Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Categories:

зыков: немецкий взгляд

Из интервью Ойгена Дюрксена1 для книги Ю.Торвальда, ок. 1950г.

Зыков - маленький, плотный, но не толстый, ярко выраженная еврейско-арабская голова, толстые губы, низкий лоб, очень живые подвижные глаза. Произносил каждое слово обдуманно и не спускал взора с собеседника. Беседы с Зыковым были напряженными.

Он попал в плен где-то на южном участке восточного фронта в звании дивизионного комиссара (?). "В/Пр" [отдел "Вермахт/Пропаганда"] получил сообщение об этом пленном (предположительно через отдел "Иностранные армии Востока" или напрямую от группы армий) с подробной характеристикой и работой Зыкова об оборонно-экономическом положении Советского Союза. Этот материал так сильно выделялся, что автора приказали немедленно доставить [в Берлин]. В первом разговоре с Дюрксеном Зыков сразу же заявил о том, что он не готов никоим образом сотрудничать, если он с самого начала не узнает, какую роль с немецкой точки зрения должен играть русский народ и какую судьбу ему готовят. Мол, он русский патриот и будет делать только то, что приносит пользу народу."В/Пр Восток" в таких случаях своей властью и в надежде, что концепция когда-либо действительно изменится к лучшему, давал обещания общего толка, которые склоняли пленных к сотрудничеству. Чему помогало и взаимное доверие, быстро возникавшее между пленными и говорящими по-русски сотрудниками отдела.

Его первым заданием была маленькая пропагандистская брошюра об экономическом положении Советского Союза и вытекающей из этого бессмысленности продолжения войны. Эту брошюру, которую Зыков написал из головы без посторонней помощи, позже даже использовали в рамках пропаганды на оккупированных территориях.

Если что-то и говорит за то, что З. действительно был сотрудником или заместителем Бухарина в "Известиях", то это отстаивавшаяся им в рамках власовского движения концепция внутреннего переустройства России: Советская система без Сталина, демократический большевизм; в отношении внешней политики перемирие с западными демократиями или даже принципиальный поворот в их сторону2. Так как Власов сам стоял на тех же позициях и, что характерно, начал свою первую прокламацию словами "Меня ничем не обидела советская власть" Зыкову было нетрудно получить влияние на него и ввести эту линию в общую концепцию власовского движения. Занятия на курсах пропагандистов в Дабендорфе подтверждали это.

До своего исчезновения Зыков постоянно пытался придать всему предприятию собственное идеологическое лицо, сделать его независимым от немцев. В своих политических требованиях он заходил далеко, однако вел переговоры очень умело. В целеустремленности, умственных способностях и работоспособности ему не было равных не только среди соотечественников, но и среди немецких собеседников.

Так Зыков благодаря силе своей личности стал центром и движущей силой власовского движения. Не только редактируемые им газеты, но и призыв Смоленского комитета и другие подобные воззвания в своей общей линии находились почти стопроцентно под зыковским влиянием. Так как зимой 42/43 он жил в непосредственном соседстве с Власовым на Викторияштр.3, то нет ничего удивительного, что Власов вскоре оказался у него в руках.

Во внешности Зыкова вне всякого сомнения присутствовали еврейские черты и штабу "В/Пр" часто приходилось брать этого ценного сотрудника под защиту от нападок со стороны. По какой-то причине он никогда не был у врача, который смог бы быстро выяснить, еврей Зыков или нет.
После того как в 1943-м открылась школа пропагандистов в Дабендорфе, Зыков со всей редакцией перебрался туда, и его стремления к самостоятельности стали проявляться все отчетливее, недоверие к нему со стороны гестапо все более усиливалось.

Внутренняя тенденция зыковской программы была однозначно меньшевистской, сдержанной по отношению к немцам, но оставляющей открытой дверь на Запад. Эта тенденция отразилась и во всем власовском движении.

З. ездил к добровольческим батальонам во Францию (конец 43-го или начало 44-го). Когда он вернулся из этой поездки, он высказался примерно так: "Да вы немцы сумасшедшие. Эта оккупированная страна живет лучше, чем вы здесь". По причине того, что был основан пропагандистский отдел особого назначения [школа в Дабендорфе] весь русский вспомогательный персонал - на тот момент еще военнопленные - переселился с Викторияштр. в Дабендорф. В силу своих способностей и немалых знаний Зыков мог в своем русском кругу позволить себе многое. У него были диктаторские замашки, и в своей редакции он правил соответственно. Того, кто не соглашался с его мнением при подвернувшейся возможности выгоняли. То, что расходилось с его мнением, в газету не попадало, совершенно неважно какой русской группой был предложен материал. Из-за своего диктаторского поведения Зыков приобрел немало врагов. Номер газеты составлялся самим Зыковым. Его сотрудники были свидетелями того, как он без остановки продиктовал номер газеты с первой до последней строчки, так как имевшийся материал ему не понравился. От "В/Пр" в редакции находился зондерфюрер Борманн4. Его заданием было контролировать содержание газеты согласно имевшимся инструкциям и перед отправкой в типографию представлять номер Гроте5. Часто случалось, что при этом вносились изменения.

Самым близким сотрудником Зыкова в редакции "Зари", самым его преданным слугой и трудовой лошадью был Ковальчук6, продолжавший редактировать газету после исчезновения Зыкова. Он был хорошим техническим сотрудником, но безо всякой творческой жилки. Маленький, несколько сутулый человечек, он был весьма ревнив, самолюбив и крепко держался за свой стул. Во всей редакции его считали безнадежно зависимым от Зыкова. "Ну Зыков же сказал, Зыков же решил" - эти слова лучше всего характеризовали Ковальчука.

Весьма активным юным сотрудником был Ахминов7. В 43-м ему было максимум 23-24 года. Он работал еще на Викторияштр. Так как он уже тогда хорошо говорил по-немецки, его заданием в редакции был большей частью перевод немецких материалов. Удивительно, что он смог удержаться при Зыкове, так как выказывал монархические убеждения. Ахминов отличался изрядным честолюбием.

"Доброволец" (газета для добровольцев) и "Заря" (газета для военнопленных) помогали друг другу материалами или печатали одинаковые материалы. Обе газеты находились исключительно в подчинении "В/Пр" и выходили еженедельно. Издатель: полевая почта такая-то. Печать: Дойчер Ферлаг Берлин. "Доброволец" частично печатался с готовых матриц во фронтовых ротах пропаганды, чтобы сэкономить время и расходы на транспортировку.

Редакции обеих газет были русскими и располагались в Дабендорфе. Перед "В/Пр" за "Зарю" отвечал Зыков, за "Доброволец" - генерал Жиленков, но Зыков и на "Доброволец" оказывал решающее влияние... Обе газеты выходили в формате берлинских дневных газет. Репортажи на общеполитические темы ориентировались на указания министерства пропаганды для немецких газет. В остальном делалась попытка избежать ощущения, что газета является немецким рупором. Часто завязывались настоящие баталии с русскими редакторами, прежде всего, с Зыковым, и немецкая точка зрения иногда должна была продвигаться в приказном порядке энергично. Из-за ухудшения положения на фронтах и последствий негативного отношения немецкого руководства к русской проблеме во власовских кругах и прежде всего в Дабендорфе стала проявляться тенденция переориентировки на западных союзников Сталина. Особенно явно это проявилось при переводе многочисленных добровольческих соединений на запад. Обращение Власова к этим соединениям появилось лишь после упорной борьбы.

Люди, вражески настроенные к Зыкову, постоянно указывали на его еврейский внешний вид и при этом часто высказывали подозрение, что он может быть советским агентом8. "В/Пр" придерживался мнения, что Зыков, если судить по его поведению - скорее несгибаемый русский шовинист. Тем не менее вероятно через какой-то русский источник подозрения дошли и до гестапо. Так как от "В/Пр" отстранения Зыкова от дел добиться не удалось, гестапо в конце концов пошло на крайнюю меру, т.е. на его устранение.

Однажды, летом 44-го (еще до 20 июля) Зыков вместе с молодым коллегой по редакции9 исчез при загадочных обстоятельствах из своего дома в Рангсдорфе под Берлином. О том факте, что Зыков и его сотрудник жили не в Дабендорфе, а частным образом в Рангсдорфе "В/Пр" узнал с опозданием. По рассказам соседей и других жителей Рангсдорфа Зыкова посетили несколько человек в гражданском, которые на повышенных тонах беседовали с ним по-русски. Зыков и его молодой сотрудник покинули дом вместе с этими людьми, среди которых находился высокий и широкоплечий мужчина, и сели в стоявшую на опушке леса машину.

"В/Пр" бросилось в глаза, что расследование со стороны гестапо велось крайне поверхностно, что дало повод к подозрениям. После войны Дюрксен узнал от одного русского сотрудника, который всегда вел себя порядочно по отношению к "В/Пр", хотя и находился в известной оппозиции к власовско-зыковскому курсу, следующее:
Гестапо неоднократно предпринимало попытки завербовать этого сотрудника с тем, чтобы тот докладывал об отделе Гроте. Сотрудник с возмущением отказывался. При этом в гестапо однажды возникла оживленная перепалка, во время которой сотрудник выхватил свой пистолет и бросил его к ногам гестаповцев с криком "Пристрелите меня, но освободите от этого задания". Гестаповцы пошли на попятную и озаботившись тем, как бы он не рассказал о попытке вербовки "В/Пр", договорились хранить молчание. Позже он встретился с одним из низших чинов гестапо, который больше не возвращался к теме вербовки, но надеялся. по всей видимости, что если собеседника напоить, то у того развяжется язык. Однако, язык развязался у самого гестаповца и он стал похваляться в духе: "А с Зыковым мы ведь провернули неплохо, никто так и не догадался".

Высокий широкоплечий мужчина, который со слов свидетелей принимал участие в похищении Зыкова, предположительно был использовавшийся гестапо в качестве агента в Дабендорфе Чикалов9.

IfZ, ZS 0402, 1, 2, 3. Изложение не всегда последовательно, т.к. скомпоновано из различных кусков интервью.
1 - Ойген Дюрксен (1907-1984) - родился в Крыму в семье немецких меннонитов. С 1924г. в Германии, после окончания университета работал во внешнеполитическом ведомстве НСДАП, затем в министерстве пропаганды, затем в отделе "Вермахт Пропаганда".
2 - следует учитывать, что книга Торвальда писалась по американскому заказу, реверансы с целью представить власовское движение чуть ли не прозападным могут иметь политическую подоплеку. Пропаганда "Зари" была вполне себе антизападной.
3 - на Викторияштр.10 располагался оборудованный отделом "В/Пр" выносной пункт лагеря военнопленных, т.н. "лаборатория" [психологической войны].
4 - ср. у Самыгина к нам приставили цензором зондерфюрера Бормана (из Прибалтики, предположительно племянника Мартина Бормана). Это был молодой, здоровый и любивший развлечения парень. Мы скоро приучили его дрыхнуть в задней комнате редакции и не слишком вмешиваться в наши дела. Но мы не могли полагаться на него и доверять ему. Вернер Борманн действительно был родом из Прибалтики, но не состоял в родстве с М.Борманом.
5 - капитан Николаус фон Гроте (1897-1976), сотрудник отдела "Вермахт Пропаганда", ср. у Самыгина Злым гением всего предприятия был капитан Гроте, который считал всех нас предателями и требовал закрыть нашу лавочку.
6 - Николай Васильевич Ковальчук (псевдоним Гранин), по некот. данным бывший работник киевской киностудии, старший лейтенант, редактор "Зари" с лета 1943-го., ср. у Самыгина Ковальчук был украинским федералистом, хороший журналист, но с комплексом неполноценности. После войны был арестован, доставлен в СССР, давал показания на власовском процессе.
7 - Герман Феофилович Ахминов (1921-1985) - сотрудник "Зари", после войны немецкий политолог и социолог.
8 - Любопытная переписка на этот счет сохранилась в архиве министерства пропаганды (BA R55/1296). В письме от 08.06.44 сотрудник министерства пропаганды Кун сообщает о том, что некий фон Шульц то ли не зная меры оклеветал пропагандистов Дабендорфа, то ли ему удалось раскрыть масштабный заговор. По предложению фон Шульца следует немедленно распустить лагерь и арестовать 49 человек. Офицер абвера Офчарек, к которому обратился Кун, разъяснил, что фон Шульц одновременно работает на абвер, СД и министерство пропаганды и уведомил о якобы раскрытом им заговоре все ведомства. Так что Офчарек был уже в курсе дела и провел расследование, которое никакого заговора не выявило. В другом письме Мелитта Видеманн ручается за названных фон Шульцем заговорщиков - "генерала Власова, генерала Трухина, капитана Зыкова, старшего лейтенанта Ножина" и обвиняет самого фон Шульца в том, что за его спиной стоят агенты НКВД. Зыков исчез через несколько дней после этой переписки. Есть ли тут взаимосвязь с доносом фон Шульца или совпадение случайно, неясно. К сожалению, самого письма фон Шульца в этом архивном фонде нет.
9 - Валентин Львович Ножин (1915-1944?) - начсклада топокарт штаба второй ударной армии, в плену адъютант Зыкова.
10 - Александр Федорович Чикалов (1902 - после 1950) - батальонный комиссар погранвойск НКВД, впоследствии зам. начальника управления безопасности КОНР. После войны был арестован американцами, но выпущен по ходатайству Б.Николаевского. В архиве Николаевского хранятся рукописи Чекалова (под псевдонимом Алмазов): "Грозная Лубянка", "Система следствия в МГБ", "На службе в советской разведке" и пр.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 33 comments