Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Categories:

квест

Я стоял напротив кинотеатра «Байкал», в руках – огромный бесформенный сверток, а в глазах – решимость берсерка, способного голыми зубами перегрызть до пяти метров проволочных заграждений, прежде чем упокоиться в объятиях валькирий.
Сверток содержал две картины, замотанные в большое пуховое одеяло. Если Вы сейчас начнете придирчиво расспрашивать, каким образом я оказался у кинотеатра «Байкал», да еще с такими экстравагантными аксессуарами, я брошу на вас взгляд, полный презрения. В минуты, когда прошлого нет, будущее под вопросом, а настоящее падает на вас чем-то вроде балкона, не до пошлой рефлексии.
***
На противоположной стороне улицы висела покосившаяся вывеска «Фотография». Я бросился к подвалу и, с наскока преодолев отделы канцтоваров и металлоремонта, ворвался в каморку фотографа.
- У Вас есть нож? – задал я резонный вопрос.
Фотограф испуганно покосился на меня, но нож дал. Я разрезал бечевку и достал из одеяла картины:
- Мне нужно по три фотографии этих картин. Какой у Вас максимальный размер? 8 на 13? Значит шесть фотографий 8 на 13.
- И эт-то в-все? – поинтересовался фотограф.
- Нет, - сварливо ответил я, - мне еще хочется иметь фотографию одеяла в натуральную величину. На память. Но так как оно несколько больше, чем 8 на 13, я обращусь с этим заказом в другое фотоателье.
Фотограф ушел ставить свет, а я задумался об одеяле. Шутки шутками, но с ним надо было что-то делать. Человек, идущий по улице с картинами подмышкой, вызывает уважение и доверие. К нему без конца подбегают трепетные девушки и интересуются, как лучше класть сурик на охру. Тот же человек, но шествующий с огромным одеялом под другой мышкой, вызывает интерес совершенно в иных слоях населения, а именно среди бестрепетных бабушек, которые охотно делятся с компетентными органами соображениями о том, что именно завернуто в одеяло и в каких целях.
К счастью, не успел я выйти от фотографа, как подъехал автобус, следовавший к метро «Дмитровская». После серии акробатических упражнений, в которых я играл пассивную роль, а автобусный турникет и одеяло активную, я прорвался в салон, где, к моему удивлению, шла оживленная дискуссия за еврейский вопрос. Похмельный пенсионер в драном ватнике упрекал фраппированную пенсионерку в шубе в том, что она то ли продала Россию, то ли купила – по лицу же видно. Я вздохнул и забылся тревожным сном.
***
Путь от остановки автобуса до входа в метро «Дмитровская» пролегал через импровизированный базар, который был бы похож на старый город в Тунисе, если бы вокруг не лежали сугробы. Проходя мимо одного из лотков, меня осенила идея. Надо сказать, я давно мечтал стать гордым обладателем безразмерного псевдохолщового сумаря с надписью золотом «Блаженнaй памяти вещеваго рынка в Лужниках 1992-2011», но мне всегда что-то мешало: сперва ложная скромность, потом отсутствие таких сумарей в розничной торговле г.Мюнхена. Сейчас сумарь показался идеальной емкостью, способной сокрыть одеяло от глаз взволнованной общественности.
- Сто пятдэсят, - с готовностью откликнулся трудящийся Востока.
Мы вдвоем утрамбовали одеяло в сумарь, трудящийся Востока дернул за молнию, которая немедленно оторвалась и повисла апатичной соплей.
- Знаешь, - сказал погрустневший трудящийся Востока, - открыт-закрыт, какой тэбе разниц. Бэри за сто.
Я нашел аргументацию убедительной и, произведя оплату, двинулся дальше. Спускаясь на эскалаторе, меня снова осенила идея. Дело в том, что одеяло несмотря на свою восумаренность продолжало меня стеснять. Я все-таки направлялся в дом-музей А.С.Пушкина. Да, у меня были еще и картины, но это так сказать noblesse oblige, notwendiges Übel, а вот переться к Пушкину с одеялом... «Следующая станция - Савеловская», - сказала женщина-машинист...
В Москве есть девять железнодорожных вокзалов: Белорусский, Казанский, Киевский, Курский, Ленинградский, Павелецкий, Рижский, Савеловский и Ярославский. Только на одном из них нет камер хранения. Возвращаясь назад в метро, и с ненавистью протискивая сумарь сквозь турникет, я знал на каком. Путей к отступлению не осталось, Пушкину придется принять меня с одеялом. Я вздохнул и забылся тревожным сном.
***
Экспертная Комиссия по вопросам ввоза и вывоза культурных ценностей состояла из четырех жизнерадостных старушек, сидевших квадратом в одной из комнат пристройки (административного корпуса) пушкинского музея на Арбате. Я выбрал правую верхнюю старушку, показавшуюся мне самой безобидной, и предъявил ей культурные ценности:
- У меня две картины, одна называется «Сох», тут прямо на обороте указано, а также имя художника и размеры полотна, очень удобно. А вот на второй ничего не указано, поэтому я написал в формуляре «б/н, б/а, б/р». Впрочем, если у вас есть линейка я готов установить р. посредством самостоятельных измерений. Вот формуляры в трех экземплярах, вот фотографии.
- Голубчик, - с упреком сказала старушка, осматривая изнанку картины, - ну какой же это «Сох»? Тут же ведь ясно написано «Сон»!
- Да действительно, - согласился я. – Извините, тяжелый день. Способность к распознаванию образов практически утрачена. Что, заново формуляры заполнять?
- Да нет, голубчик, зачем, исправим просто. Вот вам бланк, идите в сберкассу, это дальше по Арбату, напротив Вахтанговского, оплачивайте там пошлину и возвращайтесь.
- А когда будет готова экспертиза?
- А вот вернетесь, голубчик, из сберкассы, а мы к тому времени и подготовим.
Я привычно вздохнул, но забываться тревожным сном не стал.
***
- Скажите, пожалуйста, Ваш адрес, - попросила девушка в окошке сберкассы.
- Мой адрес? Но я живу за границей. Адрес такой: Германия...
- Нет-нет, - перебила девушка, - московский адрес.
- Московский?! Но у меня нет московского адреса. Я только сегодня утром приехал и сейчас же уезжаю.
- Но где-то же вы должны остановиться!
- Ах да, действительно. Записывайте: Москва. Казанский вокзал, зал ожидания, бельэтаж, третий ряд, откидное...
- Тогда мне придется посоветоваться с моей начальницей, - строго сказала девушка и начала процесс вставания.
Тут я, признаться, смалодушничал. Я, конечно, знал что в режиме берсерка, в котором я нахожусь, мне ничего не стоит расчихвостить и начальницу, но время поджимало – над нами скалой судьбы нависал обеденный перерыв. Я назвал девушке адрес знакомого нарколога, и получив квитанцию, рысью бросился обратно.
За время моего отсутствия, однако, атмосфера в кабинете Экспертной Комиссии заметно сгустилась. В центре комнаты на стуле лежала моя картина «б/н, б/а, б/р» и кучка скрепок рядом с ней показывала, что в ее интимную сферу только что-то кто-то вторгался.
- Голубчик, - сказала правая верхняя старушка, - вы не могли бы все же уточнить, кто автор этой картины и как она к вам попала?
В голове роились какие-то смутные воспоминания. Знакомый голос говорил: «Тебе нужно получить справку, что эти две картины не представляют художественной ценности. На самом деле, одна из них представляет, но тебе лучше об этом не знать. Прикидывайся дебилом».
- Сложный вопрос, - сказал я. - Это так давно было. Лет 15 назад. У нас была вечеринка, ну знаете, тогда в молодости-то меры не знали... В общем просыпаюсь с утра, ничего не помню, просто полный ноль... А на стене висит картина. Полагаю, что подарил кто-то из гостей. Но кто?!
- Вы понимаете, голубчик, вы не думайте, что это мое только мнение, это у нас решение коллегиальное, - три остальные старушки встрепенулись и закивали головами – но без информации об авторе мы дать разрешение на вывоз не сможем. Пошлину за одну картину мы вам, конечно, вернем.
- А если я узнаю имя автора? – сказал я, хватаясь за соломинку.
- А вы позвоните тогда. Картину мы уже видели, второй раз ее привозить не надо.
Волоча за собой сумарь с одеялом, я поковылял к метро, вздохнул и забылся тревожным сном.
***
Добравшись до квартиры друзей, у которых я обитал, меня осенила идея, уже третья за день. Я достал картину и поставил ее на стол. Не могло быть никаких сомнений. Явный и непревзойденный Казимир Малевич! Картина должна была называться «Супрематическая субмарина» или как-то в этом духе. Я взволнованно схватился за телефон:
- Привет. У меня есть две новости, хорошая и плохая. Начну с хорошей: я получил разрешение на вывоз из страны одеяла!
Шутка булькнула и бесследно исчезла в телефонном проводе.
- А на вывоз картин? – сурово спросила Знакомая Девушка.
- Понимаешь, они там начали задавать вопросы...
- Но я поэтому и сказала: прикидывайся дебилом!
- Ты не поверишь: я так удачно прикидывался дебилом, что люди на улицах указывали мне дорогу в Кащенко раньше, чем я с ними заговаривал. Ты мне лучше скажи: кто автор второй картины?
- Художник Венивидивицын.
- Кто?!!
- Венивидивицын. Я же тебе рассказывала. В детстве я жила с родителями на диких берегах Охотского моря. Посреди суровой природы и свинцовых вод развлечений у нас было немного. Разве что во время шторма, когда на берег выбрасывало подводные лодки, и они беспомощно стучали перископами о прибрежную гальку. Тогда мы обливали их водой и сталкивали назад в море. И вот у моих родителей там был знакомый художник. Он нарисовал эту картину и подарил ее им, а они, в свою очередь, мне. А теперь я задала запрос в гугль и увидела, что другая его картина продается на аукционе за пять тысяч евро. Так что и моя, возможно, представляет художественную ценность.
- Ага, я как раз тоже задал запрос в гугль, аукцион вижу. Но подожди - на аукционной картине береза, рябина, куст ракиты над рекой – просто неприкрытый реализм, не то, что на твоей.
- Вот такой он разноплановый автор, - подвела итог дискуссии Знакомая Девушка.
После этого разговора мое уважение перед старушкой из Экспертной Комиссии переросло в преклонение. Подумать только, она не просто знала руку малоизвестного художника с берегов Охотского моря, но и была наслышана о супрематическом периоде его творчества!
Обеденный перерыв как раз закончился.
- Алло, здравствуйте. Я у вас уже был сегодня днем. Картина «Сох», впоследствии «Сон», помните? И еще вторая...
- Да-да, голубчик, вам удалось узнать, кто ее автор?
- Кажется, да. Я нашел список приглашенных на ту вечеринку. О которой вам рассказывал. И методом исключения понял, что подарить ее мог только один человек. Я позвонил ему, он вспомнил про картину и назвал имя автора! Это художник, - я сделал торжествующую паузу, - Венивидивицын!
- Кто?! – глухо переспросила старушка-эксперт и у меня создалось впечатление, что она слышит эту фамилию впервые в жизни, - записала. Перезвоните, пожалуйста, через полчаса.
- Вы знаете, - сказала старушка получасом позже, - я задала запрос в гугль и нашла одну картину этого художника. Но она жанрово совсем не похожа на вашу.
- Great minds think alike, - горестно заметил я.
- Знаете, голубчик, вы не думайте, что это мое только мнение, это у нас решение коллегиальное, - я закрыл глаза и представил как три остальные старушки встрепенулись и закивали головами – но я не могу дать вам экспертную оценку. Мы – не специалисты по творчеству этого автора.
- И что же мне делать?
- Либо вам нужно найти аккредитованного при минкульте эксперта по этому Вени... види... по этому художнику, что, конечно, займет дополнительное время и потребует вложения средств...
- Либо?
- Либо вы оставляете картину в России.
Неожиданно у меня резко потемнело в глазах. Когда я снова пришел в себя, я стоял напротив кинотеатра «Байкал», держа в руках огромный бесформенный сверток.
Tags: байки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →