Игорь Петров (labas) wrote,
Игорь Петров
labas

Categories:

по следам "смоленского архива ГПУ"-1

Часть первая. Князь Щербатов.

Князь Алексей Павлович Щербатов (1910-2003) в своих мемуарах рассказывает такую примечательную историю (при цитировании опущены беллетризация и не относящиеся к делу детали, полный вариант по ссылке):
Одним из впечатляющих эпизодов 1945 года стало для меня событие, происшедшее в Бамберге. Известие о конце войны застало меня в этом приятном городе Баварии. Я тогда работал один, занимаясь разбором документов, собранных на территории послевоенной Германии. Шел конец мая. Время от времени с симпатичным американским шофером-капралом мы объезжали близлежащие районы для поиска новых материалов, которые могли заинтересовать американцев. Однажды по дороге из маленькой деревни нам повстречался литовский священник. Я подошел, объяснил нашу миссию. Он понимающе кивнул и спросил на немецком:
- Я могу вам доверять? У меня в амбаре находится огромный архив Смоленского ГПУ, замаскированный силосом. Документы, вывезенные в конце 43-го года, немцы спрятали, упаковав в ящики. Ко мне уже приезжали советские агенты, я скрыл этот факт, поняв, что они не уверены в точном местонахождении архива. Прошу вас, срочно сообщите об этой находке. Здесь очень важные бумаги, вывезенные Гиммлером. Спасите документы, иначе их уничтожат...
Архив смоленские чекисты разделили на две части. Первая – с 1917 по 1936 год – находилась в церкви Св. Петра и Павла. Вторая – с 1937 по июль 1941 года – в бывшем здании смоленского окружного суда, где размещалось главное управление НКВД. Из Смоленска, окруженного немцами, Красная армия бежала, документы эвакуировать не успели. Партийное руководство дало приказ «архив взорвать и поджечь». К счастью, этого не произошло. Первая часть была спасена, поскольку сотрудник ЧК, фон Энгельгардт, получив приказ, его не выполнил. Застрелив своего напарника, он сообщил об архиве немцам, вошедшим в город. Благодаря немецким корням, Александра сразу восприняли, как фольксдейча – чистокровного немца, и оставили при архиве до конца войны в Баварии, где и произошла наша первая встреча. Здание управления НКВД с хранившейся там второй частью архива подожгли, но немцы успели потушить огонь, и документы почти не пострадали. Именно здесь были обнаружены дела польских офицеров, расстрелянных в Катынском лесу, и имена энкаведистов, руководивших расстрелом. Из найденных материалов легко проследить, как развивается ЧК, охватывая постепенно «Западный край», куда входила Смоленская область, проследить историю этой организации. Папки для удобства делились по цветам: в зеленых аккуратно задокументированы сведения о замученных чекистами узниках, в красных – биографии чекистов-энкаведистов и партийных руководителей с указанием их подлинных фамилий...
Немного об Энгельгардте. Александр принадлежал к хорошей дворянской семье из Петербурга. После революции примкнул к партии большевиков и работал осведомителем в ГПУ... После нашего знакомства в 45-м, я узнал, что он перебежал к американцам. Увиделись мы снова уже в Нью-Йорке. Он меня, понятно, боялся, я знал всю его историю. В Нью-Джерси Энгельгардт основал общество пенсионеров... Жил он где-то в городе Лейквуд нью-джерсийской области. Там умер в 60-х годах. Сын его должен быть жив.
В конце 43-го года немцы перевезли архив в Баварию, где я случайно его и обнаружил. Я приезжал еще несколько раз, потом сообщил о находке в разведку. Архив был описан, зарегистрирован, попав в руки 3-й американской армии генерала Паттона, дальше его передали в центр документов разведки в Бамберге. Вообще американцы знали о существовании этого архива уже в сентябре 1943 года благодаря известному шведскому журналисту Г. Аксельсону, корреспонденту лондонской «Ивнинг стар», шведских газет «Сюдсвенска Дагенбладет», «Афтонбладет» и американской «Нью-Йорк Таймс». Аксельсон прекрасно говорил по-русски, английски, немецки и французски... А пригласили Аксельсона в Смоленск немцы. Оттуда он послал две длинные статьи в «Нью-Йорк Таймс», где описал и документы, и кладбище в Козьих горах. Материалы в свет не вышли. Американцы, по понятным причинам, не знали, как поступить со Смоленским архивом. Начался Нюрнбергский процесс, если опубликовать даже небольшую часть информации, пришлось бы судить советских лидеров за зверства военного коммунизма, коллективизацию, убийство польских офицеров в Катыни. Во имя сохранения дружеских отношений с союзниками об архиве предпочли «позабыть». Документы перевезли во Франкфурт, где их сильно профильтровали, очистив от дел невозвращенцев-чекистов. Разборкой архива занималась группа из пятидесяти человек. Один из них, профессор Гарвардского университета Мерл Файнсод, вернувшись, написал две книги: «Смоленск под Советами» и «Как управляется СССР». Автор не затронул зверств военного коммунизма, заявив, что в его распоряжении было мало информации. Это не могло быть правдой: тысячи дел за 1918-23 годы заполняли примерно 10 ящиков с биографиями чекистов...
После многих лет изысканий в США и в Германии получил сведения о том, что немалая часть архивных документов, содержащая, в частности, дела о похищении генералов Кутепова и Миллера, большое количество дел с биографиями чекистов были возвращены СССР в 1949-50 годах. Это было сделано под давлением охотника за нацистами С. Визенталя, которому в обмен предоставили возможность получать информацию о нацистах из советских, польских и восточногерманских архивов.

Публикация мемуаров Щербатова вызвала небольшую полемику среди специалистов. Дело в том, что в конце 2002 года США вернули России т.н. "Смоленский архив" - документы партийного архива Смоленского обкома ВКП(б), в свое время вывезенные из России оперативным штабом Розенберга, а после войны попавшие в руки американцев. Но всё ли вернули американцы?
Историк-архивист С.Д. Мякушев напечатал в 2004 году в журнале "Отечественные архивы" (N1) статью "«Смоленский архив» возвращен, вопросы остались", в которой формулирует эти самые оставшиеся вопросы так:
Какие же еще смоленские документы, кроме партийных, могли храниться в США? И их должно быть много, до тысячи дел.
Этим условиям отвечает только архив Управления НКВД по Смоленской области: и по объему, и в связи с тем, что это единственный архив, поводу которого в России имеет хождение версия не только о захвате его немцами в июле 1941 г., но и последующем вывозе в США.
Версия нуждается в документальном подтверждении, поскольку отсутствие в современных архивах каких-то документов предвоенного периода не служит свидетельством их захвата - они могли быть и уничтожены... источники свидетельствуют, что аппараты управлений НКВД и НКГБ обычно располагались в одном здании даже после войны, и можно предполагать, что и в Смоленске родственные ведомства разъехаться не успели. До войны это здание называли Домом НКВД... Итак, возникает вопрос первый: могли ли вообще документы из Дома НКВД попасть в руки немцев? Обстоятельства захвата южной части Смоленска поздним вечером 15 июля 1941 г. таковы, что такая вероятность имеется...
Вопрос второй: есть ли тому прямые подтверждения? Увы, нет. Тогда, в 1941-м, обстоятельства внезапного падения левобережной части Смоленска расследовались... бывшего начальника УНКГБ Смоленской области капитана госбезопасности Е.И.Куприянова, депутата Верховного Совета СССР (!), в сентябре 1941 г. отправили в глубокий тыл с очевидным понижением начальником оперативного отдела Ягринского ИТЛ и Строительства НКВД No 203... Значит, в сентябре 1941 г. у руководства наркомата к Куприянову возникли серьезные претензии - не исключено, что из-за утраты документов. Но все это лишь косвенное подтверждение. Для объективности приведем также и аргумент против версии о захвате документов Смоленского УНКВД немцами: известно, что в документах Оперативного штаба Розенберга, откуда до сих пор черпаются сведения о манипуляциях немцев с захваченным смоленским партархивом, о чекистских документах нет ни слова. Хотя почему бы и не предположить, что ими могли заниматься не ученые нацисты Розенберга, а сотрудники гестапо или СД, не желавшие по каким-то своим соображениям привлекать к работе ни розенберговцев, ни их русских помощников. Но это предположение тоже весьма уязвимо: партийный архив, даже более важный для гестаповцев, чем чекистский, русским помощникам доверить не побоялись...
Словом, «немецкая» версия имеет хоть малые и косвенные, но все-таки подтверждения. Главное, что документы Смоленского УНКВД могли быть захвачены.

Главные специалисты по "Смоленскому архиву" - П.К.Гримстед и Е.В.Кодин (в статьях, опубликованных в сборнике "Возвращение "Смоленского архива", 2005) со скепсисом отнеслись как к свидетельству кн.Щербатова так и к - довольно путаным, следует признать - рассуждениям С.Д.Мякушева.
"... мы даже не будем оспаривать очевидные «нестыковки» в воспоминаниях А.П. Щербатова. Например, его утверждение, что в действительности книга Фейнсода «Смоленск под властью Советов» написана исключительно на материалах известного в академическом мире «Смоленского архива», но никак не архива УНКВД Смоленской области. Не будем рассказывать и о том, что база данных для подготовки Книг памяти жертв политических репрессий Смоленской области (1917 — 1953 гг.) формируется исключительно на материалах следственных дел, хранящихся и по сей день в региональном архиве УФСБ по Смоленской области (на конец 2004 года нами уже изданы четыре тома). И, конечно, никакой цветной раскраски эти архивно-следственные дела не имеют." (Кодин)
Значит, американцы до сих пор хранят у себя архив Смоленского УНКВД! И он настолько ценен и засекречен, что даже по истечении 60 лет его все еще не выдают для открытого пользования! Правда, пока еще [Мякушев] не до конца категоричен в своем утверждении, и вначале даже делает легкое отступление... Но далее следует самый «весомый» аргумент в пользу данного предположения. То, что наличие архива Смоленского НКВД в США никем не доказано, это не главное. Главное, что «документы Смоленского УНКВД могли быть захвачены»
Можно ли спорить с такой аргументацией? Думается, что не только нельзя, но и в принципе не имеет смысла, поскольку отсутствует сам предмет для дискуссии. Тем более, если считать дискуссию научной.
(Кодин)
... недокументированные воспоминания князя А.П. Щербатова о том, как он нашел «Смоленский архив» в Баварии в мае 1945 года... вызывают значительный интерес. А.П. Щербатов в то время служил в Бамберге, где располагался пункт сбора документации разведуправления Третьей армии... (пройдя обучение на курсах для разведчиков сухопутных войск в Париже в 1944 году, Щербатов служил в Третьей армии 22-го корпуса, о чем мне любезно сообщила его вдова). Все же некоторые сомнения возникают в связи с его рассказом о том, как литовский ксендз в небольшой деревушке привел его к «громадному архиву смоленского ГПУ, спрятанному в силосной яме», который, как он утверждал впоследствии, содержал «около 20 тонн документов», перевезенных в перевезенных в Бамберг, а оттуда во Франкфурт...
Действительно, многие дела в просмотренных им ящиках вполне могли содержать документы из органов ГПУ/ОГПУ, адресованные местным партийным органам — в «Смоленском архиве» немало таких документов. Он пишет, что Мерл Фейнсод построил свою книгу «Смоленск под властью Советов» на основе документов, найденных им близ Бамберга. Между тем книга Фейнсода основывается лишь на документах Смоленского партийного архива. До сих пор не обнаружено никаких данных, подтверждающих тот факт, что немцы захватили или американская армия обнаружила скольконибудь значительный объем документов смоленских органов ОПТУ/ НКВД.
(Гримстед)

Далее П.К.Гримстед делает логичное предположение: известно, что последним местом эвакуации документов оперштаба Розенберга был замок Банц (а также городки Штаффельштайн и Лихтенфельс) в 25 км к северу от Бамберга. Щербатов обнаружил архивы тоже невдалеке от Бамберга. Ergo: он нашел не архив ГПУ, а партархив!
С.Д. Мякушев в рецензии на сборник не соглашается с Гримстед:
Однако даже поверхностный анализ содержания воспоминаний князя А.П. Щербатова показывает, что к партийному архиву Смоленского обкома ВКП(б) баварская находка никакого отношения не имела. Надеемся, что позднее появится возможность исследовать этот вопрос более тщательно, но и сейчас нет никаких оснований полагать, что все детали, изложенные в воспоминаниях, - плод необузданной фантазии князя. Прежде всего потому, что трудно найти причины, по которым сохранявшему вплоть до преклонных лет живость ума А.П. Щербатову потребовалось бы выдумывать такие подробности. Даже если бы он был агентом КГБ... Думается, что точки над "i" расставит кропотливая проверка всех деталей этих крайне любопытных мемуаров по российским и американских архивным источникам.

Увы, но любые попытки верификации свидетельства князя Щербатова скорее подтверждают немилую С.Д. Мякушеву версию о "необузданной фантазии" князя. Уже сам зачин с литовским священником, указывающим путь к сокровищу, и чекистом Энгельгардтом, исполняющим роль неизменного хранителя сокровища, напоминают о трудах В.Я.Проппа.
Далее:
1) ни в каких русских или немецких свидетельствах о Смоленске не встречается чекист Александр фон Энгельгардт. Архивиста, помогавшего немцам разбираться со смоленскими архивами звали Илья Авксеньтьевич Морозов, он покинул Смоленск с немцами, но после войны вернулся домой, был арестован и осужден.
2) Симон Визенталь в 1949-50 г.г. и отдаленно не имел влияния, чтобы оказывать давление на американцев. Не говоря уже о том, что к этому времени и для самих американцев СССР превратился из бывшего союзника в вероятного противника, а вот многие бывшие нацисты наоборот были приняты на службу.
3) Журналист Георг (Джордж) Аксельссон (1899-1966) действительно существовал. Он был корреспондентом "Нью-Йорк Таймс" в оккупированном немцами Париже, в 1941-м был переведен в Берлин. После начала войны с США он не был интернирован, т.к. имел шведское гражданство. NYT была бы не против, если бы он каким-то образом остался в Берлине, но он предпочел переехать в Стокгольм, где и трудился до конца войны. Чисто теоретически как человека с гражданством нейтральной страны его могли бы пустить в Катынь, но в его материалах мы не находим никаких упоминаний не то, что о пребывании в Смоленске, но и вообще о поездке на контролируемую немцами территорию (что вряд ли могло бы стать объектом цензурирования). В апреле-июне 1943-го корреспонденции Аксельссона с пометкой "по телефону из Стокгольма" печатаются в NYT без каких-либо временных лакун, например:
14.04.43 AIR RAIDS DISRUPT REICH HOME FRONT;
18.04.43 NAZI SLUR STIRRED STUDENTS' REVOLT
20.04.43 GERMANS ATTACK SWEDISH WARSHIP
27.04.43 FINNS SEEN DEEPER IN POWER OF NAZIS
02.05.43 SWEDISH FIRMNESS TO NAZIS NOT VIEWED AS WAR THREAT
08.05.43 GUENTHER DEFENDS POLICY IN SWEDEN
15.05.43 GERMANS IN BULGARIA HELD A THREAT TO DARDANELLES
23.05.43 STOCKHOLM FEEDS NEWS TO BOTH SIDES IN WAR
29.05.43 HITLER'S LUFTWAFFE FALLS DOWN ON ITS JOB
03.06.43 REICH'S CHIEF AIM CALLED CALM 1943
06.06.43 RUHR DEVASTATED, SAYS EYE-WITNESS
13.06.43 NAZIS CRACK DOWN ON 'INTELLECTUALS';
20.06.43 SWEDES FORECAST EARLY END OF WAR
23.06.43 INVASION OF ITALY DOUBTED IN REICH
01.07.43 BERLIN EVACUATION REPORTED PLANNED

Наконец, как минимум к слушаниям комиссии Мэддена, когда публикации о Катыни не то, что не цензурировались, а наоборот приветствовались, Аксельссон вполне мог выступить и со статьями "где описал и документы, и кладбище в Козьих горах" и со свидетельством перед комиссией Мэддена. Этого, однако, не случилось.

Подводя итог: можно предположить, что князь Щербатов действительно наткнулся в мае 1945-го в Баварии на материалы вывезенного немцами советского архива. Однако, из-за того, что его свидетельство содержит обилие сомнительной информации вперемешку с конспирологическими домыслами, отделить достоверные детали от недостоверных на данный момент не представляется возможным.
Tags: смоленский архив
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments