Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Categories:

заметки на полях: бобров, филистинский, меньшагин

1. Руководитель НТС В.Байдалаков пишет в своих мемуарах:
Мы преодолевали большие трудности. Во-первых, большинство вступало в наши ряды не за идею, а из-за того монопольного положения, в котором был НТС в годы войны. Когда свирепствовало Гестапо, когда свистели бомбы и пули, мы были одни.
Во-вторых, сказывалось тлетворное наследие коммунистического рабства. Приведу такие эпизоды для примера.
Из Бобруйска по линии НТС в самом начале 1944 года, когда красные приближались уже к Киеву и Смоленску, поступает в центр НТС ходатайство дать санкцию на казнь русского журналиста, предающего всех Гестапо. Исполнительное Бюро НТС это ходатайство категорически отклонило. Ныне этот журналист всеми, нами в том числе, искренне уважается. Выздоровел.


Трудно сказать с полной определенностью, но очень похоже, что речь идет о Михаиле Боброве. О его сотрудничестве с гестапо упоминается и в других источниках, кроме того известно, что в начале лета 1943-го на него самого поступил донос, выдающий его как бывшего сотрудника "Известий", что он, по всей видимости, скрывал.
("За последнее время осведомитель немецкой контрразведки в Бобруйске Дударев (Синяков) Иван доносил, что Бобров Михаил выдает себя не за того человека, кем он на самом деле есть. В частности он писал, что Бобров москвич и был корреспондентом газеты "Известия" - из допроса капитана Николая Веревкина органами НКВД, РГАСПИ, ф.69, оп.1, д.751)
Возможно, это побудило Боброва к "ответным действиям".

2. Байдалаков пишет дальше:
Зимой 1943-1944 года в Пскове стук в дверь квартиры старшего члена НТС. Крупный работник пера падает на колени и поклон до земли: «Простите, братцы! Сегодня днем нечистая сила меня подбила подать на вас донос в Гестапо! Простите!» Донос удалось, к счастью, обезвредить. Этого работника пера теперь ценят все, и мы в том числе. Очухался.

Здесь доносчика можно опознать практически наверняка, в том числе и благодаря мемуарам НТСовца Павла Жадана, который и был объектом доноса:
Живой интерес к союзным идеям и философии солидаризма одно время проявлял отсидевший в советском концлагере литератор, человек большой эрудиции, бывший какое-то время при немцах городским головой в Новгороде. Но когда в конце 1943 года в Псков приехал член Совета НТС Роман Николаевич Редлих, то на встрече с ним он ни с того, ни с сего начал нападки на солидаризм. Нам такая двойственность показалась странной. Через несколько дней, рано утром, я в своей канцелярии увидел взволнованного доктора Колобова. Он сообщил, что на меня в СД есть донос, и на квартире возможен обыск. Я немедленно отправился домой, убрал все относящиеся к НТС материалы и передал их на хранение друзьям. Когда я вернулся в канцелярию, то после обеда раздался стук в дверь и вошел доносчик. Взволнованным голосом он выпалил: "Павел Васильевич, я на вас сделал донос". Мне все стало ясно. Одно я не мог понять, почему он пришел сказать об этом сегодня, когда донос был сделан вчера. Вечером на квартире я обнаружил, что обыск действительно был. Дело бы могло кончится для меня плохо, если бы Колобов меня не предупредил.

Ни один из трех бургомистров Новгорода не подходит под описание. Археолог Пономарев и агроном Джиованни не были литераторами, а Морозова еще в 1941-м году убил испанский солдат.
Б.А. Филистинский же подходит практически идеально. Он сидел в лагере, входил в первый состав городской управы Новгорода, в 1943-м жил в Пскове, и наконец стал после войны "ценимым всеми работником пера" Борисом Филипповым.

3. Г.Суперфин в комментариях к мемуарам Б.Меньшагина пишет:
Среди небольшой литературы о Меньшагине есть... его некролог, который появился в журнале «Посев» (1985, № 1)...
В некрологе есть одно утверждение, которое нельзя оставить без внимания:

«Был ... один документ, который подписал Меньшагин — Смоленское воззвание Русского комитета. Борис Георгиевич сказал: „Моя подпись там — четвертая после генерала Власова"»
Речь идет о т.н. «Смоленском воззвании» Русского освободительного комитета в Смоленске (с известными 13-ю пунктами о целях комитета), подписанном генералами А.А.Власовым и В.Ф.Малышкиным 27 декабря 1942. Кажется, в существующей литературе — мемуарной и исследовательской — нет возражений против мнения о фиктивности комитета. Да, его не было — но были действительно попытки его создать. Написано и подписано воззвание было в Берлине, утверждено для распространения в виде пропагандистской листовки за линией фронта (и только там) А.Розенбергом 12 января 1943. В период его подготовки действительно обдумывалось, не привлечь ли к его подписанию представителей русской администрации Смоленска во главе с бургомистром. Сама идея назвать комитет Смоленским и подписать там воззвание возникла как бы в память о реально существовавшем с конца 1941 кружке в Смоленске, который именовал себя Русским Освободительным Комитетом, но этому воспрепятствовало военное руководство Германии:

«...нельзя было дать Смоленской группе подписать воззвание, иначе такое образование „Русского освободительного Комитета" было бы уже политическим актом (а они были запрещены армии)» (В.Штрик-Штрикфельдт. Против Сталина и Гитлера; Смоленск был тылом группы армий «Центр»).

Один из русских, бьвших при «штабе Власова» в Берлине, солидарист А.С.Казанцев, также говорит, что сначала предполагалось, что воззвание подпишут пятеро (Власов, Малышкин, В.И.Боярский, Г.Н.Жиленков, т.е. бывшие советские военачальники, а также «городской голова города Смоленска», т.е. Меньшагин), но подписали только первые двое, Меньшагин же не подписал, потому что «был где-то в Германии с экскурсией, организованной немецким министерством пропаганды» (А.Казанцев. Третья сила). Аргумент весьма прозаический и, читатель согласится, уступающий в убедительности приведенному Штрик-Штрикфельдтом...

Только один из известных нам мемуаристов, кроме автора некролога, определенно пишет не о двух, а о трех (но не более) подписях под «Смоленским воззванием»: это работник отдела пропаганды германского главного командования (коллега Штрик-Штрикфельдта) Эуген Дюрксен — в замечаниях ... которые хранятся в бумагах журналиста Ю.Торвальда в мюнхенском Институте современной истории:

«Воззвание Смоленского комитета было подписано генералом Власовым, генералом Малышкиным и русским обербургомистром Смоленска», т.е. Меньшагиным (?).

Нам не под силу установить, какие из сообщенных данных достоверны... Пока можно ограничиться половинчатым выводом о том, что кандидатура Меньшагина, по-видимому, действительно обсуждалась, но был ли хотя бы один вариант воззвания с его подписью — неизвестно. Голословно мы можем предположить, что Меньшагина могли спросить о принципиальном согласии на подпись, а само подписание стало бы возможным одновременно с оглашением факта создания Комитета, если таковое состоялось бы в Смоленске.


В "бумагах журналиста Ю.Торвальда", однако, есть еще один мемуар, обсуждающий данный вопрос. Это записки все того же Штрик-Штрикфельдта, написанные (или надиктованные) по просьбе Торвальда не позже 1950 г.
В них ничего не говорится о том, что "идея назвать комитет Смоленским" хоть как-то связана с "реально существовавшим с конца 1941 кружком в Смоленске". Ш-Ш называет более прозаические причины:
После того как была найдена личность [Власов], вокруг которой можно было бы создать группу, говорившую бы от имени антисоветских русских, обдумывалась возможность создания комитета. Ориентируясь на тогдашнее положение дел, пытались дать этому комитету броское название и для этого использовать большой русский город... Выбор пал на Смоленск. Причинами чему было
а) инициатива уже давно исходила от группы войск Центр
б) Штрикфельд прибыл оттуда
с) Смоленск лежал в местности. которая никоим образам не подчинялась политическим ведомствам.
Выбирая Смоленск, мы надеялись найти решение, с одной стороны приемлемое для восточного министерства, а с другой стороны имеющее благодаря историческому прошлому звучное имя и тем самым значимое для русских.


Ш-Ш в своей книге, изданной в 1973 г., рассказывает историю, случившуюся в конце 1941-го, когда смоленская горуправа передала Гитлеру специальный адрес. Двадцатью годами раньше, однако, он же излагает этот эпизод несколько иначе:
Город Смоленск подарил фельдмаршалу Боку наполеоновскую пушку вместе с адресом для Гитлера, в котором содержалось предложение организовать в Смоленске правительство оккупированной территории [в книге Ш-Ш приводит и другие политические требования, содержавшиеся в адресе, о которых здесь не говорит]. Адрес, изготовленный русским художником, был помещен в переплет, украшенный церковным серебром. Он содержал и благодарность за освобождение. Подписали его отцы города Смоленска. Подарок и адрес были приняты. Ответа на адрес долгое время не поступало... Смоляне настаивали на ответе. Штрика вызвали к Грайффенбергу (начальнику штаба группы армий Центр). Грайффенберг и Штрик отправились в Смоленск. Грайффенберг обратился к отцам города и передал благодарность фельдмаршала Бока за подарок. Он говорил и говорил, не затрагивая сути. И тут глава города перебил его и сказал: "Нам все ясно. Вы пришли не чтобы нас освободить, а чтобы нас поработить [в книге дана гораздо более мягкая версия]. Этот разговор имел место в конце ноября-начале декабря 1941-го."

И наконец, о подписании Меньшагиным воззвания Смоленского комитета Ш-Ш говорит вот что:
В листовке [содержавшей текст воззвания] был небольшой изъян. Отцы города Смоленска за исключением бургомистра из-за разочарований 1941-го отказались его подписать. От одной лишь подписи бургомистра толку не было (Бургомистр работал раньше в НКВД. Позже, на немецкой стороне, он подписывал все, что от него требовали).

И здесь мы видим существенное расхождение с книгой. Нет ни слова, что "нельзя было дать Смоленской группе подписать воззвание", наоборот Ш-Ш утверждает, что смолянам хотели дать его подписать, но они отказались.
Становится ясно и то, почему Меньшагин считал (и всем рассказывал), что тоже подписал воззвание: его действительно об этом спрашивали, он согласился, но в окончательный вариант листовки, его подпись, по всей видимости, не вошла.
Tags: голубовский, меньшагин, филистинский
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments