l

шваб

Готтлоб Бергер был одним из высших функционеров СС (начальник главного управления СС) и заодно восточного министерства (заместитель Розенберга). Он не попал на главный нюрнбергский процесс, но на одном из последующих (по так называемом "Делу Вильгельмштрассе") в апреле 1949 г. был приговорен к 25 годам заключения. Уже в начале 1951 г. его срок был сокращен до 10 лет, а в конце 1951 г. Бергер вышел на свободу.

Известную роль в его освобождении сыграли два американских генерала: Артур Ванаман и Делмар Спайви. Оба во время войны попали в немецкий плен и таким образом на попечение Бергера, который в конце войны вдобавок ко всем своим должностям был назначен еще и генеральным инспектором по делам военнопленных. В конце марта 1945 г. Бергер послал Ванамана и Спайви через Швейцарию во Францию c тайной миссией: договориться с союзниками о совместных действиях против русских, чтобы остановить тех на Одере. Бергер обещал, что в случае согласия высокопоставленные немецкие офицеры устранят Гитлера, Гиммлера, Бормана и других безумцев, после чего ничто не должно препятствовать честному сотрудничеству. Хотя предложение Бергера не было принято союзниками всерьез, Ванаман и Спайви считали себя обязанными Бергеру, который спас их жизни, и после войны, вернувшись на службу в американскую армию, многократно свидетельствовали в его защиту.

Но это только первая половина истории. Еще любопытнее, что и советская сторона не проявляла по отношению к Бергеру никакой кровожадности. Уже в начале 1955 года Бергер был лично приглашен генерал-фельдмаршалом Фридрихом Паулюсом в Восточный Берлин на встречу немецких ветеранов войны. За три последующих года Бергер около десяти раз посещал Восточный Берлин, провел три дня в Лейпциге и однажды даже ездил в советскую ставку в Карлсхорсте, где беседовал с высокопоставленным русским офицером. Фактически советская сторона завербовала Бергера, ему был присвоен оперативный псевдоним "Шваб", по мнению самого Бергера, идиотский, так как всем было известно, что он действительно родом из Швабии. Это, впрочем, не мешало Бергеру подписывать расписки за предоставляемые ему ассигнования Швабом. В 1957 г. Бергера решили использовать для нащупывания подходов к Степану Бандере (именно Бергер освободил его осенью 1944 г. из концлагеря). Бергер связался с одним из своих бывших подчиненных, проживавшим в Мюнхене и сохранившим контакт с Бандерой. Бергер дважды ездил в Мюнхен и встречался с Бандерой в июне и сентябре 1957 г., после чего передавал некую информацию о нем советской стороне. В декабре 1957 г. Бергер был арестован западногерманской полицией по подозрению в контакте с советской разведкой, так что к устранению Бандеры, произошедшему двумя годами позже, он отношения уже не имел.

Здесь необходимо подчеркнуть, что Готтлоб Бергер занимал в иерархии третьего рейха куда более высокий пост, чем, к примеру, Теодор Оберлендер. В ФРГ наоборот: Бергер был простым коммерсантом, а Оберлендер - министром. Таким образом, в этом конкретном случае советская борьба с нацизмом носила прикладной характер: бывшего высокопоставленного эсэсовца завербовали, использовали, но не тронули, а тогдашнего министра заочно судили и приговорили к пожизненному заключению.
l

"самая крупная шпионская афера второй мировой войны" (I)

По многочисленным просьбам перепечатываю свою статью из сборника "Спецслужбы третьего рейха" (М: Вече, 2018)

Самая крупная шпионская афера Второй мировой войны? «Донесения Макса» и их контекст.

Рассказывая в своих мемуарах об известной операции НКВД «Монастырь» [1] и ее ключевом действующем лице, советском агенте Александре Демьянове, П.А. Судоплатов писал
[...] немцы поставили перед Демьяновым («Максом») конкретные задачи: он должен был осесть в Москве и создать, используя свою организацию и связи, агентурную сеть с целью проникновения в штабы Красной Армии. В его задачи входила также организация диверсий на железных дорогах [...]
В немецких архивах операция «Монастырь» известна как «Дело агента «Макса». В своих мемуарах «Служба» [начальник отдела «Иностранные армии Восток» Рейнхард] Гелен высоко оценивает роль агента «Макса» — главного источника стратегической военной информации о планах Советского Верховного Главнокомандования на протяжении наиболее трудных лет войны. Он даже упрекает командование вермахта за то, что оно проигнорировало своевременные сообщения, переданные «Максом» по радиопередатчику из Москвы, о контрнаступлении советских войск [...]
Дезинформация порой имела стратегическое значение. Так, 4 ноября 1942 года «Гейне» — «Макс» сообщил, что Красная Армия нанесет немцам удар 15 ноября не под Сталинградом, а на Северном Кавказе и под Ржевом. Немцы ждали удара под Ржевом и отразили его. Зато окружение группировки Паулюса под Сталинградом явилось для них полной неожиданностью.
Не подозревавший об этой радиоигре Жуков заплатил дорогую цену — в наступлении под Ржевом полегли тысячи и тысячи наших солдат, находившихся под его командованием. В своих мемуарах он признает, что исход этой наступательной операции был неудовлетворительным. Но он так никогда и не узнал, что немцы были предупреждены о нашем наступлении на ржевском направлении, поэтому бросили туда такое количество войск.
[2]

Эти четыре небольших абзаца можно смело сравнить с песчинками, вызвавшими сход огромной лавины: за прошедшие с момента публикации мемуаров П.А. Судоплатова двадцать лет рассказ о том, что Александр Демьянов был агентом «Максом» и передал немецкой разведке информацию о готовящейся операции «Марс», оставив в неведении Г.К. Жукова, растиражирован в десятках статей и книг: от документальной беллетристики до вполне серьезных исторических исследований.
Параллельно с этим живут своей жизнью еще две популярные истории: о немецком суперагенте, внедренном в секретариат Государственного комитета обороны [3], и, наоборот, о советском суперагенте, предоставлявшем немецкой разведке стратегическую дезинформацию, причем этим агентом был никто иной как знаменитый белый генерал Антон Туркул. [4]
Несмотря на предпринимавшиеся и прежде попытки разобраться в этих запутанных сюжетах [5], окончательная ясность в «историю агента Макса» была внесена лишь в 2015 году: это сделал немецкий исследователь Винфрид Майер в своей масштабной работе «Клатт» [6]. Полезными оказались и опубликованные в рамках «Российско-германского проекта по оцифровке германских документов в архивах Российской Федерации» [7] документы разведывательного отдела (Ic) группы армий Центр. Попробуем еще раз рассмотреть обозначенные выше темы через призму этих новых источников
Collapse )
l

"разъезжал по территории берлина на немецком танке": документальное приложение к истории а.н.реброва

I. Документы из БД Память народа.

I.1. Регистрационная карточка Волховского пересыльного пункта.
Фамилия, имя, отчествоРебров Ал[екса]ндр Николаевич
Год рождения1897
Место рожденияЛен[инградская] обл[асть], Хвойнинский р[айо]н, дер[евня] Шипилово
Местожительство до призыва в РККАг. Ленинград, Университет[ская] наб[ережная] д. 11 кв.
Партийностьчл[ен] ВКП(б) с 1919
Каким РВК и когда призван
В какую часть зачислен и по какой в/специальности841 с[трелковый] п[олк] 237 с[трелковой] д[ивизии] упол[номоченный] особого отд[ела]
ЗваниеМл[адший] л[ейтена]нт госуд[арственной] безопасн[ости]
Какие имели награды в РККАНе имеет
Когда выбыл из части и по какой причинеПо выходу из окруж[ения] 12/VIII
Откуда и когда прибыл на пересыльный пунктИз о[собого] о[тдела] НКВД 6/X
с какими документами прибылНаправление о[собого] о[тдела]
Когда и куда направлен10 октября 1941 г. отдел кадров 54 армии
Примечание

9 октября 1941 г. Подпись регистратора [подпись]
Collapse )
l

профессионал: история перебежчика-чекиста

NB: в этой заметке используются исключительно данные из открытых и доступных широкой публике источников.

На Радио Свобода не так давно был цикл публикаций о судьбах чекистов 1937 года во время и (в отдельных случаях) после Великой Отечественной войны. Кто-то поднимал "огнем и мечом" партизанское движение, кто-то по-прежнему искал шпионов (во время войны чаще реальных), кто-то даже попал в плен и несмотря на то, что прошел концлагерь, получил 15 лет ИТЛ. Но был ли там рассказ про чекиста 1937 года, который стал высокопоставленным оперативником ЦРУ, специалистом по допросам (навык, ценный по обе стороны океана) и имел полное право свысока смотреть на то же Радио Свобода (тогда "Освобождение") как на младшее подразделение собственной "фирмы"?
Не было? Впрочем, и с другой стороны идеологических баррикад об этом человеке нет ни единого упоминания несмотря на популярность темы советских перебежчиков в постсоветской историографии и целому сериалу о них на телеканале "Звезда". Попробуем заполнить эту лакуну.

При работе с рассекреченными материалами ЦРУ по одной из послевоенных операций я наткнулся на нижеследующее описание одного из оперативников отдела Советской России (перевод документа см. в приложении)



Илл. 1. Описание сотрудника А. Ружицкого в приложении к проектной заявке от 7 сентября 1955 года
Collapse )
l

пропаганда делом: материалы к биографии в.а. ясинского

I. Приказ о назначении В.А. Ясинского бургомистром Калининской области.



II. Перевод доклада обербургомистра города Калинин, подполковника белорусской армии Ясинского

1. Особенности пропаганды в России.

C 1917 года русский народ по воле своих властителей-коммунистов питался не столько хлебом и другими продуктами, сколько разного рода пропагандой. И теперь русские люди в Советском Союзе практически не могут обойтись без этой пищи. Это обстоятельство должно знать руководство любой страны, ведущей войну с Советским Союзом. Только тогда можно противопоставить советской пропаганде столь же сильную и действенную контрпропаганду, чем облегчить задачу армии и сохранить десятки тысяч солдат.
Collapse )
l

карьера агента 48

(в соавторстве с О. Бэйдой) Collapse )
Биография Мухина Георгия Михайловича.

Я родился в гор. Харькове 1890 г. 6-го января. Мой отец инженер, Михаил Григорьевич Мухин, моя мать Екатерина Ивановна, дочь капитана Герасимова. Учился и окончил гимназию, потом окончил военное училище и был выпущен в Лейб-гвардии Кексгольмский полк 3-й гвардейской пехотной дивизии. В начале войны 1914 года был ранен и отправлен в Петроград на излечение. В начале революции я был в запасном батальоне Лейб-гвардии Кексгольмского полка, который находился в Петрограде. Из Петрограда во время революции я уехал в гор. Обоянь Курской губ., где жила моя жена и ее родные. Жена моя, София Владимировна Абакумова, дочь помещика. В Обояни я был командиром казачьей сотни, которая была при гос-страже. Во время отступления войск ген. Деникина я отступил до Харькова со своей сотней и из Харькова во II сводном Харьковском полку. В 1919 г. в гор. Мелитополь я заболел тифом и по выздоровлении возвратился в гор. Харьков в 1920 году.

С 1920 года и до момента моего ареста октября 1930 г. я был под наблюдением ГПУ. Работал на Южн. жел. дороге на разных должностях. В 1930 году я был арестован и по постановлению особого совещания ГПУ отправлен в Марьинскую тюрьму на 10 л. Находясь в тюрьме я играл в кино в поселке, который находился при ст. Марьино. Незадолго до окончания моего 10 л. срока, мне прибавили ещё 15 л. / в момент моей высылки не существовало закона, по которому могли бы дать больше 10 л. / а в 1940 г. был издан закон, по которому можно было дать 25 л.

В начале войны 1941 г. я с помощью моей жены достал подложные документы на имя Герасима Лукьяновича Здоровьева (учитель) и работал в Грачевском р-не Чкаловской области учителем. В марте 1942 года я был мобилизован и в качестве рядового красноармейца Г. Л. Здоровьева отправлен на фронт. При первой возможности я перешел фронт и получил возможность от Немецкого командования снова носить мою настоящую фамилию — Г. М. Мухин.

Я никогда не принадлежал ни к какой партии. В роду моего отца и моей матери ни жидов, ни коммунистов не было.

Сим удостоверяю, что все мною вышеуказанное целиком и вполне соответствует истине. Мне известно, что я буду подлежать смертному наказанию, если я сделал неправильное указание или утаил из моей военной или политической деятельности.

6.III.1943 Г. Мухин

Верифицировать показания Г.М. Мухина в отношении его службы во время первой мировой и гражданской войн нам не удалось. Возможно, его супруга была дочерью купца Владимира Яковлевича Абакумова, торговавшего в Обояни бакалейными товарами и напитками.
Также мы нашли на ОБД Мемориал в списке маршевой роты 7323, отправленной 18 мая 1942 года в распоряжение Юго-Западного фронта учителя Григория Лукьяновича Здоровьева.
По немецким документам карьера Мухина-Здоровьева-Мухина такова: до февраля 1943 г. был агентом в распоряжении отдела контрразведки тыла ГА Юг, после повторной оккупации Харькова попросил разрешения вернуться в родной город, был передан в распоряжение отдела контрразведки городской комендатуры, после освобождения Харькова был эвакуирован и направлен в распоряжение офицера абвера при командующем восточными войсками.
Дальнейшая судьба нам неизвестна.