Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Categories:

по следам сабик-вогулова-3

Предыстория (1, 2, 3).
Опять коллективное творчество.

1. Уважаемый irem2 указал на мемуар М.В.Ковалевой на сайте "Эвакуация":
Осень 1941 г., мне только исполнилось 16 лет и я начала учиться в девятом классе средней школы села Сагуны Воронежской области, куда мы переехали из Кировобада (Азербайджан) весной 1941 г.
В 1920-е годы мой папа, Владимир Федорович Южаков, инженер, был выслан на Кавказ из Свердловска за попытку нелегально покинуть Советский Союз. Мама, Евгения Моисеевна, оставила себе свою девичью фамилию Куфлик, а мы с братом получили фамилию отца – Южаков.
Жить в Азербайджане было тяжело. В страшной жаре после холодного Свердловска мы, дети, болели...
Переезд в Воронежскую область был очень желанным...
И вдруг, случилось самое страшное, 22 июня 1941г. грянула война. Сначала думали, что это будет не долго, все верили, что враг будет разбит немедленно. Вместо этого в селе появились беженцы, семьи командиров-пограничников, жены с детьми. Линия фронта стремительно приближалась к Воронежу и Ростову-на-Дону.
В это время приехал отец, чтобы помочь эвакуироваться. Он окончил трехмесячные курсы военных инженеров саперных войск. Он устроил нас на платформе воинского эшелона, который перевозил в тыл военный завод. Папа оформил аттестат на маму и нас с братом для получения денежного довольствия и продуктов. И вот мы, четыре женщины и четверо детей, на платформе в шалаше из двух ковров и нескольких одеял, двинулись через всю страну в Челябинск, место нашего назначения. Дорога заняла около месяца с многочисленными остановками...

Через некоторое время я нашел в сети еще один мемуар М.В.Ковалевой, из которого однозначно следует, что ее отец - тот самый В.Ф.Южаков:
Накануне Великой Отечественной наша "женская" семья жила в селе Сагуны Воронежской области. Мама, ее сестры, Рахиль и Гита, работали в школе. Я, мой брат Юра и двоюродная сестра Ада учились в школе. Бабушка была дома с маленькой дочкой Рахили, Таней. Уже в начале войны, осенью 1941 года, мы вынуждены были эвакуироваться, так как фронт стремительно приближался к городу. Мой отец, Владимир Федорович Южаков, добровольно пошел на фронт, пройдя в Москве трехмесячные курсы военных инженеров саперных войск. Перед уходом он приехал, оформил на нас денежный аттестат и договорился с людьми, сопровождавшими эшелон с разобранным военным заводом, чтобы нас определили на одну из платформ с деталями. В сооруженном наспех шалаше из брезента, ковра и матрацев, мы почти целый месяц ехали в направлении Челябинска. Осень была, к счастью, теплой и без дождей.

Из эвакуации вернулись в 1944 году на станцию Лихую, Ростовской области. Я, сдав экстерном экзамены за курс педагогического училища, и получив аттестат о среднем образовании, поступила в 1945 году в педагогический институт на исторический факультет. Но мама, трудившаяся завучем школы, "не сработалась" с директором (та не смогла смириться, что у нее в подчинении кандидат биологических наук, превосходящая ее по знаниям). Директриса как-то заявила, что трех жидовок в школе более чем достаточно. Ее сестра Рахиль нашла работу на станции Глубокой, куда переехала с бабушкой и своей маленькой дочкой. А мама попросила перевести ее в только что освобожденные районы Молдавии. И была направлена на станцию Бессарабскую, директором школы. Я же перевелась в Кишиневский университет, на второй курс историко-филологического факультета. Здесь и встретила своего будущего мужа, Льва Федоровича Ковалева.

Все складывалось очень удачно. И вдруг нас с братом лишили денежного аттестата, как детей офицера, находившегося в оккупационных войсках в Берлине, при штабе коменданта Берлина маршала Жукова. Произошло это вот почему. Мама не была официально зарегистрирована с отцом в браке, и ей аттестат не полагался. Мама по этому поводу обратилась в военную прокуратуру и тем самым "подписала" себе приговор. К тому времени маршал Жуков находился в опале (Сталин не мог выносить его популярность в роли главного освободителя Европы от "коричневой чумы"), все офицеры его штаба были обеспокоены и напуганы. Жукова послали в "почетную ссылку", сначала в Одессу (где он успешно боролся с бандитизмом), а затем возглавил Уральский военный округ, а его "штабники" автоматически попали в опалу.

Когда я еще училась в Ростове-на-Дону, меня тайно вызвал личный шофер отца (он к тому времени уже демобилизовался) и сказал, что Владимир Федорович не вернулся из очередной командировки в Западный Берлин. Шофер попросил меня не беспокоиться, сообщив, что отец жив. А потом я получила письмо от ребят его подразделения (все двенадцать человек подписались, никто не струсил). Они тоже заверили меня, что мой отец жив и здоров. Ведь всю войну я писала ему на фронт, сочиняла стихи для отца и его боевых товарищей.

Мой отец воевал достойно. У него было пятнадцать благодарностей от командования (саперы всегда шли впереди наступающей армии), три боевых ордена ("Красной Звезды", "Красного Знамени" и "Отечественной войны Второй степени"). А тут - такое...

И вот произошло самое страшное. В конце октября 1946 года, в мамин день рождения... К ней пришла приятельница (мы с мужем собирались приехать только через пару дней, были заняты). Внезапно появился незнакомый гость, офицер. Будто фронтовой приятель мужа. Подруга ушла раньше, а гость остался. Утром маму нашли в комнате, заполненной угарным газом. Она доползла до двери, но дверь изнутри оказалась на крючке. Почему-то мама открыть его не смогла... Вывод экспертизы был прост: "самоубийство". На самом же деле ее убили по знаменитому сталинскому принципу: "нет человека, нет проблемы". И было ей всего сорок четыре года.

А в 1950 году уже меня, окончившую к тому времени институт (мы с мужем перебрались к его маме в город Старокузнецк Кемеровской области), и работавшую в школе, стали постоянно вызывать на допросы, а весной сослали на седьмом месяце беременности (младшую дочь я родила в ссылке). Старшую дочку (два с половиной года) пришлось оставить больной, с температурой 39,5... Но у меня была прекрасная свекровь, которая спасла мою семью от распада (многие родственники мужа считали, что ему надо обязательно со мной развестись).

Эти мемуары написаны уже пожилым человеком, поэтому некоторые детали могут быть неточны. Тем не менее основная канва сомнений не вызывает: бегство отца в 1946 г. на запад, смерть матери, репрессии в отношении детей. В 1963г. М.В.Ковалева коротко переписывалась с Твардовским (в результате письмо, написанное Н.К.Крупской ее матери было опубликовано в "Учительской газете" 02.07.1963), на тот момент она работала учителем в г.Темиртау.

Уважаемый [info]Az Nevtelen обнаружил, что на сайте "Подвиг народа" опубликован еще один документ - от 21.05.1945 о награждении В.Ф.Южакова орденом Отечественной войны второй степени, что подтверждает слова М.В.Ковалевой.
Он же указал, что на портрете Сабик-Вогулова на обложке немецкого издания его книги, присутствуют как орден Отечественной войны, так и орден Красной звезды.

2. Уважаемый lucas_v_leyden нашел в РГБ брошюру Сабик-Вогулова "Не в силе Бог, а в правде" (являющуюся ответом на критический отзыв в "Посеве", см. "по следам сабик-вогулова-2", п.2) и выписал оттуда несколько ключевых цитат:
- Я только человек, ушедший из Советской России для того, чтобы сказать правду о страшной российской действительности. Меня никто на это не уполномачивал. Я решил выступать один, самостоятельно, руководствуясь лишь началами Христовой Правды, т.е. теми принципами, на которых меня с детства воспитывала Русская Православная Церковь и которые за 29 лет коммунистического мракобесия большевицкие изуверы не смогли у меня выжечь...
- Я буквально как громом поражен тем, что некоторые «политические деятели», имея своей конечной целью «установление Правды на земле», клянутся в своем бескорыстном служении России, в искании «подлинной правды», а используют свои печатные органы для…. простого заработка и для… клеветы...
[отклик на Посев. 1947. № 4; на упреки в анонимности]
- Ах, как жаль…. Господа из «Посева», а вы подумали о том, что кое-кто много бы получил от господ большевиков за указание, кто издал эту книгу, кто и где набирал, где печатали, и кто такой Сабик-Вогулов
- А в отношении издателей, места, извините, каюсь, согрешил. Не решился дать координаты своего печатного станка господину Сталину и его вольным и невольным приспешникам и пособникам. «Трусость» взяла…
- Ведь вам стыдно за автора «В побежденной Германии». Я только толком не пойму: за что? […] За то, что меня дважды судила тройка ГПУ и я ШЕСТЬ раз побывал в сталинских тюрьмах и лагеря? За то, что мой отец, сестра и брат стали жертвами сталинского кошмара «радостной жизни», а я, несмотря на это, водружал знамя ПОБЕДЫ над Берлином и после этого… пришел в среду российской эмиграции для продолжения борьбы со сталинской кликой?»...
- у меня нет лиценза, как у вас и бумагу я должен приобретать на черном рынке.

В свою очередь, мне повезло, и я нашел в недрах мюнхенской библиотеки продолжение этой дискуссии (журнал "Слушай!", N8, 1947г, стр. 24-27):
СМЫСЛ ВЫСТУПЛЕНИЯ г.САБИК-ВОГУЛОВА
Хотя с момента появления книги и брошюры Сабик-Вогулова прошло уже много времени, однако мы помещаем нижеприводимое письмо нашего читателя, проживающего во Франции и имевшего возможность только сейчас прислать свое мнение по поводу выступлений г. Сабик-Вогулова.
Редакция
В введении в книгу "В побежденной Германии" ее автор, г-н Сабик-Вогулов пишет: "Я решил написать всю правду о страшной русской действительности, ибо дальше молчать нельзя". Если верить авансу, выданному автором книги читателю, то его труд должен был бы стать ценным вкладом в общие усилия лучших представителей русского народа. Но книга вызвала законное недоумение у читателя, а во многих случаях и сомнения в благородстве побуждений г-на Сабик-Вогулова.
"Я сознательно (?!!) начал свой тяжелый труд по разоблачению сталинских замыслов и по описанию тяжелой русской действительности с описания положения в советской зоне оккупированной Германии", - пишет Сабик-Вогулов. Решение несколько странное: всякое дело начинают делать, как правило, с начала, и такое, как разоблачение сталинских замыслов, следовало бы начать с его истоков.

В начале книги что-то невнятно сказано л ярости русского человека, подогреваемой "литературным гением" Ильи Эренбурга, дано несколько общих замечаний. почти ничего не говорящих даже людям, знакомым с советской действительностью, а затем на протяжении семидесяти страниц факты о зверствах, насилиях, грабежах, вымогательствах, чинимых Красной армией, ворвавшейся в пределы Германии.
Грабят, насилуют, разрушают все, от генерала и до последнего обозного повозочного. Разложение и деморализация потрясающие. Читая, даемся диву, как только эта банда, этот сброд уголовного элемента, представленный Сабик-Вогуловым, мог добраться до Берлина.
"Лучшая часть офицерства старалась остановить дикий разгул, но безуспешно, ибо никто не хотел слушать и творил все, что ему вздумается", - пишет автор. Это уже нечто обощающее, повидимому, этот "никто" и есть тот зверь, русский "Иван". В таком случае о спасении кого взывает Сабик-Вогулов в своем обращении к христианской совести других народов? Взбесившегося зверя можно только убить. Не к тому ли и призывает он?

Я не склонен защищать преступлений, но я не могу и согласиться с тем приемом, которым пользуется г-н Сабик-Вогулов в описании "российской действительности". Я самым категорическим образом протестую против того, что автор без связи с началом событий описывает их конец.
Я не собираюсь подсунуть какое-то идеологическое основание и не ищу скрытого смысла "торжества великой мести", но если уж автору вздумалось писать о зверствах, насилиях, грабежах, разрушениях. вероломстве русских, то для того, чтобы быть объективным, уместно было бы начать хотя бы с начала войны и упомянуть все-таки о деревнях, сожженных вместе со стариками и детьми, о руинах, в которые превращены города, побывавшие в немецких руках, об эшелонах с награбленным немцами имуществом, отправляемым на запад; о миллионах, умерших в лагерях военнопленных от голода, эпидемий и морозов; о расправах с мирным населением; о девушках и женщинах, изнасилованных румынскими, немецкими и итальянскими солдатами: в общем обо всем том, чего не мог не заметить и чего не мог не узнать г-н Сабик-Вогулов, наступая от Сталинграда.
Хотел автор этого или нет, но его книга является гнусным пасквилем на русский народ.
Послушайте, что говорит Сабик-Вогулов, взявшийся написать всю правду о страшной российской действительности:
"в России растет уже второе поколение, не знающее, что такое нормальная жизнь, что такое правда и что такое ложь. Многие из этих поколений уже развращены до мозга костей сталинскими приемами лжи, агитации и пропаганды."
Надо быть слепым или сознательно закрывать глаза, чтобы не заметить здесь, по эту сторону железного занавеса, ровесников октября и их более молодых братьев, которые остались здесь не из-за жажды приключений.

Как видно, далек был г-н Сабик-Вогулов от народа, от имени которого он имеет смысл говорить, если ему неизвестно. что и по ту сторону железного занавеса молодежь, несмотря на то. что ей с пеленок пытаются привить коммунистическое мировоззрение, все-таки отличает добро от зла и не становится на сторону последнего, о чем свидетельствуют миллионы молодых людей, томящихся в концлагерях МВД за политические "преступления", о чем свидетельствуют сотни тысяч представителей двух последних поколений, нашедших свою гибель в застенках МВД.

Нельзя из-за сотни мародеров в полку остальным трем тысячам солдат предъявлять обвинения в мародерстве. Нельзя из-за части, поддавшейся разлагающему воздействию коммунистического воспитания, говорит о развращенности двух поколений. Я не хочу утверждать, что коммунистическое воспитание не сказалось пагубно на моральном облике русского человека, но пусть попробует г-н Сабик-Вогулов отрицать, что германские, итальянские и румынские солдаты совершили не меньше преступлений, чем "русский Иван", как презрительно называет он русского человека. Я убежден, что большинство немцев, румын и итальянцев, побывавших на восточном фронте, согласились бы предать забвению все преступления, совершенным ими против русских и русскими против них, так как общий баланс оказался бы не в их пользу. Но может быть, бандитизм и грабежи русские позволяют себе только заграницей, может быть, на своей земле они иные? Нет! Слушайте!
"На офицеров, приехавших из Германии в отпуск домой, буквально охотятся. Сейчас в России самое дешевое - это человеческая жизнь. За золотые зубы или часы убивают человека." Это опять-таки не о частных случаях, какие бывают и в других странах, говорит г-н Сабик-Вогулов. Грош цена после всего высказанного г-ном Сабик-Вогуловым о русском народе его патетическим обращениям к "людям мира". Грош цена всей его статистике, к слову сказать, много раз уже повторяемой; этим трудно поразить воображение иностранца, пораженного "преступными наклонностями русского человека", о которых с таким сладострастием повествует непрошенный адвокат русского народа в своем "тяжелом труде".
Не один иностранец, прочитав эту книгу Сабик-Вогулова, подумает: "По Сеньке и шапка, по народу и правительство!".

Книга Сабик-Вогулова - не оружие против большевизма, а неоценимая услуга ему. Книга вводит в еще большее заблуждение тех, кто не может провести линии раздела между большевизмом и русским народом.
Книга эта - идейное оружие для врагов русского народа; для всех тех, кто сейчас пытается убедить, что большевизм и Россия - это одно. Книгу г-на Сабик-Вогулова почти целиком мог бы перепечатать партиздат с небольшим подзаголовком "Послушайте, как оплевывают русский народ и как зовут к борьбе с ним эмигранты".

Если бы книга "В побежденной Германии" являлась единственным документом о творчестве г.Сабик-Вогулова, то можно было бы допустить, что налицо просто недомыслие автора, но имеется другой документ, свидетельствующий о том, что книга - ничто иное как провокация. Этот документ - ответ г-на Сабик-Вогулова на критическую заметку о его книге в еженедельнике "Посев" N4 за 1947г. Своим ответом автор с головой выдает себя. Впечатление такое, что автор сидел и выжидал, может быть, заранее приготовив свой ответ "Посеву", и некоторые частности вписав тогда, когда последовала вполне естественная реакция на книгу со стороны еженедельника "Посев".

На книгу г-на Сабик-Вогулова в основном уже отвечено выше, а потому следует сказать только о характере нового произведения г-на Сабик-Вогулова.
Прежде всего поражает его истеричность. Приемы, целиком заимствованные у партизан в кавычках и без кавычек времен гражданской войны и первых послевоенных лет в СССР. Так и ожидаешь, что автор воскликнет "За что боролись, братишки?". Слово "я" склоняется во всех падежах. Теперь только становится ясно, почему г-н Сабик-Вогулов "сознательно начал свой" тяжелый труд "по разоблачению сталинских замыслов и по описанию тяжелой русской действительности с описания положения в советской зоне оккупированной Германии". Так легче представлять из себя поборника правды и справедливости. Бойкому перу, хлестким выражениям, при невнимательном чтении могущим произвести впечатление, следует отдать дань, но и они с головой выдают автора. Резкий тон его ответа никак не оправдывается тоном, в котором была изложена заметка читателя. Если бы г-н Сабик-Вогулов чувствовал себя правым и если бы он задавался целью реабилитировать себя в глазах читателя, то он поступил бы как всякий уважающий себя и других журналист, но этого ему совершенно не требуется.

Появление в свет книги "В побежденной Германии" произошло единственно потому, что необходимо было спровоцировать конфликт и начать поход против действительно антибольшевистских сил. внести раскол среди эмиграции, оклеветать и очернить ее лучших представителей.
Нет надобности отвечать на намеки и ехидные замечания автора статьи "Не в силе Бог, а в правде", читающее российское зарубежье сумеет понять их истинный смысл, тем более, что давно уже известна манера большевиков обвинять других в том, в чем они повинны сами.

Напрасно г-н Сабик-Вогулов опасается "дать координаты своего печатного станка господину Сталину...", г-н Сталин, наверное, поздравил бы г-на Сабик-Вогулова с удачным дебютом и поблагодарил бы за усердие; будьте уверены, г-н Сабик-Вогулов, он не обидится за эпитеты. которыми вы иногда награждаете его, зато вы, подготовляя общественное мнение заграницы против русского народа, толкаете опять его в объятия Сталина, а это ему больше всего сейчас нужно. Точно так же как в душе Сталин и его сподвижники благодарны Гитлеру, Розенбергу и их подручным за их политику в отношении народов России, так он будет благодарен вкам и вам подобным за вашу работу.
Н.Ар-ев.

Журнал "Слушай!" был, судя по всему, неким дайджестом, издававшимся солидаристами в Баварии (?), причем перепечатывал материалы не только из НТС-овской печати, но, к примеру, и из парижского "Свободного голоса" и нью-йоркского "Социалистического вестника". Часть, однако, была отдана собственным публикациям. В цитируемом номере особой критике подвергся А.И.Михайловский и его брошюра "Соблазн зла" (1947). Михайловскому, посвящены и статья, предшествующая процитированной выше, и статья, следующая за ней, в которой в частности говорится:
За последние 3-4 месяца в лагере Шляйсхайм вблизи Мюнхена ведется усиленная пропаганда против солидаризма ос стороны очень небольшой группы лиц, возглавляемой повидимому, г.Михайловским.
В этой кампании до сих пор активное участие кроме г.Михайловского приняли: г.Полторацкий, г.Четвериков и несколько слабее - г.Чухнов.

Михайловский не остался в долгу и выпустил новую брошюру - "О мерзости солидаристской" (1948). Подробно отвечая на инвективы авторов "Слушай!", он упоминает в том числе "статью некоего Н. Ар-ева", направленную "против Сабик-Вогулова". При этом никаких пояснений о том, кто такой Сабик-Вогулов, не дается, считается, очевидно, что читателям Михайловского это известно.
Я с самого начала по стилю предисловия предполагал, что литобработчика (и возможно, издателя) Сабик-Вогулова следует искать в правых эмигрантских кругах (вспомним также о приветствии, которое Сабик-Вогулов якобы послал Н.Чухнову в 1958г.), возможно, эта версия теперь находит подтверждение.
Tags: сабик-вогулов
Subscribe

  • к биографии б.а. смысловского

    (в соавторстве с О. Бэйдой) Любой специалист по истории эмиграции, пытающийся воссоздать биографию Бориса Алексеевича Смысловского, неизбежно…

  • заметки о блюментале-тамарине

    Текст, который я подготовил семь лет назад для телефильма о В.А. Блюментале-Тамарине. Случайно вспомнил о нем и решил опубликовать, тем более что…

  • забанено фейсбуком

    Открываю новый цикл (см. заголовок). Как-то давно не публиковал документов, подрывающих демократию. Из отчета отделения Остланд пропаганды…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments