с цветами Серебрянскому. Возможно, что я ходила туда с цветами, Такого случая я не помню. Возможно, потому что я была у Серебрянокого во время болезни несколько раз и заезжала с дачи. Возможно, что была с цветами. Один раз мы сидели с Серебрянским тогда не очень долго над подготовкой материалов. Я этого даже не скрывала, что я ходила к нему на квартиру не один раз, чтобы взять у него материалы и взять у него записки. И до сих пор у него были записки по нашим программам.

Титкин: Как реагировал партком на то заявление, которое сделала тов. Кирсанова в связи с разоблачением Чугунова. Я уже в докладе говорил, что партком дал оценку, что это было политическое ротозейство со стороны тов. Кирсановой и грубейшая потеря партийной бдительности. Я со всей большевистской решительностью этот вопрос не поставил, не сделал партийных выводов, не просмотрел все прошлые ошибки в свете новых фактов.

Мануильский: Я должен здесь добавить то, что не сказал тов. Титкин. Товарищи из партийного комитета отправились в кадровый отдел ИККИ и говорили с представителем кадрового отдела, который передал товарищам таким образом, что было согласовано с руководством ИККИ: необходимо поставить вопрос на партийном комитете, эту связь раскритиковать, но организационных выводов в смысле снятия никаких не делать -Партийный комитет понял таким образом, что вообще видимо, никаких организационных выводов в отношении Кирсановой не делать. Для того, чтобы была ясность с самого начала, я должен сказать, что Секретариат ИККИ запоздал со снятием тов. Кирсановой., но в дебатах которые мы развернем, мы это скажем.

Титкин: Второй вопрос - в отношении жены комиссара батареи. Был послан тов. Волков, который вопрос не выяснил. Тов. Кирсанова рассказала тот вопрос. Я считаю, что тов. Кирсанова по этому вопросу выступала тоже не по партийному, т.е. не зная этого человека, только по рекомендации командира батареи, сразу ходатайствовала о поступлении в учебное заведение . Теперь в особенности нужно относиться более бдительно к этому вопросу...

В отношении тов. Фадеевой. Я считаю, что тут ошибка парткома состояла в том, что мы к заявлению тов. Фадеевой подошли не по партийному. Хотя эти факты, которые сообщает тов. Фадеева нам известны, но делать из этого выводы у нас не было никаких оснований. В этом состояла основная, ошибка партийного комитета в отношении Фадеевой. Отсюда ясно, что мы этот вопрос по существу свели к тому, что была ошибка тов. Фадеевой и смазали другую сторону. То, что я делал вывод о серьезнейших партийных преступлениях тов. Кирсановой.
Председатель: На этом мы заседание закончим, завтра соберемся ровно в 5 часов.

следующая часть
Tags: документы: КИ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments