l

допросы лонгина иры (5)

Допрос первый
Допрос второй
Допрос третий
Допрос четвертый



Допрос пятый.
30 сентября 1946 г., вторая половина дня

Collapse )Д.: Причина вашего пребывания здесь заключается в том, что мы, в наших собственных интересах, хотим достичь ясности в самом первом вопросе, который мы задали, когда вы прибыли сюда: расскажите нам правду о донесениях Макса и Морица. Как только мы ее установим, наша заинтересованность пропадет.
ИРА: Так я и думал, но вы - англичане, и у вас собственные интересы. Но сейчас я должен сказать, что никогда в своей жизни я не был ничьим агентом до 1940 года, пока КЛАТТ не попросил моей помощи в борьбе против коммунизма.
Д.: И вы предоставили КЛАТТУ эту помощь? А до 1940 года не были ничьим агентом?
ИРА: Нет. Я и с иностранцами-то никогда не разговаривал.
Д.: Хорошо, так что же произошло после встречи с КЛАТТОМ?
ИРА: От КЛАТТА я узнал, что Германии требуется помощь против Советов. Я спросил, что им нужно, на тот момент они интересовались лишь военной авиацией. Затем последовала беседа с МАРОНЬЯ[-РЕДВИЦЕМ], как я вам рассказывал. Немало русских работали на немецкие службы в качестве переводчиков и пр. Я довольно рано осознал, что в момент, когда немцы соберутся напасть на Советскую Россию, им понадобится буквально каждый белоэмигрант, который предоставит себя в их распоряжение. Но затем я увидел их секретный приказ - который, я предполагаю, вы захватили - о том, что белоэмигранты не должны приниматься на службу в немецкую армию. Я подумал, что дело тут нечисто. Люди РОЗЕНБЕРГА совершали в России преступления, мол, русские - недочеловеки и тому подобное. Некоторые немцы, высокопоставленные, обратились к видным белоэмигрантам, чтобы обсудить возможности сотрудничества. Лица, впоследствии отобранные немцами, были довольно одиозными людьми, которые в наших глазах гроша ломаного не стоили. Вот ЖЕРЕБКОВ, они сделали его главой русских эмигрантов в Париже.
Д.: Но что вы хотите этим сказать?
ИРА: Что при таком отношении немцев моя антисоветская деятельность смещалась в сторону антирусской. И потом началась война. Один мудрый человек посоветовал мне, что если я хочу служить идее антикоммунизма, мне надо прочитать их книги, книги Троцкого и так далее. Я прочитал книгу о последней мировой войне, в которой было рассказано, что Троцкий и Ленин объединились с немцами против русских интересов. И мне показалось, что я оказываюсь в том же положении.
Д.: Но все это не объясняет, почему вы много лет продавали немцам донесения Макса, которые были совершенно точными. Вы можете смеяться!
ИРА: Это алогично. Зачем НКВД будет давать мне донесения, которые нанесут ущерб русским войскам?
Д.: Нет, мы не алогичны. НКВД посылал вам эти донесения. Мы дословно знаем каждое отдельное донесение, которое вы передали немцам, и донесения Макса, и донесения Морица. Если мне захочется, я могу их все завтра перед вами разложить.
ИРА: Хорошо. Это то, чего бы я хотел.
Д.: И мы уже говорили вам: если вы хотите нас убедить, что каждое донесение было сфабриковано в вашей голове, позвольте нам сообщить, что либо вы полный идиот, полагающий, что мы на это клюнем...
ИРА: Идиот? Это вопрос философский...
Д.: Вовсе нет, мы знаем, что донесения Макса были верны.
ИРА: Когда вы говорите "верны", вы имеете в виду правдивы?
Д.: Да, почти все. 90%. А ведь вы не пророк и не ясновидящий. Единственное лицо, которое знает, что планируется в определенном месте, это лицо, которое там находится. И у этих лиц там есть своя причина посылать материал вам. Причина - что вы можете укрепить свои позиции в глазах немцев и как агент будете у них на хорошем счету. Поэтому вам и давали эти донесения - вот что мы хотим знать. У нас нет сомнений, что все так и было. Мы хотим узнать лишь технические детали. Мы хотим установить, как вы получали эти донесения и как передавали их немцам.
Collapse )Д.: Как вы думаете, какой отчет мы можем представить Военному Министерству о деятельности организации ТУРКУЛА во время войны, если нас спросят, работала она на немцев или нет?
ИРА: Я шесть лет работал для России в постоянной опасности быть повешенным абвером, но может наступить день, когда в России меня признают национальным героем.
Д.: Какая часть вашей работы помогла хоть кому-то, если исключить немецкое верховное командование?
ИРА: Она помогла России и Англии.
Д.: Покамест мы не заметили выгоды.
ИРА: Да. Смысл от вас ускользает. Я предоставлял немцам ложные донесения.
Д.: Но немцев так просто не провести.
ИРА: Я не знаю, что они делали с донесениями. Я никогда не имел дело напрямую с ОКВ.
Д.: Немцы смеялись над донесениями Морица, но не над донесениями Макса.
ИРА: Почему же они тогда не отказались от них?
Д.: Донесения Морица были настолько плохи, что если бы донесения Макса не были настолько хороши, вы бы ощутили, как плохи первые.
ИРА: Но ничья реакция не доходила до меня, ни от кого.
Д.: Однако вы прекрасно знали, что донесения Макса правдивы.
ИРА: Нет, нет. Я никогда этого не знал. Я могу доказать, что они возникали в одной и той же голове.
Д.: Хорошо, сойдемся на том, что они возникали в одной и той же голове, но не в вашей.
ИРА: Я докажу вам, что они возникали в одной и той же голове и посмотрим тогда, кто будет смеяться - вы или я. Однажды я попытался в течение шести недель не предоставлять донесения Морица, но пришел запрос из Берлина через КЛАТТА: "Почему нет донесений Морица?" Они не могли быть настолько плохи, если немцы так настойчиво их требовали. Я повторю еще раз: не знаю, что делали с донесениями КЛАТТ и МАРОНЬЯ[-РЕДВИЦ]. Однажды они обратились ко мне, желая выяснить, что случилось с британской 41 дивизией. Я не знал, что ответить и установил раз и навсегда, что не буду принимать никаких запросов.
Д.: Я знаю о вашем отказе принимать запросы, но есть и иная причина.
ИРА: Многие говорили мне... например, КЛАТТ давал мне опросный лист, но... я обычно обдумывал все в то время когда был один, без компании.
Д.: Как бы то ни было, до сего момента вы не лишились головы.
ИРА: Нет, слава Богу.
Д.: Вы помните случай, когда в донесении Макса сообщалось, что в ходе бомбардировки нефтеперерабатывающий завод в Майкопе загорелся и все еще горит в момент отправки донесения?
ИРА: Да, помню.
Д.: Вы не думали, что возможно какой-то немецкий самолет может направиться туда и посмотреть, продолжается ли пожар?
ИРА: Я считал минуты, ожидая реакции на это. Во-первых, я сделал это потому что знал, что это место обязательно заинтересует немцев. Это недалеко от места моего рождения. Во-вторых, я сказал себе, что они должны атаковать нефтеперерабатывающий завод с воздуха.
Д.: Но знали ли вы, что они атакуют его именно в этот день?
ИРА: Нет.
Д.: Итак, вы могли биться об заклад, что ваше донесение ложно и это может быть обнаружено.
ИРА: Да, но это ведь верно и для любого схожего донесения. Потому-то все это время я ставил на кон свою голову, ведь возможность [разоблачения] существовала для каждого отдельного донесения.
Д.: Но ведь вы рисковали не только собственной головой, но и головой ТУРКУЛА, его семьи и всех членов организации.
ИРА: Да, это мой великий грех.
Д.: И что же это за белоэмигрантская лояльность и энтузиазм?
ИРА: Но ведь мы побратимы тех в России, кто работает против Советов в концлагерях. Мы тоже должны рисковать своими жизнями.
Д.: Вас удивит, если вы услышите, что на нефтеперерабатывающем заводе в Майкопе действительно был пожар?
ИРА: Да. Но не это важно для меня. Конечно, были случаи, когда донесения можно было проверить и они оказывались верными. Но мое главное удовлетворение проистекает из факта, что я остался невредим и поэтому большая часть донесений, которые я схожим образом придумал и которые не могли быть верны, никогда не были проверены и их ложность не была установлена. Это большая служба, которую я сумел сослужить русским людям.
Д.: Итак, вы каждый день ставили на кон жизни ваших друзей-белоэмигрантов и в течение четырех лет выиграли все партии?
ИРА: Нет. Но в России это могло стоить миллионы жизней, а за рубежом лишь единицы.
Д.: Возможно, мы скоро вернемся, чтобы послушать еще ваших сказок. Или возможно это будут не сказки?
ИРА: Вы думаете, я запуган и рассказываю сказки? Но я-то знаю!
l

допросы генерала туркула (9)

Допрос первый.
Допрос второй, часть 1
Допрос второй, часть 2
Допрос третий.
Допрос четвертый.
Допрос пятый.
Допрос шестой.
Допрос седьмой, часть 1
Допрос седьмой, часть 2
Допрос восьмой, часть 1
Допрос восьмой, часть 2



Допрос девятый.
30 сентября 1946 г., первая половина дня

Д: Поразмыслив, вы обнаружили что-то, что хотели бы нам рассказать?
Т: Мне пришла в голову одна мысль. Про ИРУ. Возможно - немыслимая вещь для меня, но возможно, он не полностью работал на большевиков, а имел информатора, который работал на них. Я много думал. Мне кажется совершенно немыслимым, что ИРА - стопроцентный большевик. Когда вы сказали мне, что он не участвовал в гражданской войне, я счел это совершенно немыслимым. Когда мы говорили о гражданской войне, мы говорили о боях так, что было ясно: он в них участвовал.
Д: Но он так и остался корнетом.
Т: В этом-то и дело. В нашей гвардии.
Д: Эта мысль как-то подтверждает вашу?
Т: Нет. Это только предположение.
Д: В последнее время мы провели несколько интереснейших бесед с ИРОЙ. Он сознался очень во многом.
Т: Это самый лучший подход. Если бы я мог поговорить с ним, он признал бы еще больше.
Д: Начнем с не очень важных вещей. Во-первых, он сознался, что никогда не служил в синем полку.
Т: Интересно.
Д: Знаете, сам ИРА, когда ему нечего сказать, говорит: "Очень интересно". Так что его фотографии в гвардейской униформе - постановка.
Т: Я видел фотографию с его крестной.
Д: Он также сознался в том, что не получил в Праге диплом юриста.
Т: Как... но он же был юристом?
Д: Он также сознался, что никогда не был адвокатом в Мукачево, он был...
Т: Делопроизводителем?
Д: Откуда вы знаете?
Т: Он должен был, он работал в этой сфере. Он мне много рассказывал о судебных делах.
Д: Вы знали об этих фактах или подозревали о них?
Т: Нет, узнал от вас.
Д: А до этого?
Т: Нет, никогда.
Д: Итак, ИРА все время морочил своему генералу голову насчет этого?
Т: Все время. Не только мне, всем. Я знаю многих людей...
Д: Но ведь довольно легко выяснить, был ли некто офицером в гвардейском полку, получил ли он диплом, работал ли он адвокатом.
Т: Я никогда не служил в гвардии и не был кавалеристом. Но офицеры-кавалеристы признавали его корнетом, никто не усомнился.
Д: То же справедливо и относительно адвокатской карьеры.
Т: Очень трудно обвести вокруг пальца офицеров-кавалеристов. Их очень немного.
Д: Но что насчет адвокатской карьеры? Вы никогда не пробовали выяснить, правда это или нет?
Т: Я слышал от людей из Чехословакии, что он - юрист.
Д: В 1938 или в начале 1939 года, когда ИРА присоединился к Вашей организации и сразу занял в ней ответственный пост, вы не проверяли его послужной список?
Т: Я никогда не слышал об ИРЕ ничего плохого.
Д: Но вы не только приняли его в организацию, вы дали ему весьма конфиденциальную должность.
Т: На тот момент в Мукачево почти не было русских. Это ведь не Париж.
Д: ИРА - изрядный актер, не так ли?
Т: Сейчас я понимаю, что это так. Он определенно привирал.
Д: Сейчас мы знаем, что появляясь на публике, корнет выказывал крайнее почтение перед своим генералом. Но если они, как им казалось, оставались одни, отношения были совсем другими.
Т: Это неправда.
Collapse )
l

к вопросу о жалобах немецким властям на неправильных дирижеров

10 февраля 1933 г.

Господину рейхсминистру соратнику доктору Фрику.

Уважаемый господин министр!
Вот как в настоящее время управляется немецкое радио.
И трех минут не прошло после мощнейшей, задевающей струны любой немецкой души речи фюрера, как в эфире берлинского радио раздается голосок диктора:

Вы слушаете Эгмонта Людвига ван Бетховена. За пультом главный дирижер Эрих Клайбер.

То есть еврею оказана великая честь быть названным дирижером немецкого шедевра и получить слово сразу после того, как выступили рейхсканцлер Адольф Гитлер и доктор Геббельс!!!!

Тот самый Клайбер, который несколько лет назад сказал нижеподписавшемуся, что все труды Вагнера надо сложить в кучу, облить бензином и сжечь, который спонтанно выступил в защиту такой атональной, какофоничной и чуждой немцу музыки как "Воццек" Альбана Берга, и снова дирижировал музыкой Вагнера в Париже (!) лишь после того, как осознал, что французская нация чрезвычайно чтит и славит выдающегося немецкого мастера в то время, как жидовская шайка здесь открыто писала о нем, что Вагнер — дилетант.

Глубокоуважаемый господин министр, прошу считать это письмо знаком глубокого почтения, которое было задето глупостью или подлостью радиостанции и вылилось в эти строки.

С немецким приветом, преданный Вам
Хуберт Патаки


Перевод мой. Публикуется впервые.
l

забавы (п)ослов

(или новости, о которых вам даже за ваши деньги не расскажет славящаяся своей независимой точкой зрения "Немецкая волна"
update 02.10. вопреки моему прогнозу статья на DW, пусть с некоторым опозданием, но появилась)

Интересное занятие нашел себя посол Украины в Германии товарищ Мельник.
Он рассылает немецким историкам смс с указаниями, как им следует трактовать историю Украины, каких ученых следует приглашать на конференции, а каких нет (1, 2, 3, 4, 5, 6).

СМС в моем переводе:
1. От 16.09.2020, 12.02:
Дорогой господин профессор Шульце-Вессель, надеюсь, у Вас все в порядке. Я хотел бы снова обсудить тему голодомора.
Очень жаль, что объявленная конференция отменена и заменена вебинаром. Нас, украинцев, особенно задело то, что украинскую точку зрения - по Вашему приглашению - представляет господин Касьянов, который не является специалистом, он никогда не изучал эту тему, прежде всего, в последнее десятилетие, когда появилось множество новых источников. Тем не менее он вполне известен как открытый отрицатель геноцидальной сущности голодомора - причем по идеологическим причинам! Это афронт. Можно заподозрить, что Вы выбрали его по одной единственной причине: чтобы создать в Германии ложное впечатление, будто и на самой Украине признание голодомора геноцидом оспаривается и этот "эксперт по голодомору" представляет мэйнстримную точку зрения. С приветом. Андрей Мельник.


2. От 16.09.2020, 13.13:
Дорогой господин профессор Шульце-Вессель,
это приглашение Касьянова - пощечина и капля, переполнившая чашу нашего терпения. Почему Вы боитесь приглашать тех украинских ученых, которые представляют преобладающую точку зрения?
Тем самым лишь усиливается подозрение, что немецко-украинская комиссия историков сознательно направляется в политическое русло, противоречащее украинским интересам.
Эти действия не останутся без ответа.
С приветом. АМ.


3. От 20.09.2020, 15.52:
Дорогой господин профессор Шульце-Вессель, жаль, что Вы со среды не нашли время, чтобы ответить на мои обоснованные вопросы в связи с вебинаром.
Украинская сторона надеялась до последнего, что плодотворное сотрудничество с комиссией - вопреки всем имеющимся разногласиям - окажется возможным.
Очевидно, это уже не так.
По этой причине я должен Вас проинформировать, что украинский министр иностранных дел отказал немецко-украинской комиссии историков в своем патронате. Об этом я сегодня официально проинформировал немецкое министерство иностранных дел. Соответствующее письмо Вам и комиссии тоже направлено.
Таким образом мое правительство хочет выразить то, что Ваша комиссия более не пользуется доверием со стороны Украины. Мы дистанцируемся от нее и тем самым хотим развеять любые подозрения, что правительство якобы хотело политически влиять на деятельность комиссии.
Отныне мы рассматриваем немецко-украинскую комиссию историков как немецкое объединение с участием отдельных украинских историков, которые выражают лишь их собственные академические взгляды.
Вам и Вашим коллегам я желаю больших успехов в будущем.
С сердечным приветом. Доктор Андрей Мельник, посол Украины.


Ответ комиссии см. здесь (нем., англ.)
l

прямой путь или заметки на обороте карточки

Вот такая карточка на сайте кладбища Тегель. Сведений не имеется.



Попробуем восполнить этот пробел. В адресной книге Петрограда за 1917 г. находим Всев. Влад. Кожина, потомственного дворянина, проживающего по Гороховой, 13. Владимиров Кожиных по соседству аж пять, но потомственный дворянин только один - Владимир Михайлович, директор т-ва "Электромеханика". Товарищество это завод "Электромеханика" (после революции "Завод железнодорожной сигнализации"), который В.М. Кожин в начале 1900-х открыл вместе с Я.Н. Гордеенко. Мать согласно послевоенной анкете Д.В. Кожина (о нем чуть ниже) звали Елена Birkshfeldt, подходящую русскую транскрипцию я не нашел. Возможно, в этом деле речь идет о родителях нашего героя.

В списках учеников школы Карла Мая (что указывает на немецкое происхождение матери и объясняет знание немецкого языка) на 1 линии Васильевского острова встречаем братьев Всеволода и Дмитрия Владимировича Кожиных. У Д.В. Кожина сохранилась послевоенная анкета, г.р. там тот же - 1893 (забегая вперед: до второй мировой войны Д.В. Кожин жил в Берлине и работал шофером). Г.р. В.В. Кожина не совпадает с указанным в картотеке кладбища (1891 vs 1888), но такие расхождения в дореволюционных биографиях случаются.

Далее мы обнаруживаем следы Всеволода Кожина в архиве Морского училища (но там он проучился всего год: 1908-1909). В 1911 году он решает итти по стопам отца: "Дело об открытии конторы технической Константином Хароевым и Всеволодом Кожиным", однако в 1917 г. обнаруживается в приготовительном классе Императорского училища правоведения. О службе его на флоте во время первой мировой войны сведений в базе данных на данный момент нет.

Следующий кусочек мозаики встречается в сборнике "Чекисты" (1982) в очерке И. Батенина "Вихри враждебные...", в котором упоминается "контрреволюционная офицерская организация «Великая единая Россия» («ВЕР»)" (дело происходит в Петрограде в конце 1918 г.) В очерке фигурируют "братья Всеволод и Дмитрий Кожины", увлекавшиеся игрой в преферанс с другими белыми офицерами. Всеволод при этом имел контакт по делам "ВЕР" с немецкими и австрийскими дипломатами. По иронии судьбы, петроградское ЧеКа располагалось на Гороховой, по соседству с местом жительства В.В. Кожина. Согласно очерку, организация была ликвидирована, а заговорщики арестованы, но братья Кожины успели перебраться в Финляндию (благодарю уваж. voencomuezd за уточнение).

Транзитом через Финляндию он оказывается в Копенгагене и переходит с нивы контрреволюции на ниву разведки. В одном из докладов о русских белоэмигрантах от мая 1920 г. в разделе "Русские информационные организации" сообщается:
Группа Кожина: Кожин, бывший морской офицер, агент Антанты и министерства иностранных дел, живет под именем фон Гаге (von Hage) в Копенгагене, содержит информационную организацию, главными сотрудниками которой являются Грегор Ковалевский и его супруга Надежда (бывшие германские агенты). Кроме того, у него много еще других агентов. Для кого эта организация работает в настоящее время - неизвестно. Возможно, что задания дает ей германское банковское товарищество, желающее быть осведомленным о ранее упомянутых кругах.

В 1920 г. из Копенгагена Кожин перебирается в Мюнхен. Сведения о его пребывании в Мюнхене исходят от П.Н. Шабельского-Борка, к Кожину не благоволившего. В частности, Шабельский-Борк пишет, что "в 1918 году Всеволод Кожин состоял ближайшим помощником известного своими зверствами председателя Петроградской ЧЕКА еврея Урицкого. Кой-кого из арестованных благодаря своему влиянию у большевиков Кожин освободил, но за такие услуги взымал крупные взятки деньгами и драгоценностями". С изложением в очерке И. Батенина эта версия сочетается слабо.

В Мюнхене Кожин якобы основал издательство "Der gerade Weg" ("Прямой путь"), в котором "издавал чужие произведения под своим именем". Действительно, такое издательство было основано в Мюнхене в июле 1920 г. с целью выпуска книг и одноименного журнала и с уставным капиталом в 20000 марок. Однако, директором издательства числился некий Georg Reimsbach, найти какие-либо книги, изданные Кожиным хоть под своим именем, хоть под чужим, мне не удалось. Журнал "Der gerade Weg" выходил в Мюнхене в начале 30-х, т.е. 10 лет спустя и не имеет отношения к этой истории.

По словам Шабельского-Борка, в руки Кожина обманным путем попала рукопись мемуаров Г.К. Графа, который на тот момент жил еще в Хельсинки. Граф проверил находящийся в его распоряжении официальный список офицеров флота за 1916 г. и не нашел там никакого Кожина, о чем и сообщил Шабельскому-Борку. К сожалению, в своих воспоминаниях Граф начинает изложение истории чуть позже, так что в ней фигурируют Мюнхен, Шабельский-Борк и рукопись мемуаров, а вот Кожин отсутствует. "После этих художеств [Кожин] был выслан из Мюнхена в январе 1921 г.", - завершает Шабельский-Борк свой рассказ.

Разочаровавшись последовательно в контрреволюции, разведке и издательском деле, В.В. Кожин, похоже, обратился к изобретательству, по крайней мере его имя фигурирует в немецком патентном кондуите 1922 года с адресом в Бад Хомбурге (Гессен). Дальше в повествовании огромная лакуна, после которой мы оказываемся в Берлине и окунаемся в совершенно неизведанный и никем до сих пор не описанный мир русских статистов. О том, что подработка на киносъемках была одним из популярных источников заработка для белоэмигрантов в Германии в начале 30-х - не секрет, к примеру, уже знакомый нам Георгий Елагин подрабатывал таким образом, но даже о таксистах и жиголо нам известно существенно больше. Возможно, именно через Кожина эпизодическую роль на съемках фильмы "Танненберг" получил генерал А.А. Лампе. В свою очередь, Кожин в конце 1932 г. передал Лампе докладную записку с жалобой на ущемление прав русских статистов. Благодаря введенным властями квотам, русские статисты не попадали в массовки и вели полуголодное существование (вопрос, как можно было вообще существовать на зарплату статиста, остается за пределами исследования. К слову, в немецком "Filmlexikon" за 1933 г. Всеволод фон Кожин указан в списке актеров на равных с Хайнцем Рюманом или Фердинандом Марианом).

Но не успел Лампе обсудить тяжелую долю статистов в эмигрантском комитете, как к власти пришел Гитлер, и Кожин решил действовать самостоятельно. Уже 8 февраля по его инициативе был основан "Русский национальный комитет", во главе которого стоял В.А. Адлерберг (служивший на "Танненберге" консультантом по костюмам). На организационном собрании присутствовало около 15 человек, было решено обратиться в прусское министерство внутренних дел (за вспомоществованием, как ехидно замечает современник). Случайно нам известно о еще одном заседании этого комитета месяцем позже и то лишь потому, что на этом собрании генерала Лампе обозвали масоном, и Лампе написал письменное опровержение. После этого комитет (в отсутствие вспомоществования) растаял, а Кожин вернулся на киностудию.

Звездный час его, согласно IMDB, наступил в 1937 г., когда он сыграл роль молодого офицера в фильме "Белые рабы. Броненосец Севастополь" - ответе Геббельса на фильм Эйзенштейна. В титрах он все равно не фигурирует, но, возможно, участвует в сцене, когда губернатор с возгласом "Молодежь" пожимает руки трем офицерам и в последующей сцене бала. "Молодому офицеру" Кожину было на тот момент под 50, но у массовки не спрашивают.
Это единственный фильм с Кожиным в IMDB, другой "молодой офицер" Анатолий Лосев отметился в четырех (впрочем, следует учитывать, что ранние немецкие фильмы не слишком хорошо представлены в этой базе).
Вот и все, что мне пока удалось выяснить о морском офицере (?), контрреволюционере (?) и статисте UFA Всеволоде Владимировиче Кожине.

l

127 ненужных фактов (выпуски 13-27)

Выпуск 13.
13 мая 1954 года Чарли Чаплин пишет своему менеджеру Артуру Келли о встрече с немецким кинопродюсером Сержио Гамбаровым, который интересовался условиями проката "Огней рампы" в СССР и восточно-европейских странах. Судя по тому, что проката не было, стороны не нашли общего языка.

Гамбаров и его компания "Пегасус-фильм", начиная с 1950-х годов, активно работали также над прокатом советских фильмов на западе, стали пионерами этого направления, за что зачастую удостаивались разгромных статей в западногерманской прессе. Также Гамбаров шефствовал над приезжавшими на Запад советскими актерами и режиссерами.

Из мемуаров Н. Бондарчук:
"Сергей Гамбаров... был главным инициатором приглашения ['Соляриса'] в Канны, он опекал ранимого Тарковского. Сергей пригласил нас с Андреем в самый известный ресторан. Его стены украшали фотографии победителей Каннского фестиваля, и тут же на стенах были их автографы. Мы тоже расписались. И подняли бокалы шампанского за наш фильм… Андрей наклонился над ухом Гамбарова и сказал по-французски: 'С’еst ma femme'... Сергей посмотрел на меня, неловко улыбнулся, и в глазах его я заметила слезы."

Из мемуаров Г. Данелия:
"В Каннах нас пригласил на ужин западногерманский дистрибьютор Сергей Гамбаров - с ним я познакомился еще в Карловых Варах.
Родители Гамбарова эмигрировали из России еще до революции. Гамбаров занимался прокатом советских фильмов в Европе, а на фестивалях опекал наши делегации.
В Каннах Гамбаров заехал за нами на такси и повез всю делегацию (Баскаков, Шкаликов, Польских, Данелия) отведать французскую уху в рыбный ресторан, хозяйка которого была его старой приятельницей. После десерта Гамбаров спросил, что бы мы хотели посмотреть.
- Стриптиз, - сказал я.
- Нет, на стриптиз я с вами не пойду. Все советские сначала просят повести их на стриптиз, а потом говорят 'фу, какая гадость!'
- Я не скажу, - пообещал я.
"

Из советского журнала "Телевидение и радиовещание" (1981):
"Сергио Гамбаров. Пегасус-фильм. Западный Берлин:
- Уезжаем мы с московского телефорума не с пустыми руками. Впрочем, другого результата и быть не могло... Я посещаю московские телефорумы ежегодно и всякий раз приобретаю здесь много телепродукции. Почему много? Потому что большинство картин, представленных здесь, как правило, бывают отличными
".

Послевоенная биография Гамбарова таким образом широко известна, чего нельзя сказать о биографии военной. Восполним этот пробел: в 1942 году он под псевдонимом "Головин" служил в Крыму в абверкоманде 101, готовя армянских диверсантов для заброски в советский тыл.

Впрочем, можно задуматься и о том, не возникли ли тесные связи с СССР, позволившие впоследствии сделать успешную продюсерскую карьеру, уже тогда?
Collapse )
l

"доклад гальдера": работа над ошибками

В мае 2012 г. я перевел на русский и опубликовал в своем блоге доклад начальника немецкого генштаба Франца Гальдера от апреля 1939 г., сопроводив его следующим комментарием

Приведенный выше документ имеет довольно загадочную атрибуцию. Он был впервые опубликован в 1997 г. в ежеквартальнике мюнхенского института современной истории (Christian Hartmann, Sergej Slutsch, Franz Halder und die Kriegsvorbereitungen im Frühjahr 1939).
Документ, по всей видимости, был обнаружен С.З.Случом в РГВА (ф.1525 оп.1 дело 440). Сам фонд 1525 представляет собой довольно разномастную коллекцию (включающие, к примеру, материалы о немецкой оккупационной политике в СССР), так что контекст помещения документа в этот фонд неясен (или он и вовсе оказался там случайно).
Документ состоит из 8 печатных страниц, автор и дата отсутствуют. Можно предположить, пишут Хартманн и Случ, что речь идет о законспектированном одним из слушателей докладе начальника генерального штаба Гальдера, состоявшемся между 13 апреля и 3 мая 1939г.

Заголовок тем не менее вызывает ряд вопросов. К примеру, "Академии вермахта" в 1939г. уже не существовало, она была закрыта в марте 1938-го.
Непонятно, почему заголовок говорит о "выдержке" из доклада, когда доклад, очевидно приведен целиком. И что за "цикл докладов" в нем упоминается?
Тем не менее один из публикаторов Кристиан Хартманн - биограф Гальдера - достаточно уверенно утверждает, что автором доклада является Гальдер...

Я счел доклад достаточно интересным, чтобы его перевести, тем не менее хочу еще раз подчеркнуть его не стопроцентно исследованную атрибуцию.


Несколько дней назад уваж. paul_atrydes указал, что существует старая, еще 1999 года, статья с разбором этого доклада: Klaus Mayer. Eine authentische Halder-Ansprache? Textkritische Anmerkungen zu einem Dokumentenfund im fruheren Moskauer Sonderarchive // Militargeschichtliche Mitteilungen 58 (1999). S. 471-527.

Статья, к счастью, оказалась доступна онлайн, что облегчило знакомство с ней. К слову, это настоящая немецкая статья, всё, как мы любим - 57 страниц, 456 ссылок на источники.
Майер более, чем наглядно показывает, что Гальдер никак не может быть автором "доклада" (далее в кавычках), приводя множество убедительных аргументов - от исторических до лингвистических.
Для меня ключевым аргументом представляется находка Майером еще одной версии того же "доклада" - сокращенной английской - в английском национальном архиве.
Под сигнатурой FO371/22975 в нем имеется папка под заглавием "German aims, future policy, etc." 19 июля 1939 г. британский журналист и бывший редактор "Таймс" Генри Уикхэм Стид писал в ФоринОфис:
I [...] may be able to bring you [...] a digest of a confidential address recently delivered to the German Wehrakademie by General Haider, Chief of the German General Staff.
4-страничный конспект доклада Гальдера, состоявшегося в конце июня или начале июля, якобы был записан бывшим офицером австрийского генштаба. Как указывает Майер, датировка противоречит реальному местонахождению Гальдера, который в это время был не в Берлине, а (последовательно) в Восточной Пруссии, Эстонии и Финляндии.
По мнению Майера, "доклад" фальсифицировал сам Стид, желая напугать излишне "миролюбивого" Чемберлена и его правительство.

До этого момента аргументации Майера вполне можно следовать и порой даже аплодировать его педантичности и скрупулезности, но, к сожалению, последние две страницы портят превосходное впечатление от статьи. По мнению Майера, обнаруженная С.З. Случом 8-страничная версия "доклада Гальдера" возникла как интерполяция 4-страничной версии Стида, причем разные страницы переводили на немецкий язык разные переводчики, что привело к путанице в отдельных терминах.

Зачем же это было сделано? Майер считает, что эта интерполяция не была направлена лично против Гальдера, ни в ипостаси генштабиста, ни в ипостаси историка, сотрудника "Historical Liaison Group, Headquarters, United States Army, Europe" (подробно об этом проекте можно прочитать в нашем с Олегом Бэйдой предисловии к заметкам Хейнрици).

В "советскую" версию текста были добавлены пассажи об украинских повстанцах: "Восточная Галиция к этому времени уже будет в руках украинских повстанцев", которых не было в английской. По мнению Майера советские историки таким образом хотели подчеркнуть необходимость пакта Молотова-Риббентропа, который позволил избежать возникновения "украинского Пьемонта" по соседству с советской Украиной. Почему злоумышленники так и не использовали столь старательно изготовленный фальсификат, Майер не поясняет.

Для меня эта версия (как и любая версия об историках, каверзно что-то фальсифицирующих и наудачу бросающих подделки в архивные пучины) представляется чересчур конспирологической, особенно если посмотреть соседние материалы в описи РГВА.



Представить злокозненных советских историков, спрятавших фиктивный доклад Гальдера между журналом "Радио Вильнис" (на литовском языке) и списком жителей с. Борки на оплату молока - в немой надежде, что лет через 30 его там обнаружит С.З. Случ, я при всем богатстве своего воображения не сумел.

Куда более реалистичным представляется мне вариант, что и версия Стида, и версия Случа имеют общий первоисточник и он той же природы, что знаменитое "сообщение агентства Гавас" - продукт, изготовленный и проданный профессиональными фальсификаторами разведывательных сведений в 1939 г.

Как бы то ни было, "доклад Гальдера" с большой вероятностью является подделкой. Я полагался на авторитет публикаторов - С.З. Случа и К. Хартманна - и напрасно. К счастью, я не ссылался на этот доклад нигде кроме дискуссий в жж и фейсбуке, но тем не менее приношу извинения всем, кого ввел в заблуждение, и, разумеется, своим оппонентам в тех дискуссиях.
l

"положение расценивается как очень серьезное": доклад военной администрации 3 танковой армии

Отд.VII [военная администрация 3 танковой армии]
28.9.43
Совещание в Лепеле 24 и 25 сент[ября] 1943 г.

Совещания с комендантом полевой комендатуры 181 полковником Шмекелем и начальником штаба связи Каминского капитаном Кенеке о положении на территории полевой комендатуры и о деле Каминского выявили в основном следующее:

Положение на территории полевой комендатуры весьма серьезно; из немецких частей в настоящее время имеется лишь один батальон 931 охранного полка, который поделен между опорными пунктами в районах Сенно и Бешенковичи. В самом Лепеле находятся лишь полевая и гарнизонная комендатуры, а также мелкие подразделения (СД, полевая тайная полиция, филиал хозуправления, армейское управление и управление по расквартированию). У гарнизонной комендатуры I/851 Лепель есть отделение в Чашниках. В Сенно находится гарнизонная комендатура I/846 с отделением в Бешенковичах. Вокруг Лепеля в радиусе примерно 10 км — более или менее умиротворенная местность. В районе Чашников в наших руках лишь узкая полоса вдоль дороги от Бочейково на юг, в районе Сенно только сам город Сенно. Центр Бешенковичского района войска Каминского в последнее время частично отвоевали. Район Ушачь полностью в руках банд. По дорогам Витебск — Лепель и Бочейково (от дороги Витебск — Лепель) – Чашники можно передвигаться, лишь имея сопровождение, в Сенно можно попасть лишь с боеспособным отрядом. По остальным дорогам проезда нет. Между Витебском и Бешенковичами есть телефонная связь, с Лепелем и Сенно связь только по радио, с Чашниками нет вообще никакой связи.

На данный момент Каминский привел в район полевой комендатуры Лепель менее 6000 бойцов своей народной армии и около 23000 гражданских. Около 3800 гражданских еще на подходе. В народной армии уже проявляются признаки разложения. Неполный батальон в составе 160 человек с тяжелым вооружением перебежал из Сенно к партизанам. Кроме того из опорных пунктов и пр. дезертировали еще 140 человек. Один из четырех командиров полков, который установил связь с бандами, сидит в Сенно под арестом. Полевая комендатура и штаб связи не сомневаются в надежности Каминского и остальных трех командиров полков и не думают, что произойдут дальнейшие непотребства. На данный момент опасности вроде бы нет при условии, что ситуация не слишком ухудшится. Верность народной армии существенно зависит от того, жив ли Каминский и находятся ли при войсках родные и близкие бойцов. Каминский ручается за свои полки. Сперва он держал себя весьма надменно, но после предательства в Сенно несколько сдулся.

Полевая комендатура и штаб связи делают следующее (согласованное с командиром 286 охранной дивизии) предложение: Каминскому следует предоставить в самоуправление районы Лепель, Чашники, Ушачь. Это будет эксперимент, который удастся лишь если самоуправление будет введено немедленно, материальное обеспечение его бойцов и их семей будет гарантировано, и войска будут правильно использоваться. Следует учитывать, что его войска хуже годятся для использования на опорных пунктах и охраны дорог и объектов, чем для компактных боевых действий. Можно разместить всех людей Каминского в районах Лепель и Чашники, если же эти районы будут хоть наполовину очищены от банд, то и пропитание им будет обеспечено.
Служба охраны порядка в Лепеле должна быть подчинена Каминскому, но ему следует указать, что служба порядка должна быть сохранена как отдельное подразделение. Служба охраны порядка в Чашниках в последнее время дезертировала толпами; те, что остались, около 250 человек, считаются надежными.
Местное население, особенно в самом Лепеле, относится к бандам враждебно. Да и население в сельской местности лишь вынужденно стоит на стороне банд. Прибытие Каминского они восприняли очень плохо (реквизиция помещений, воровство со стороны бойцов Каминского). Население сожалеет о выводе немецких войск и опасается беспощадного и жестокого поведения бойцов Каминского. Для приема эвакуированных из фронтовых районов у нас еще ничего не предпринято. Так как территория полевой комендатуры с сельскохозяйственной точки зрения весьма хороша (особенно районы Сенно, Чашники и Ушачь) с продовольственной точки зрения трудностей не будет при условии, что районы будут очищены от банд. Районы Бешенковичи и Сенно могут без сомнений принять по 12-15000 эвакуированных.
25.9.43 состоялась беседа с комендантом гарнизонной комендатуры I/851 Лепель капитаном Шрефелем. Гарнизонный комендант весьма скептически смотрит на дело Каминского, да и на самого Каминского, чей отец, как он слышал — поляк, мать вроде бы из балтийских немцев.

Совещание с сельхозуполномоченным: бойцы Каминского сами добывают для себя продукты питания, хотя получают от управления по расквартированию армейский паек. Гражданские получают от хозяйственного управления паек по второй категории (для выполняющих тяжелые работы) и по категории Vb (для детей). У сельхозуполномоченного нет точных сведений о наличии сельскохозяйственной продукции, так как ситуация с бандами препятствует этому. Он считает возможным, что в каждом из управляемых районов можно дополнительно прокормить 15-20000 человек. Предпосылкой к чему была бы безопасность района. Но сбор на военные нужды тогда уже не будет возможен. Урожай ржи хорош, урожай картофеля плох.
По мнению сельхозуполномоченного Каминский в этой местности не сможет удержаться. Нажим и пропаганда со стороны банд чересчур сильны. В районе к западу от Лепеля вообще сплошные банды.

Повторное совещание с комендантом полевой комендатуры полковником Шмекелем. Он заявляет, что смотрит на вещи менее оптимистично, чем вчера, особенно потому, что из гарнизонной комендатуры Сенно по радио сообщили: нити от партизан тянутся непосредственно в штаб Каминского. Также, как сообщили утром, весь отряд опорного пункта в 3 км к юго-западу от Камня сбежал. В самом Камне, похоже, существует своего рода клика заговорщиков; там утверждают, что падение Смоленска – сигнал к тому, чтобы дезертировать. Комендант еще раз выделяет последнее предложение своего доклада о настроениях населения, направленного в 286 охранную дивизию: "Положение расценивается полевой комендатурой и Каминским как очень серьезное". Но в Каминском и трех оставшихся командирах полков комендант по-прежнему не сомневается.

После обеда 25.9.43 вместе с военным советником Краусхааром и врачом полевой комендатуры проведен осмотр казарм в Боровках (8 км к северо-северо-востоку от Лепеля), в которых частично размещена народная армия и гражданские лица Каминского. По внешнему впечатлению они выглядят весьма опустившимися.

Вечером совещание с капитаном Кенеке и военным советником Краусхааром из штаба связи, а также с оберштурмфюрером СС Лоляйтом, офицером связи рейхсфюрера СС при Каминском. Установлено, что локотской округ самоуправления удался пусть не на сто процентов, но все же большей частью. Каминскому удалось очистить округ от банд, а во-вторых, он выполнял свои обязательства по сбору на военные нужды (сельскохозяйственная продукция). Некоторую опасность, возможно, представляла тенденция, что все дело может развиться и стать фундаментом русского правительства – без нас или даже при определенных условиях против нас. По мнению капитана Кенеке и оберштурмфюрера СС Лоляйта, дело в Лепеле может удасться, если будут выполнены материальные предпосылки (вооружение народной армии, питание), семьи будут размещены в безопасности, а народная армия будет правильно задействована. Тогда распад должен прекратиться. Но для народной армии в качестве корсета нужны немецкие войска. У военного советника Краусхаара есть сомнения: он считает народную армию не слишком надежной и заявляет, что лучше бы было укоренить ее в другой, более подходящей, местности. Он сомневается насчет обеспечения продовольствием, так как очистить район от банд не удастся.

26.9. на обратном пути было посещено отделение гарнизонной комендатуры I/846 в Бешенковичах. Там в настоящее время расквартирован полк Каминского, который более или менее очистил от банд местность вокруг Бешенковичей. При этом народная армия начала проводить реквизиции у населения. Но они по приказу полевой комендатуры были отменены.
Служба охраны порядка (около 350 человек) по оценке начальника отделения надежна, за последние 6 месяцев случаев дезертирства не было.


Перевод с немецкого И. Петрова. Публикуется впервые.
Использована карта с сайта retromap.
l

пути верных

(в соавторстве с О. Бэйдой)

Впервые публикуется список информаторов отдела II A 3 ("наблюдение за советскими русскими и обращение с враждебными рейху иностранцами") полиции безопасности рейха. Возглавлял отдел криминальный комиссар Эрих Шредер.

Среди его информаторов были русский морской офицер и (в 1917 г.) товарищ председателя Всероссийского мусульманского военного совета Осман Токумбетов, украинский журналист и двойной агент Александр Севрюк, фиктивный муж Тамары Солоневич Бруно Пшевозни и хорошо известный моим читателям Карл Иванович Лев-Альбрехт (я упоминал в своей статье, что он после возвращения из Турции был информатором какого-то ведомства рейха, теперь ясно, какого).

Под номером пять в публикуемом списке информаторов значится Алексей фон Лампе, глава 2 отдела РОВС (после гляйхшальтунга эмигрантских организаций - глава формально независимого ОРВС).
Приказ о преобразовании в ОРВС был дан в конце октября 1938 г., с января 1939 г. Лампе стал информатором полиции безопасности, представляется, что тут есть прямая связь.

За свои услуги информатора Лампе получал 25 рейхсмарок в неделю (100 марок в месяц - примерно четверть средней зарплаты конторского служащего. На 25 марок можно было купить ок. 8 кг масла или 8 г золота).

В сентябре 1939 г. было образовано РСХА, отдел Шредера был передан четвертому управлению (гестапо) и стал называться IV D 3 ([эмигрантские] управления, враждебные рейху иностранцы), с большой долей вероятности А. фон Лампе продолжал и впоследствии работать на этот отдел.

Таким образом, гестапо получало сведения о русской эмиграции непосредственно от руководителей двух важнейших эмигрантских организаций - управления делами российской эмиграции (Бискупский / Таборицкий) и ОРВС (Лампе).

l

по следам сабик-вогулова-6

Австралийские архивы открылись чуть позже, чем я ожидал, но мое предположение оказалось верным.
Благодарю своего замечательного соавтора Олега Бэйду за помощь.



Слева направо: гвардии капитан В.Ф.Южаков, Сабик-Вогулов на обложке книги "Wie Ostdeutschland besetzt wurde und Berlin kapituliert hat", Сабик-Вогулов в мюнхенской газете "Абендцайтунг", Владимир Петровский после прибытия в Австралию.