Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Category:

о материализации слухов

I.
14 июня 1933
Его Величества Императора Российского Кирилла
генерал для особых поручений
В. фон Бискупский,
генерал кавалерии
Мюнхен, Франц-Йозефштр. 28/2 эт.
Тел. 32412

Уважаемый старший лейтенант!

В дополнение к истории относительно моей почты, о чем я информировал Вас в прошлую субботу, а также вследствие различных слухов и наветов (очаг клеветнической кампании находится в Берлине), о которых я говорил вам несколько недель назад, хочу сообщить Вам нижеследующее и прошу покорно поставить в известность начальника политической полиции.

1) Один из моих единомышленников в Берлине, старший лейтенант в отставке фон Шабельский-Борк сообщает мне в письме от 10 июня с.г., что послал мне два важных письма (от 5 и 7 июня) с различными подробностями относительно упомянутой выше клеветнической кампании и о различных русских эмигрантских группах в Берлине вообще. Оба письма до меня не дошли. Да и по прочей моей корреспонденции в последнее время видно, что ее вскрывали, в результате чего она доходит до меня со значительным опозданием. Если сие происходит по указанию соотв.ведомств, я, конечно, не могу против этого возражать, но я полагаю, что и в этом случае я должен был получить оба потерянных письма после их досмотра. Скорее я опасаюсь того, что некто в Берлине прибирает к рукам направляемую мне корреспонденцию. Подобное за время моей работы в Германии (12 лет) уже случалось, так что приходилось предпринимать ответные действия.

Как я уже Вам говорил, с момента моего прибытия в Германию (1919) я неустанно тружусь над идеей сближения национальной Германии и будущей национальной России. Что, конечно, представляет большую опасность для различных международных сил и организаций, и они постоянно пытаются вставлять мне палки в колеса, причем зачастую, увы, используют моих соотечественников - как добровольных и невольных агентов. В первую очередь их, конечно, интересует моя корреспонденция. Они пытаются добраться до нее, частично за счет выкрадывания писем, частично же за счет того, что устраиваются в немецкие ведомства как специалисты по русскому вопросу или как переводчики.

По этой причине я прошу, если мои предположения неверны, и речь идет лишь о мерах со стороны немецких ведомств, не отдавать мои письма проживающим здесь русским для перевода. В начале двадцатых годов уже имели место случаи, когда такие переводчики и сотрудники ведомств использовали оказанное им доверие для того, чтобы работать против нас. Кроме того хочу сообщить Вам вот что: некоторые корреспонденты пишут мне шифром. Но это происходит не потому, что я хочу что-то скрыть от немецких ведомств - от немецких национальных кругов нам скрывать нечего! - а лишь вследствие изложенных выше опасений. Поэтому в случае необходимости я могу Вам (или ведомствам) всегда предоставить шифр, если содержание письма вызовет интерес.

2) Из Сербии я получил письмо от единомышленника, генерала Джунковского, от 6 июня. В нем он дословно пишет следующее:
"Генерал князь Вадбольский (член русского общевоинского союза , бывшие "николаевцы") сказал мне вчера, что имеет точные данные о твоем аресте немецкими ведомствами. Когда я ответил, что на днях получил от тебя открытку, он очень удивился, т.к. получил это известие из своего парижского центра."
Мой брат, статский советник в отставке фон Бискупский, живущий в Берлине, 10 июня сообщает мне следующее:
"Спешу известить тебя о том, что твои враги продолжают распространять компрометирующие тебя слухи. Несколько дней назад я получил срочное письмо от одной из наших кузин из Парижа. Она пишет, что князь Волконский (тоже член организации бывших николаевцев) приходил к ней в гости и рассказал, что ее кузен в Мюнхене (т.е. я) арестован. Он выразил ей свои соболезнования. Вся русская колония в Париже говорит об этом. Она очень обеспокоена и просит открыть ей правду".

Несколько недель назад мой брат сообщил мне, что ему удалось установить тех, кто распространяет обо мне слухи. Это эмигранты, принадлежащие к упомянутому выше русскому общевоинскому союзу (РОВС), чей центр находится в Париже. У его представителя в Берлине есть собственные информаторы, которых русские эмигранты в шутку называют "белой Чека". Мой брат установил двух лиц, распространявших слухи: это бывшие офицеры белой армии (Врангеля) Симонидес и Чехович. Мой вышеупомянутый сотрудник Шабельский-Борк передал имена этих лиц в берлинский полицай-президиум. Но и ранее целый ряд русских эмигрантов занимался клеветой на меня - прежние специалисты по русскому вопросу. Они официально работали на немцев, но на деле действовали по заданию групп, настроенных к Германии враждебно. Среди них были некто Гуманский, Папенгут-Мантейфель (аферист), Гусев и целый ряд других лиц, некоторые из которых уже разоблачены и высланы из Германии.

Обо всем этом я ставлю в известность мюнхенскую полицию, чтобы она могла ориентироваться на случай, если и в ряды местных русских кто-то внедрился. Это письмо также является дополнением к моему письму на имя мюнхенского полицай-президента от 30 марта с.г., копию которого я передал Вам при первом визите.

Моя просьба к Вашему ведомству заключается в том, что на случай, если выяснится, что мои письма цензурируются вовсе не немецкими ведомствами, а некими темными силами, Вы были бы так любезны известить меня об этом, чтобы я сам мог принять ответные меры.
Так как возможно, что просмотр писем, а также исчезновение некоторых, происходит не здесь, а в Берлине, я направляю копию этого письма и в берлинский полицай-президиум.

Как активно работают против меня русские антантолюбивые группы, показывает множество фактов, которые я здесь не привожу, чтобы не злоупотреблять терпением официальных ведомств. Я мог бы лишь добавить, что известие о моем аресте разошлось по всем странам, где живут русские эмигранты. Я получил известия об этом из Болгарии, Румынии, Чехии.
Прошу извинить покорно, что отвлекаю внимание официальных ведомств своими личными делами.
Остаюсь,
с совершенным почтением.

Перед отправкой этого письма я получил известие из канцелярии моего шефа, что и туда (он живет на юге Франции) дошло известие о моем аресте.

(IfZ, MA 128/5, машинопись, нем., перевод мой)

II.
Dienstag.
Многоуважаемый Арно Густавович [Шикеданц]
Сегодня написала Шаб[ельскому], что мне было сказано через секретаря комиссара Даннера, расследующего дело мужа, что сегодня не могут дать мне никакого ответа. После этого встречаю самого Даннера, подхожу к нему и спрашиваю, когда мужа выпустят, что я думала сегодня уже. Он мне отвечает Hoffnungslos [безнадежно] и еще два раза повторил. Это было на улице при посторонних, то я не могла подробно спросить, да он бы и не сказал.
Что за история? С какой стороны провокация? Frau v.Scheubner вторично звонила Himmler-у, он сказал, что дело расследуется, но меня лично он пока не может принять, так как не хочет влиять на дело. Это он вправе [?]. Мужа не допрашивали. Koch выпустили, и она ежедневно является. Ее тогда не допрашивали. Все горе в том, что бумаг у мужа взяли несметное количество за все года.
Он, т.е. Danner мне намекнул, что дело в связи с Хомутовым и v.Rosenberg, причем про Rosenb. сказал, что дело в том, что тот клеветал на antibolschewiken. При чем же тут муж? Он же не может отвечать за Ros. и Хомут. Я право не знаю что делать - после семи дней расследования и вдруг hoffnungslos. Приказ из Берлина.
Обвинение какое-то серьезное, т.к. обыск был очень строгий во всем доме. заступаться за мужа не надо, но нельзя ли узнать в берл. политич. полиции, что за история, если дело в связи с Хомут.? А то ведь ему конца не будет и все сидеть? А потом скажут, что невинен, за что же сидел? Я своем расстроена, вот уж от Нац.Соц. не ожидала, что нас в лагерь врагов запишут. Я пока ни к кому не обращалось, только Шабельскому позвонила и просила передать Альфред Владимировичу [Розенбергу] и Вас прошу прочесть ему это письмо и подумать, что делать.
Я у Danner-a хлопотала об одном - об отпуске мужа с подпиской, чтобы до конца разбора дела он не покидал Мюнхен.
И вот hoffnungslos.
Если б муж хотел, он бы давно мог уехать, а он наоборот подавал в полицию заявление с просьбой расследовать, почему уже два месяца толкуют в Берлине и Париже о его аресте.
До сегодняшнего дня я совсем легко относилась к делу, а теперь пала духом.
Если что-ниб. узнаете, напишите Frau v.Scheubner, мы с ней ежедневно видимся.
Шабельский хотел приехать, но я не думаю, что с ним стали говорить. Раз еще и мужа не допрашивали. а если б его допросили, многое б выяснилось и дело бы ускорилось.
Дайте совет, не самое ли лучшее, если и на той неделе ничего не выйдет, обратиться к Хитлеру - я в него оч.верю.
Прошу между нами Вашего откровенного совета и как сделать. Помните, как в 1923 году нашу всю семью выселяла полиция за Hitlerputsch, а теперь Нац.Соц. арестовывают!
Himmler сказал Frau v.Sch. что весь приказ из Берлина и здесь ничего против мужа не имели.
За нашей почтой следили, а он писал шифром, может это вызвало подозрение.
Не откажите передать мой сердечный привет Альфреду Владимировичу.
Вашей супруге unbekannterweise мой сердечный привет.
Уважающая Вас Любовь Бискупская.

(IfZ, MA 128/5, рукопись, рус.)

III.
11 октября.
Дорогой Арно Густавович.
Надеюсь, Вы получили мое письмо от 5 октября (заказное), не откажете в любезности хотя бы открыткой подтвердить получение этого заказного письма от 5 окт.
Теперь моя почта ходит исправно, ее больше не прелюстрируют.
Дополнительно ко всему мною Вам сообщенному, за это время произошли интересные события:
1) Комиссар, меня арестовавший и 2 месяца державший меня без допроса, сам попал в Дахау!!! Причины мне не захотели сообщить. Его имя я Вам сообщил в письме от 5 окт.
2) Донос Терматензова[?] (венгерского сотрудника Сахарова) оказался подлогом, о чем Фехнер прислал свидетельство от венгерской полиции.
3) К моему ужасу из моих документов, забранных этим комиссаром при моем аресте, пропали и до сих пор не найдены:
а) Адреса и явки моих секретных сотрудников в Москве, Петербурге, Ростове и Одессе.
б) Моя переписка с моими агентами в России. Это ужасно. Если эти маппы не будут найдены, то возможно они уже в Москве. И тогда десятки людей будут расстреляны. Все это я сообщаю Вам и А[льфреду] В[ладимировичу], конечно, как и в предыдущем письме конфиденциально, для доклада фюреру лично.
Подтвердить получение этих 2-х моих писем сейчас же, чтобы я знал, что они не пропали.
К концу же месяца прошу дать ответ на два последних пункта моего письма от 5 октября.
Привет супруге.
Дружески жму руку. В.Бискупский.

(IfZ, MA 128/5, рукопись, рус.)
Tags: бискупский, документы: IfZ, лампе, розенберг, хомутов, шабельский
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments