Category: дача

Category was added automatically. Read all entries about "дача".

l

"к конечному торжеству добра и любви" (письмо н. снессарева ф. нансену)

[20 сентября 1922 г.]
Фритьофу Нансену
Лига Наций
Милостивый Государь,
Судьба вознаградила Вас за Ваши труды на пользу науки и человечества, возложив на Вас высокую миссию признанного всем миром защитника угнетенных, обиженных и страдающих.
Поэтому мне кажется, что к Вам могут обращаться за защитой не только организации и группы, но также и частные лица, если они сознают, что их человеческое право нарушено и их безвинно и бесполезно, грубо несправедливо заставляют страдать.
Если это так, и я не ошибаюсь, считая Вас действительно защитником справедливости, я прошу Вас выслушать мою жалобу.
Я – русский. Моя фамилия – Николай Снессарев. Мне 64 года, и я профессиональный журналист, в течение более 40 лет. Первое время в русских разных изданиях и последние 25 лет до 1912 года исключительно в самой большой русской газете Новое Время в Петербурге. За все 40 лет я писал исключительно по спорту, охоте, рыбной ловле, городской хронике и фельетоны бытового характера. Никогда за всю мою жизнь я не написал ни одной строки по политическим вопросам, как внутренней, так и внешней политике. Я органически ненавижу политику, никогда ею не интересовался и считаю ее главным тормозом в поступательном движении человеческого развитья и главным злом в человеческом общежитьи.
Я работал очень много. Был секретарем газеты, имел личное состоянье и зарабатывал ежегодно крупную [сумму]. Очень давно я полюбил Финляндию, ее природу и народ и проводил там все время отдыха, охочась и ловя рыбу. Мои фельетоны о рыбной ловле в Финляндии были переведены на немецкий и шведский языки. Двадцать два года тому назад я купил кусок дикой земли в Выборгской губернии на озере Молоярви, построил дом, поселил там жену и с тех пор постоянно стал жить в Финляндии три дня из недели.
Весь свой заработок в России я тратил в Финляндии и за двадцать лет жизни я с женой создали из дикого куска леса высоко культурный уголок. Здесь у нас родились две дочери и здесь мы спокойно жили.
В 1912 году умер издатель Нового Времени Суворин. В том же году я навсегда покинул Новое Время и организовал собственное газетное дели, но не успел его осуществить, ибо началась война. Пять моих родных братьев все пошли на войну. Я старший не счел себя в праве оставаться праздным и после 35-летней отставки поступил вновь на военную службу в чине подпоручика. В виду моих преклонных лет я не был отправлен на фронт, а назначен Старшим Военным цензором Выборгской крепости и в этой должности пробыл до революции. Все мои пять братьев были во время войны убиты и из всей семьи остался я один.
Когда в 1917 году разразилась революция, я оставил службу и навсегда безвыездно поселился в своем имении в Финляндии. Я жил только с женой и двумя дочерьми, без прислуги, а как обыкновенный крестьянин своим личным трудом.
Началась междуусобная война в Финляндии. Она происходила кругом нас, но нас не затронула. После победы белых, в мае 1918 года я был арестован у себя в имении и приговорен к расстрелу за мое участие в Новом Времени, враждебно относившемуся к финскому сепаратизму. Но своевременное вмешательство моей жены спасло меня от расстрела. Началось огульное преследование русских, и мне было объявлено, что я не могу остаться в Финляндии как бывший сотрудник Нового Времени. Я отлично понимал остроту момента и поэтому мы продали всю движимость и в октябре 1918 года уехали в Англию. Здесь мы прожили 4 года и дали образованье своим дочерям.
Но конечно, и я, и вся семья тяготели к своему углу, который мы создали и к которому навсегда привязалось сердце как к родине. Кроме того оставшееся именье является последним состояньем моей семьи, до сих пор не пользовавшейся ни одним пенсом общественной какой-либо помощи. До сих пор из жалких оставшихся средств мы аккуратно платили все налоги за именье и все сборы. В течении 1920 и 1921 года я напрасно хлопотал о возвращеньи в именье. Нас не пустили. Весною этого года жена подала просьбу Президенту Финской Республики и меня пустили для устройства дел. В течении такого короткого срока я, конечно, не успел сделать все, что надо, и когда миновал срок визы 3 сентября этого года Выборгский губернатор Реландер в 24 часа выслал меня из пределов губернии, хотя ему точно было объяснено, что такое его распоряженье разоряет всю мою семью.
В чем же состоит мое преступленье.
В чем я могу угрожать спокойствию Финляндии и Выборгской губернии. Только в том, что я был сотрудником русской большой газеты, враждебно[й] финскому сепаратизму. Что я покинул эту газету десять лет тому назад, и что я двадцать лет жил в Финляндии и что лично не написал строки, враждебной Финляндии – не принималось во вниманье.
Милостивый государь.
Революция в России лишила меня там крупного состоянья, но я не жалуюсь на это. Я считаю это в порядке вещей и может быть и справедливым даже в широком пониманьи причин и целей народной революции.
Я не жаловался, когда весной 1918 года меня хотели расстрелять в Финляндии за то, что я был сотрудником враждебной русской газеты. Я понимал, что в угаре междуусобной войны, в ослеплении политической ненависти возможны всякие эксцесы, как бы несправедливы и нелепы они не были. Но я возмущен до глубины души теперешней нелепой и не[o]правдываемой ничем несправедливостью Финляндского правительственного чиновника, т.е. Выборгского губернатора Реландера.
Ведь Финляндия гордится своей принадлежностью к культурнейшим странам Европы, гордится своей законностью и уваженьем к человеческому праву. Называет себя передовым, демократическим даже государством. Неужели Правительство такого Государства может мстить частному лицу за то, что десять лет тому назад это лицо работало в газете враждебной Финляндскому сепаратизму.
Такая месть со стороны Государства частному лицу абсурдна сама по себе. Но она является уже вопиющей несправедливостью, если обрушивается на человека безусловно невинного и непричастного к тому, что вызвало подобную месть. В данном же случае эта месть разоряет не только меня, но и всю мою семью, имеющую законнейшее право на Финляндское подданство, т.е. не на преследование, а наоборот на защиту и помощь.
Милостивый государь.
Я понимаю, что в теперешнее ужасное время потрясения всех моральных принципов, время, когда быть может начинается крушенье одной формы человеческой цивилизации и замены ее новой, интересы отдельной человеческой семьи тонут как песчинка в океане массовых страданий и несправедливостей.
Но значит ли отсюда, что не надо помочь одной песчинке только потому, что нет человеческой возможности помочь всем.
Я убежден, что это не так. Сила добра и любви, которая неуклонно руководит миром и ведет его неизбежно к конечному торжеству добра и любви, питается и вечно поддерживается именно отдельными песчинками проявленного добра. Поэтому человек должен делать добро вежде и всюду, где он может. Лично я придерживался этого принципа всю мою жизнь.
Поэтому я к Вам и обращаюсь. И это не трудно для Вас. Может быть, достаточно Вашего слова, и несправедливое преследование меня и моей семьи прекратится также внезапно, как и началось.
Как это сделать практически, Вы, конечно, лучше меня знаете.
Я писал Вам только одну правду. Так, как дело со мной обстоит, без малейшего сокрытья чего-либо дискредитирующего меня из всей моей сорокалетней газетной работы. В частности против Финляндии в каком бы то ни было смысле я не написал ни строки. Напротив. Кроме сердечно[й] и живой симпатии к финской природе и финскому народу я никогда ничего не имел. Поэтому-то несправедливость ко мне особенно для меня мучительна.
Мне кажется, что если бы Вы послали это мое письмо в одну из Гельсингфорских газет с Вашей просьбой его напечатать, то, конечно, его напечатают. Я уверен, что этого будет д[o]вольно, чтобы я и моя семья были допущены в Финляндию опять беспрепятственно.
Collapse )
l

что стобаксов животворящие делают

04.01.2010: Москва лишилась ещё одного своего памятника истории, уголка Москвы нач.20 века. Дома тесно связанного с Иваном Буниным, художниками Васильевым и Глазуновым, скульптором Клыковым, писателем Венечкой Ерофеевым.

05.11.2013: Был еще несколько лет назад случай. Архнадзор "спасал" дачу Муромцева в Царицыно. Для тех, кто не в курсе, дача Муромцева это обычный деревянный барак. Таких пол России стоит и гниет. При этом надо понимать, что барак не имеет никакой ценности вообще, оригинальную дачу Муромцева полнсотью уничтожили в 60-е годы. И вот несколько лет назад барак решили снести. Не будем вдаваться в спор жителей дома и властей. Там запутанная история. Все изменилось, когда пришли защитники Москвы. Оказалось, что барак сносить нельзя, так как "здесь часто бывал и жил писатель Бунин, а также бывали и жили писатель Венедикт Ерофеев и художник Константин Васильев" Когда я спрашивал своих знакомых защитников Москвы, а почему нельзя этот сарай сносить, все закатывали глаза и начинали с умным видом перечислять, кто там бывал.

via q_w_z
l

аренс, он же арнес

Уважаемый pustota1 купил у жадного капиталиста-коллекционера по фамилии Хюскен сканы характеристик на полковников Беденка и Аренса. Теперь их можно рассмотреть подробнее:


Беденк:
16.10.40 - 25.11.41 Kdr. H.Nachr.Rgt 537
26.11.41 - 31.5.42 Kdr. Nachr.Lehr-Rgt


Аренс:
1.5.40 - 15.11.41 Nachr.Lehr-Rgt.Kdr.H.N.S.
16.11.41 - 14.9.43 Kdr. H.N.R. 537


Таким образом, если верить документам, в ноябре 1941-го произошла своеобразная рокировка: Аренс приехал под Смоленск, где находился 537 полк связи (H.N.R. 537) а Беденк отправился назад в Галле, где располагалась армейская школа связи (Heeresnachrichtenschule Halle, она же H.N.S)

Сравним эти данные с документами комиссии Бурденко (1944 г.) и комиссии Мэддена (1952 г.)
Collapse )