l

"зимой они увидят лишь медведей и волков": письмо арсения нарановича адольфу гитлеру


Рим, 26 августа 1941 года
Адрес: статский советник в отставке Арсений фон Наранович.
21 Виа Монтевидео

Его превосходительству господину Адольфу Гитлеру, фюреру Германского Рейха.
Вильгельмштрассе, Берлин.

В моем письме от 9 апреля сего года Вашему послу фон Макензену кроме поздравлений с Пасхой и скорой победой над Англией я написал: "В свое время мы все читали, что Ваш великий фюрер называл Сталина в своих речах 'врагом первого ранга' и говорил о необходимости расширения на восток (т.е. в Россию)". Как часто случается в политике, бывшие враги становятся друзьями и vice versa. И в конце моего письма я заключил: "для нас, христиан, религия — предмет большой важности, и атеистическое государство, подобное Советской России, должно обязательно рухнуть, но кто может это совершить? Только Германия".
Русская пословица гласит: "Как волка ни корми, он все равно в лес смотрит". Сталин как коммунист думает лишь о распространении коммунизма во всем мире и особенно в Европе. Чтобы достичь своей цели для него, как для иезуитов, все средства хороши и дозволены: обман, ложь и пр. Поэтому мне всегда казалось несколько подозрительным то, что "враг первого ранга" в свое время после визита фон Риббентропа в Москву превратился в друга.

Совершенно ясно, что Германия, как и во времена Бисмарка* в 1870 году, искала способ обезопаситься на востоке. Но Бисмарку удалось добиться этого лишь потому, что Россия была монархией и обещанию императора Александра II можно было верить. Германия обнаружила, что "друг" Сталин готовил против нее войну, и это не стало для меня ни малейшим сюрпризом, я всегда ожидал чего-то подобного, какого-то свинства в ответ на подаренную Вами Польшу и пр.

Как все местные газеты писали в начале военных действий на востоке, Германия сражается против Сталина, большевизма, его правительства и Красной армии, но не против русского народа. Но если она в ближайшие дни займет Санкт-Петербург, Москву, Киев, Одессу и другие города, искоренение большевизма в России тем самым еще не закончится, это будет лишь начало длительной борьбы. Если Сталин, пользуясь случаем, столько лет просидел в Кремле, то и сейчас при необходимости он отступит в Казань, Екатеринбург, Омск, Томск или Иркутск и будет там дальше вести свою преступную деятельность — он никогда не сдастся. Если бы Япония могла напасть с востока — совсем другое дело, но политическая конъюнктура на востоке столь неблагоприятна для Японии, что об этом нечего и думать.

Очень рад узнать из местных газет, что Ваша армия столь блестяще продвигается вперед и был бы очень счастлив, если бы большевизм в России был полностью уничтожен. Тогда бы я спокойно вновь смог стать владельцем двух моих больших домов в Санкт-Петербурге и трех в Кисловодске (Северный Кавказ). Адреса: Санкт-Петербург, Бассейная улица, 25 (5 этажей) и Серпуховская улица, 12 (6 этажей); Кисловодск: Воронцовский подъем, 5.

Как я читаю между строк Ваших немецких весьма подробных военных отчетов, большевики проявляют фанатизм — в ближайшее время следует ожидать появления банд, партизанов как в 1812 году. — Я вспоминаю, что когда я был атташе императорского русского посольства в Дармштадте в 1900-1905 гг., зимой часто заходила речь об ужасном холоде в Восточной Пруссии. Но по сравнению с русскими холодами (непосредственно за Москвой) там был "умеренный климат".

С 1905 по 1 июня 1917 года я служил в Министерстве иностранных дел в Санкт-Петербурге, 10 лет как глава отдела пограничных сношений, в моем ведении было четыре границы: прусская, австрийская, шведская и норвежская, меня часто направляли в Берлин, Вену, Швецию и на границу как представителя императорского русского правительства и министерства иностранных дел. Главная работа шла в Берлине, так как мы готовили различные материалы для нового торгового договора 1918 года, ведь договор 1904 года оставался в силе лишь до 1918. Мой большой друг, возглавлявший прусский отдел комиссии по урегулированию пограничных сношений, флигель-адъютант кайзера Вильгельма II, полковник фон Ханке часто говорил мне, что новый торговый договор 1918 года может привести к началу военных действий между Россией и Германией. Договор 1904 года был чрезвычайно выгоден для Германии, ведь из-за войны с Японией Россия была вынуждена обезопаситься на западе и пойти Германии навстречу.

Вскоре после начала революции 1917 года в Санкт-Петербурге распространилась информация, что Германия отправила Ленина в Россию в "пломбированном вагоне". Воевать со здоровым куда опаснее, чем с тем, кто болен чумой или тифом — это совершенно верная точка зрения, однако, не было предусмотрено, что столь заразная болезнь распространяется не по желанию и разумению, а совершает непредсказуемые скачки.
Осел (иначе я не могу его назвать) Керенский месяцами лишь вопил: "Свобода! Свобода! Свобода!", но не задумывался об установлении порядка. Таким образом Ленин безо всяких помех присвоил себе прекрасную виллу балерины Кшесинской** на Каменноостровском проспекте и начал выступать с балкона с речами. Многие предупреждали Керенского об опасности, которую представлял собой Ленин, но Керенский и слышать об этом не хотел, пока, наконец, в ноябре 1917 года во время заседания совета министров в Мариинском дворце пьяная солдатня не вторглась в него и не прогнала министров — таков был конец Керенского (свобода!!!) Вскоре после этого Ленин объявил себя властелином всех русских, большевизм перекинулся и в Германию (поджог Рейхстага и пр.) Потом Испания… но я не буду описывать все эти хорошо известные детали. Пока Ленин изучал свои утопические идеи в своем кабинете, он не был опасен человечеству, но когда Германия в 1917 году дала ему возможность без помех распространять свой идеи в России, он стал для всех "врагом первого ранга".

Большевики немедленно стали устанавливать торговые сношения с различными странами, одним из первых был Муссолини. Если такой стране как Италия требуется зерно, железо, нефть, уголь и Россия предлагает их за X за тонну, а Америка требует XX, ясно, что все поворачиваются в сторону России. Но так как невозможно вести сделки с "фирмой", не признавая последнюю, то Муссолини как и многим другим вскоре пришлось признать большевистское правительство. — У многих итальянцев в России были фабрики, цирки, рестораны и пр. , они потеряли много денег и хотели, что совершенно логично, получить компенсацию. Но большевики отвечали всем правительствам (тоже совершенно логично): сперва признайте нас, а потом поговорим о компенсациях! Само собой эта сволочь никакой компенсации никогда не заплатила, а совершенно варварски вышвырнула всех иностранцев из России без какого-либо возмещения ущерба.

Если я сейчас думаю о нынешней войне, то всегда прихожу к одному и тому же выводу: все, что сейчас происходит — логическое следствие свержения царизма в России (см. мою книгу "Il Crollo Dei Romanoff"). Останься царь у власти, Польша никогда бы не стала независимой, печально известный данцигский коридор никогда бы не возник, между Германией и Россией не было бы военных действий, возникших сейчас между Германией и Советской Россией. Думаю, что я не ошибаюсь, как не ошибаюсь, говоря, что с занятием Санкт-Петербурга, Москвы, Киева, Одессы и пр. большевизм в России еще далеко не будет искоренен, так как Сталин отступит в Казань, Екатеринбург, Омск, Томск или Иркутск, чтобы там без помех вести свою преступную деятельность. Ведь военные действия Германии и других европейских армий в Сибири совершенно исключены. Мы видели недавно, как большевики, которые лучше европейцев приспособлены к холоду, страдали в Финляндии. К этому добавится вопрос удлинения уже сейчас очень растянутых коммуникаций от немецкой границы, возможные угрозы им со стороны банд (фанатичные партизаны и пр.)
Я предупреждаю Вас, уважаемый господин фюрер, о русской зиме, она чудовищна, и если сейчас Ваши солдаты могут находить в лесах грибы, дикую землянику и пр., то зимой они увидят лишь медведей и волков, сожженные города и деревни.

Мне 66 лет, но слава Богу у меня совершенно ясная голова, хорошее здоровье и я предлагаю Вам свои услуги в завоеванных русских областях. Был бы чрезвычайно счастлив работать и жить в России под немецкой властью.

С совершенным почтением к Вашему превосходительству низко кланяюсь Ваш покорный слуга, доктор Арсений фон Наранович,
императорский русский статский советник в отставке, в 1917-20 гг. консул в Милане.

P.S. Во время Вашего пребывания в Риме я попросил передать Вам мою книгу "Il Crollo Dei Romanoff" ("Свержение Романовых") и получил от Вашего консула, господина Райзингера, которого я знаю уже 20 лет, Вашу благодарность и 500 лир. Так как я говорю на пяти языках и был до нитки ограблен проклятыми большевиками, я даю уроки. Но вследствие войны многие мои ученики призваны на военную службу, уроков осталось мало, и я весьма нуждаюсь.

* Моя покойная мать неоднократно встречала князя Бисмарка в Баварии у ее подруги графини фон Шверин и много мне о нем рассказывала. К сожалению, вся моя библиотека в Санкт-Петербурге оказалась в руках большевиков и пропала. Я вспоминаю (так писала моя мать в ее мемуарах), что князь Бисмарк говорил ей: "Вы русские хотите зимой вишен, а летом устриц". Это правда, представители высшего света в России часто сами не знали, что они хотят. Париж, Монте-Карло и пр. - туда тянуло многих.

** Кшесинская прежде была любовницей царя Николая II, но когда он женился на Алисе Гессенской, она перешла к одному из Великих Князей, и, наконец, вышла замуж за молодого Великого Князя Андрея, кузена царя. Таким образом, осталась в семье Романовых, но на политику влияния не имела.


Публикуется впервые. Перевод с немецкого Игоря Петрова.

Статскому советнику Нарановичу не довелось снова увидеть русскую зиму или свои дома в Кисловодске, да что там, не довелось даже узнать, что его послание так и не дошло до Гитлера, а было спущено по ведомственной лестнице в Министерство иностранных дел. Он умер 7 сентября 1941 года, через десять дней после написания письма.
l

давно что-то не было стихов



- Когда твою совесть заела вина
за дурней и выжиг?
Когда ты почувствовал то, что Она
нам послана свыше?
Когда очутившись в светлице большой,
отважна как витязь,
Она накормила одною лапшой
сто сорок правительств?
Когда после речи в защиту Земли
на экопанели
глухие прозрели, скопцы понесли,
песцы располнели?
Когда перед ней расступилась вода?
Она проходила
из Швеции в Данию посуху (да,
Голландию смыло).

- Да хрен с ней, с Голландией, что мы блажим
от каждой потери:
приходится жертвовать чем-то чужим
во имя идеи.
Я сам стер полдюжины клавиатур,
не веря когда-то
в питательность лучшей из всех диктатур -
Вегетариата.
Впервые о Ней услыхав - как плебей
орал я: "Иди ты...",
на резавших шины машины моей
ругался: луддиты!

Спустя много лет у судьбы на краю,
придавленный кодой,
качаюсь зелененький в общем строю,
сливаясь с природой.
Потомкам даю обещание: впредь
мы силою ветра
обратно из воздуха высосем нефть,
чтоб вкачивать в недра.
Положим предел злодеяньям своим:
ударившись оземь,
пустыни засеем, слонов оживим
и лед наморозим.

Пускай из-под шконки в сердцах говорят
иные калеки,
что нам никогда не найти Арарат
на этом ковчеге.
Я вспомню Ее Светлый Лик все равно,
когда холодея,
мы всею командой отчалим на дно
во имя идеи.
l

вряд ли увенчается успехом



I.
Великому Вождю Великого Германского Народа
Адольфу Гитлеру!
Я перешел на сторону Германской Армии как представитель тюркского народа, чтобы бороться в рядах Германской Армии за освобождение моего народа от ига большевизма. Захват английскими и советскими войсками родственного нам Ирана еще больше усилила [так!] ненависть во мне к англичанам и к большевикам.
Я всегда преклонялся перед Вашей святой теорией, положившей конец братоубийственному марксизму.
Я прошу Вас разрешить мне организовать тюркский легион из числа военнопленных, а если этого Вы не разрешите, прошу разрешить мне в качестве рядового солдата сражаться в рядах Германской Армии. Я буду сражаться за то, чтобы мой родной Баку и весь Азербайджан никогда не был бы больше большевистским и никогда не попал бы в руки ненавистным всему Мусульманскому миру англичанам, мечтающим наложить свои грязные руки на Бакинскую нефть. Я глубоко убежден, что после войны под руководством Германского Народа мой родной Азербайджан быстро возродится, и мой родной тюркский народ выйдет на широкую дорогу цивилизации и культуры.
Пусть Allah-Великий вечно держит открытым путь для Германских войск, приносящим [так!] народам свободу и культуру.
Або Али-Оглу Дудангинский-Фаталибейли.
Бывший начальник автодорожного отдела Прибалтийского Особого Военного Округа. Военный Инженер.
19.10.41. Молвотицы.

II.
Берлин, 12 ноября 1941 года.
К письму Inf. 12036
Отдел информации. Реферат Россия
Вспомогательный научный сотрудник Кемпфе.

Записка.
Предлагаемое военным инженером Або Али-оглу Дудангинским-Фаталибейли создание легиона из военнопленных азербайджанцев-тюрков не приведет по нашему мнению к большому успеху, так как представляется, что в Азербайджане в отличие от советской Украины отсутствует сколь-либо значимое движение "прочь от Москвы". Установить, как далеко шли сепаратистские тенденции "ликвидированного" четыре года назад азербайджанского коммуниста Эфендиева, не представляется возможным. Предположительно, он и его сторонники выступали лишь за культурную автономию.
Создание добровольческого корпуса из грузинских военнопленных также вряд ли увенчается успехом. Грузины, конечно, ярые националисты и, судя по высказываниям иностранных туристов, скорее дружелюбны к немцам, чем враждебны, однако в целом не склонны к сепаратизму, так как Москва обращается с ними лучше, чем с другими входящими в Советский Союз народами.
Марийцы и чуваши - очень маленькие и культурно-отсталые народности, и тем самым не имеют веса. Также и казахи (около 6 миллионов) отстают в своем развитии. Стремления к национальной самостоятельности в этом народе едва заметны.
подп. Кемпфе


Первый документ мной уже публиковался три года назад, теперь я нашел официальную реакцию на него. Следует понимать, что это лишь моментальный снимок на середину ноября 1941 года. Тем не менее уже в это время в лагерях военнопленных началось отделение пленных мусульман от основной группы. Сравнительно скоро - после того, как стало окончательно ясно, что война затягивается - изменилось и отношение немцев к национальным легионам, и они стали создаваться. Ср. в гарвардском интервью Фаталибейли: "Из лагеря я отправил письмо, спрашивая немцев об организации Туркестанского Легиона, но ответа не получил. Потом меня послали в Ригу, где начался набор в легион (март 1942 г.), я был прикреплен к штабу как советник."
l

юбка или брюки

В связи с неожиданной популярностью "панталон Булганина" вспомнил карикатуру из "Сатирикона".
Правда, на ней у него почему-то юбка.
Collapse )
l

к вопросу о панталонах фисташкового цвета

Уваж. berezin спрашивает об источнике документа о похождениях маршала Булганина:
Маршал Булганин в ночь с 6 на 7 января 1948 года, находясь в обществе двух балерин Большого театра в номере 348 гостиницы "Н", напившись пьяным, бегал в одних кальсонах по коридорам третьего и четвертого этажей гостиницы, размахивая привязанными к ручке от швабры панталонами фисташкового цвета одной из балерин и от каждого встречного требовал кричать "Ура маршалу Советского Союза Булганину, министру Вооруженных Сил СССР!". Затем, спустившись в ресторан, Н.А. Булганин, поставив по стойке смирно нескольких генералов, которые ужинали там, потребовал от них "целования знамени", т. е. вышеуказанных панталон. Когда генералы отказались, Маршал Советского Союза приказал метрдотелю вызвать дежурного офицера комендатуры со взводом охраны и дал команду прибывшему полковнику Сазонову арестовать генералов, отказавшихся выполнить приказ. Генералы были подвергнуты арестованию и увезены в комендатуру г. Москвы. Утром Маршал Булганин отменил свой приказ.

Служба утерянных цитат отвечает: по нашим данным, цитата была впервые опубликована 29 января 2007 года Владимиром Николаевым на его странице на сайте Проза.Ру.
В оригинале она сопровождалась "ответом Сталина", который при дальнейших перепечатках был утерян.
Владимир Николаев - плодовитый автор, сочинитель множества стихов, рассказов, юморесок и эротических миниатюр.
Однако, в данном случае он вполне честно поместил миниатюру про Булганина в раздел похожих псевдодокументальных рассказов, которые озаглавил "Байки, высосанные из пальца", по соседству с другими миниатюрами, например, об организации из членов ЦК ансамбля песни и пляски народов СССР под руководством Н.И. Ежова в составе М.И. Калинина - балалайка, С.М. Буденного - гармонь, Л.М. Кагановича - художественный свист, Н.И. Бухарина - гитара и М.Н. Тухачевского - фортепьяно.

Таким образом, вопрос происхождения цитаты прояснен, теперь осветим вкратце ее триумфальный путь к славе. Началось все, конечно, с блогов и форумов.
В феврале 2009 г. "цитату" перепечатали usurero и viking_nord, в августе 2010 г. nomina_obscura (Е. Просвирнин), что добавило ей популярности. К 2015 году она дошла до газет. Евгений Черных поместил ее в статье "Сталинский маршал заставлял генералов целовать панталон балерин" в газете "Комсомольская правда" (там было добавлено, что писатель Г. Соколов нашел этот документ "в архивах Лубянки", где ему "не разрешили его сфотографировать, но позволили наговорить на диктофон"), а полугодом позже Александр Головков использовал ее в статье "Зигзаги судьбы Маршала Победы" в издании "Частный корреспондент".

В 2017 году настал черед книг, где цитата использовалась на полном серьезе, без ссылки или с ссылкой на публикацию в "Частном корреспонденте": В. Кузнечевский "Сталин и «русский вопрос» в политической истории Советского Союза. 1931–1953 гг.", он же "Сталин. Феномен вождя: война с собственным народом", Г. Соколов (см. выше) "Шпионаж и политика. Тайная хрестоматия", А. Громов "Нарком Берия. Злодей развития", А. Ушаков "Утомленные вином".

Разумеется, не прошло мимо и издание "Дилетант", славящееся тем, что без него не обходится ни одна лужа. Отличился Тихон Дзядко, будущий, как сообщает Википедия, главный редактор телеканала "Дождь".

Напоследок отметим, что успех цитаты обусловлен помимо прочего ее универсальностью: она легко вписывается как в антисталинский, так и в просталинский (в котором Булганин - участник заговора против Вождя) дискурсы.
l

горы и долы барона фон тизенгаузена


Было безумно трудно идти — подымались, сидели в снегу, падали на него, отдыхали.
Кажется, мы истратили весь наличный запас своих сил.
Пульс учащенно бился. Мы дышали, как хорошо загнанные собаки. Не хватает кислороду. Стараешься как можно больше проглотить воздуху и скорее с силой выбросить его, чтобы получить еще такую же порцию. Мелькает мысль, что при таких частых и глубоких затяжках можно очень легко заполучить воспаление легких. С досадой отгоняешь подобные мысли, как совершенно не нужные и крайне несвоевременные. Во рту пересохло. Лимоны истреблены.
Еще 20—30 метров до вершины. Предательские тучи, наподобие легкого тумана, начинают окутывать нас...
Вдали отрывистые, бесформенные лохмотья облаков представляют уже сплошную темно-серую массу. Начинает порошить мелкий снег.
Вершина уже ясно видна — физически ощутима.
Еще один последний порыв — и мы чувствуем, что наш тернистый путь закончен.


Благодаря современной републикации мы знаем, какие чувства владели Николаем Тизенгаузеном (1896 - 1971) при покорении Эльбруса в 1929 году, каким маршрутом шла их группа и даже видим его самого (второй справа) на вершине. Впереди его ждала активная работа в обществе пролетарского туризма и экскурсий (ОПТЭ), арест, смерть малолетнего сына, служба бургомистром в оккупированном немцами Ростове, бегство на Запад, унизительное существование в качестве дипи, переезд в Америку и - в последние годы - короткая слава мемуариста.

Ниже публикуются выдержки из его автобиографии, напечатанные в "Новом Журнале" посмертно, и материалы из его дела в IRO, фактически тоже представляющие собой автобиографию.

I. Я родился в военной семье. Мой отец был генерал-майор, служил в гвардейской артиллерии. Дед — тоже генерал, артиллерист. Отец кончил две Академии: Генерального Штаба и Николаевскую Военно-​Инженерную. Работал, как инженер Военного Министерства по проектировке и строительству военно-стратегических ж. д. в России. Его два последних проекта — Белорусская ж. д., и Черноморская. Отец умер в 1912 году. По его готовым проектам большевики построили эти дороги.

Мы жили в СПБурге, на Фонтанке, около Летнего Сада. У нас была большая квартира в бель-этаже, из 20 комнат. Жили мы очень широко, имея гувернанток (француженку и немку) и большой штат прислуги. Отец с мамой часто ездили заграницу — в Париж, Лондон, Вену, на курорты. Дети жили в имениях: бабушки — на Волге и Крыму, дедушек — в Прибалтике и Финляндии и т. д. Мы не были богатыми людьми. Вернее, были "со средствами".

Из детских моих воспоминаний особенно запомнилась колоритная фигура моей бабушки. Она происходила из знатного боярского рода, была богата, ненавидела иностранцев, из титулов признавала только княжеский, "как истинно русский", была своенравна и глубоко религиозна. К нам, детям, относилась строго, требовала воспитания чуть не по "Домострою", но имела прекрасное, любвеобильное сердце.

Несколько слов об имениях, об этих сказочных уголках, вычеркнутых навсегда из жизни. В имение дедушки — надо было ехать по ж. дороге до полустанка "Тизенгаузен". Был такой полустанок! Дальше на лошадях, верст 20-25. Имение было старинное, большое, барское, с колоннами в Екатериненском стиле. Барский дом был построен на подобие буквы "П". Дом был деревянный, но имел большой мраморный бассейн для купанья, где подогревалась вода. Около дома были конюшни с верховыми и выездными лошадьми, каретный сарай, в котором находились два ландо, две кареты (допотопных, мы в них не ездили) и всякие коляски и таратайки. Были там свои коровы, какой-то скот, чудесный фруктовый сад и заросли ягод. Перед домом (в котором ходили привидения!) был большой английский парк, главная аллея которого вела к большому, очень красивому, с прозрачной водой, озеру. На берегу была пристань и купальня.

У моих родителей было пятеро детей: трое мальчиков и две девочки.
Я родился в Варшаве, в Саксонском Дворце, где у отца была казенная квартира. Наша квартира примыкала к запечатанным комнатам дворца, в котором ходило привидение под видом "Белой Дамы". Отец видел эту Белую Даму и много рассказывал нам, детям, об этом. Это интересная история, связанная с реальной исторической действительностью.

Из Варшавы мы переехали в СПБ, где проживали вплоть до начала 1919-го года.
Началась война 1914 года. К концу ее — один из братьев был уже ротмистром, другой поручиком, оба имели боевые награды, ордена, были представлены к следующим чинам. Старший брат имел георгиевское оружие.

В 1917 году на фронте была уже полнейшая разруха. Вернувшись в Петербург, братья были через несколько месяцев арестованы и расстреляны ВЧК. Старший брат сидел в одной из камер Трубецкого Бастиона вместе с Павлом Павловичем Коцебу, его приятелем. Только здесь в Америке, я узнал подробности о том, что тогда творилось в застенках крепости. П. П. рассказал мне (мы с женой были у него в Нью-Йорке), что каждую ночь выводили арестованных во двор, строили в линейку. Приходил какой-то пьяный матрос, который, по своему настроению, отсчитывал каждого пятого или десятого (как ему вздумается). Этих отобранных совершенно случайно — расстреливали сейчас-же на месте. Помочь братьям я не мог. Я и мама обходили все учреждения, но никто ничего не мог сделать. Был я и в знаменитой чрезвычайке. Меня приняли в кабинете, где развалившись в кресле и положив ногу на стол, сидел какой-то солдат. Этот хам, лузгая семечки и поплевывая в сторону, спросил: "А хто ваши братья были?" Я ответил: "Офицеры". Он усмехнулся и ответил: "Давно поставлены к стенке". Затем, начал снова лузгать семечки, показывая мне рукой на дверь.

Вскоре я начал кочевую жизнь, так как знал, что долго в одном и том-же городе, мне оставаться было опасно. Более десяти лет я провел в странствованиях, по просторам Российским. Побывал в Сибири — в Омске, Златоусте, на Волге — в Мелекесе, Симбирске, Самаре, на Украйне — в Харькове, Киеве, наконец перебрался на Кавказ, где казалось, все старое было позабыто и можно было начать спокойную жизнь. Обосновался в Ростове.

Все время меня безумно тянуло в Петербург. В 1923 году я сделал попытку, поехал. Петербург встретил меня неприветливо. Приехал я нищим, оборванцем, уставшим от жизни, не видящим проблеска впереди. Все было потеряно — семья, друзья, знакомые. Со ступенек Николаевского вокзала, вышел я на Невский, прошел к Зимнему Дворцу, обошел набережные, прошел на Фонтанку, с тоской смертельной посмотрел на загаженный дом, в котором прожил много счастливых дней. Затем вернулся к Исаакиевскому собору. Все, казалось, было на месте. Только город был мертв. Стекла в окнах были выбиты, магазины закрыты и заколочены досками, людей на улицах было мало. Всюду пестрели революционные плакаты, с развевающимися красными знаменами. Дома выцвели и полиняли. Церкви и соборы закрыты. Я ночевал, т. е. спал на скамейке Александровского сада. Была осень, еще не было холодно. По ночам подолгу смотрел на величественный Исаакиевский собор, вспоминая свою прошлую жизнь.

Еще одна сценка из моей жизни. Дело было в Киеве. Я не мог найти ночлега. Шел проливной дождь и некуда было укрыться. Пробегая мимо одного дома, я услышал как кто-то играет на рояле. Я сам учился на рояле, когда-то у проф. Николаева, в СПБ. Я не мог пройти мимо. Остановился и простоял наверное часа два. Кто-то играл один из любимых мною ноктюрнов Шопена, затем 3-ью балладу, которую я сам играл. Я стоял как зачарованный. Промок, как говорят, до костей.

Моя первая оседлая работа нашлась в Ростове на Дону. Это был 1929 год. Я устроился работать, как альпинист, в Северо-Кавказском управлении. В этой области я ровно ничего не понимал. Но также ничего не понимали люди, сидевшие в этом управлении. Я быстро освоил это дело, мне помогли в этом иностранные альпинисты, приезжавшие на Кавказ. И влюбился я в альпинизм, "как мальчик, полный страсти юной" (простите, за искажение текста). Работа моя была в ледниках, в горах, далеко от "утех социалистического строительства". Я побывал на Эльбрусе — 4 раза, на Казбеке — 15 раз, при чем один раз зимой. Это увлекательнейший спорт, полный поэзии и отрешенности человека от жизни. Альпинизму я обязан жизнью, ибо не будь его я погиб бы в застенках НКВД.

В Ростове я женился на чудесной девушке и был совсем счастлив. Однако, наступил 1937 год. Я знал, предчувствовал, что меня арестуют. За мной следили. Наконец, совершилось, то, что должно было случиться.

Я просидел 3 года в разных тюрьмах, в том числе и в Московском Политическом Изоляторе. Я не хочу писать каким издевательствам и пыткам подвергался я. Перед самой войной меня выпустили. Узнал трагические подробности того, что случилось с моей семьей. Прежде всего, мою жену выгнали с работы, прогнали с квартиры, лишили карточек, по которым выдавались продукты. Все бывшие наши знакомые отвернулись от нее: боялись иметь знакомство с женой врага народа. Мой единственный сын — умер от голода. Это было страшное время. Затем наступила война. Меня мобилизовали и отправили (как я после узнал об этом) в штрафной батальон. Нас направили сначала в Новочеркасск, а затем мы переходили вдоль берега Дона, строя там укрепления. Нам не дали оружия. Ночевали мы в казачьих станицах. Во всех хатах стояли иконы, перед которыми теплились свечки. Ждали прихода Гитлера, который — все думали так — освободит Россию от коммунизма. Я бы мог рассказать массу интереснейших фактов из того времени. Я заболел очень неприятной болезнью, которая называлась "туляремией". Мой командир отвез меня в Ростов, где я встретил жену. Через некоторое время Ростов был занят немцами. Мы бежали с женой (мне это было не особенно трудно, с моей балтийской фамилией) и пробрались в Вену, затем переехали в большой католический монастырь. Там мы нашли приют и спокойствие. Там прожили мы почти до окончания войны. Когда красные подошли к Австрии, мы бежали дальше в Баварию. Там мы жили до прихода американцев. Попали в лагеря ДП Розэнхейм, а оттуда через Мюнхен — в США.

Collapse )
l

к ситуации с архивом "нового журнала"

Готовя очередной очерк о писателе-дипи, снова столкнулся с феноменом "архива Нового журнала". Дело в том, что мемуарные записки этого писателя в конце 60-х-начале 70-х гг. были опубликованы в "Новом журнале" и в связи с этим до сих пор остаются недоступными для массового читателя. Почему?

Вот эта печальная история. В 2010-2011 гг. создатель электронной библиотеки "Вторая литература" Андрей Никитин-Перенский в свое свободное время совершенно бескорыстно отсканировал около 20 номеров "Нового Журнала" и выложил их в своей библиотеке.
Что вызвало (наряду с умеренной благодарностью читателей) угрожающее письмо от нынешнего редактора журнала Марины Адамович (из биогр. справки: "Окончила Московский Государственный Университет, там же аспирантуру. В 1992 году с мужем и тремя детьми эмигрировала в Канаду, затем по месту работы мужа в США, Нью-Йорк.")

Она сообщила, что "Новый Журнал" - некоммерческий проект корпорации "Новый Журнал". Он осуществляется на деньги подписчиков и отдельные гранты. Никто из сотрудников НЖ не получает заработную плату. Единственный постоянный спонсор - Дворянское собрание Америки… Российский фонд "Русский мир" не финансирует "Новый Журнал", но весьма благородно выделял нам "гранты на специальные проекты".

Что касается библиотеки Андрея, то по мнению г-жи Адамович "это обычный интернет-проект, который осуществляется или на выделенный кем-то грант, или на деньги некоего спонсора. При всем благородстве целей, которые я не могу не приветствовать, это просто бизнес-проект, на который работают люди, получающие деньги за свою работу." Поэтому "любое воспроизведение журнала (в том числе он-лайн) незаконно... НЖ, размещенный на данном сайте, должен быть немедленно снят. Все случаи незаконного использования нашего журнала есть дело разбирательства юристов".

Тогда в разговор вступил Борис Львин:
"Никто не оспаривает, что выкладывание сканов без согласия корпорации могло являться формальным нарушением (естественно, непреднамеренным) американских законов. Конечно, можно указать на то, что это выкладывание не преследовало никаких коммерческих целей и что сам издатель не понес от этого ни цента убытков, то есть судебные перспективы дела не столь очевидны, как это может показаться.
Но речь идет не о том. А о том, что по существу, с точки зрения развития и пропаганды русской культуры, в том числе культуры русской эмиграции, проект по выкладыванию электронного архива журнала был огромным благодеянием со стороны тех энтузиастов, которые взяли на себя большой труд по переводу старых номеров в электронную форму
."

Увы, Марина Адамович продолжала стоять на своем: жадные барыги хотят подзаработать на ее детище, электронные копии должны быть немедленно удалены, иначе бедная некоммерческая корпорация немедленно натравит на этих барыг своих квалифицированных юристов.

Андрей не желал конфликтовать и убрал номера, предположив, что "корпорация" сама надеется получить грант на оцифровку собственного архива (при этом — если бы Андрей после 2011 г. продолжал цифровать хотя бы по десять номеров в год — половина архива НЖ была бы доступна широкому читателю уже сейчас).

Прошло 7 (прописью: семь!) лет. Дальнейшую ситуацию Андрей в ноябре 2018 года описывал так:
"[Новый Журнал нашел] очень хорошего спонсора, они отсканировали первые три номера, причем отсканировали заново, не воспользовавшись моими сканами, хотя я предлагал, и обещают сейчас, что буквально в следующем году выложат чуть ли не все номера. За это время я отсканировал еще несколько номеров, которые кто-то меня попросил сделать. Раз три номера отсканированы, то можно 175-й номер отсканировать, в том смысле, что до этого номера они еще не скоро дойдут. И получаю еще одно письмо, снова с угрозами, что ничего нельзя выкладывать, немедленно удалите. Я убрал. При этом Марина Адамович мне сказала, что они их все выложат в следующем году."

В фейсбуке Андрея Марина Адамович еще раз повторила свои обвинения:
"Номера НЖ — это интеллектуальная собственность, и Вы пытаетесь ее украсть… Вы пытаетесь поместить нас всех в ситуацию рыночной склоки. Зачем? Номера оцифровываются и в 2019-м они будут выставлены на сайте корпорации в открытом доступе. Я — мы все — надеемся на Вашу цивилизованность. Но мы и сами подчиняемся законами. Не вижу предмета для обсуждения".

С тех пор прошел еще год. Заявленный в анонсах г-жи Адамович 2019 год стремительно подходит к концу. Каждый из вас может посетить сайт Нового журнала и посчитать сколько архивных номеров (с помощью грантов, благих намерений, закона об охране интеллектуальной собственности и такой-то матери) было оцифровано за 2019 год.

Угадаете? Ровно ноль. На сайте по-прежнему лежат лишь те три первых номера, которые уже лежали там в прошлом году.

Я понимаю, что выпускать толстый литературный журнал в наше время - ужасно трудно и нерентабельно. Однако, выбор между выпуском журнала и обнародованием его старых номеров — ложная дихотомия. Со стороны ситуация выглядит однозначно: новая эмиграция узурпировала творческое наследие белой эмиграции и второй волны и — уже восемь лет — сидит на нем как собака на сене.

Не знаю насчет М.М. Карповича, но второй редактор журнала Р.Б. Гуль — если бы узнал, что собственная редакция всеми силами саботирует широкое распространение журнала — выразился бы по этому поводу исключительно непечатно.

Update 08.01.2020: Редакция "Нового Журнала" буквально в последнюю неделю прошлого года выложила на сайт около 30 оцифрованных номеров, чем нанесла тяжелый удар по моей едва начавшейся карьере Кассандры.

Это, разумеется, не отменяет несправедливость и надуманность прежних претензий редактора НЖ к библиотеке Вторая Литература, но все же редакцию стоит поблагодарить за то, что они сделали этот первый шаг по возвращению творческого наследия первой и второй эмиграции широкому читателю.

Спасибо!
l

три фантаста, три веселых друга или pulp fiction

«Внимание! Внимание! Внимание!.. Всем! Всем! Всем!.. Сохраняйте спокойствие! Сохраняйте спокойствие! Пресекайте всякую панику и все попытки злонамеренных элементов нарушить общественный порядок. Имперское Его величества правительство обращается ко всем гражданам Соединенного королевства с чрезвычайным сообщением. Слушайте, слушайте! Сохраняйте спокойствие! Всем, всем, всем!
Вчера вечером, президент Королевского астрономического общества, почетный член Королевской академии наук профессор Стаффорд сделал доклад правительству, собравшемуся по его требованию на экстренное заседание, об открытом им новом небесном теле, названном „Кометой Патрицией“ 195… года.
Сообщение об открытии этой кометы профессором Калифорнийского университета Менцелем — было сделано ранее. Профессор Стаффорд сообщил, что комета была обнаружена им на 12 дней ранее профессора Менцеля и к этому времени он успел произвести все исследования и вычисления, связанные с новооткрытой кометой, ее физическими данными и направлением ее полета. Профессор Стаффорд, основываясь на своих вычислениях, сообщил, что при прохождении через орбиту Земли комета „Патриция“ неминуемо должна столкнуться с нашей планетой, вызвав тем самым космическую катастрофу, последствием которой будет неотвратимая гибель нашей планеты, как небесного тела. Судьба человечества, таким образом, уже решена и мы стоим перед фактом приближающегося конца мира. Шансы на спасение профессор Стаффорд определяет равными нулю.
В. Эфер Бунт атомов

Жизнь эмигрантов в послевоенных западногерманских лагерях дипи справедливо ассоцируется с нищенством, бесправием, страхом (быть выданными в СССР), но меньше всего с фантастикой. Тем не менее среди литературных произведений, которые сочинялись и издавались дипи, были и фантастические романы. Некоторые из них в последние годы даже переизданы, благодаря чему любознательный читатель при желании может с ними ознакомиться.
Collapse )
l

о записках генерала хейнрици на рс

Большое интервью на Радио Свобода о записках генерала Хейнрици, а также о послевоенном написании истории войны, о чем мы с Олегом Бэйдой подробно рассказали в нашем предисловии к книге.

Все началось после войны с того, что историческое отделение Армии США привлекло достаточно большое число немецких военачальников к написанию истории войны с вполне утилитарной целью: Советский Союз из союзника стремительно превращался в противника, и опыт немецких генералов, казалось, может быть востребован. Сама идея была не нова, кстати. Немцы сами заставляли в лагере Хаммельбург, например, пленных советских командиров писать истории разгрома их частей. Даже в документах тех лет фигурирует понятие "историк" – это те советские офицеры, которые сотрудничали в этом так называемом военно-историческом кабинете. Ну а если говорить об американском проекте, то они поставили во главе бывшего начальника немецкого Генштаба Франца Гальдера, который в 1944 году в ходе расследования покушения на Гитлера был арестован, посажен в концлагерь, но тем не менее остался жив и после войны в глазах американцев стал противником режима и с режимом не ассоциировался. Он был фигурой крайне удобной и, безусловно, очень много знавшей.

Хейнрици тоже сотрудничал в этом проекте. Всего около 700 немецких офицеров в нем работали за более чем 10 лет, и они написали более 2500 работ. Интересно, что Гальдер для своей команды добился доступа к захваченным американцами немецким оперативным документам. Этого доступа на тот момент простые немецкие историки не имели, они получили его существенно позже. Таким образом, у него и его единомышленников была полная возможность дать такую картину войны, которую они считали в этой ситуации верной. И, подводя итог этой своей деятельности, в 1959 году Гальдер написал министру обороны ФРГ Францу Йозефу Штраусу: "Нашей работой мы уже сейчас закрепили в веках сверхчеловеческие достижения немецких солдат, служивших своему народу".

Понятно, что в такой парадигме и в таком подходе не было совершенно никакого места рассказам о преступлениях вермахта. И это, собственно, стало причиной возникновения мифа о "чистом вермахте": все преступления совершали эсэсовцы, а вермахт чист, он честно воевал. До немецкого общества информация о преступлениях вермахта начала доходить только в последние десятилетия прошлого века. А до части постсоветского общества, кстати, до сих пор не дошла. Многие в России как набросились на мемуары немецких генералов и [фельд]маршалов, исходя из наивной предпосылки, что раз советская власть врала, то ее противники говорили правду, так до сих пор этому и верят.


Большое спасибо Владимиру Абаринову за содержательный разговор.
l

два капитана


Илл. 1. Запись беседы И.В. Сталина с премьер-министром Польского правительства Ст. Миколайчиком от 9 августа 1944 г. Источник.

"Советский капитан Калугин", парой дней ранее отправивший Сталину депешу с просьбой помочь повстанцам в Варшаве и впоследствии еще несколько дней фигурировавший в дипломатической переписке самого высокого ранга, на самом деле "советским капитаном" не был, а был капитаном власовским. Так как в окружении Власова было два капитана Калугина, ниже уточняются детали биографий обоих.
Collapse )