Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

l

свитер-дзержинского!

Здравствуйте, в эфире радиостанции Bayern 8 ½ очередной выпуск "Вестника энтропии". Известный деятель эпохи чекистского Возрождения, заслуженный 100-ватник Российской Федерации Донос Стукачов беседует с автором скандального трэвелога "От евродизайна к афродизиаку", специалистом по античному кордебалету и изящной безмолвности Опонасом фон Каровин.

Ст.: Инициативная групп граждан выступила с предложением вернуть на Лубянскую площадь памятник Дзержинскому. Они обосновывают это тем, что он "был великим человеком, боролся с беспризорностью".
Фон К.: Донос Наветович, какой же вы неисправимый савок! Более унылую тему для дискуссии и представить невозможно. Пока из всех кремлевских щелей разит гэбухой, подобные инициативные группы будут размножаться как кролики в шляпе...
Ст.: Опонас Онуфриевич, я люблю, знаете ли, эдакое соударение сюжетов. Позвольте цитату:
И все вещи: письменный прибор из рабочего кабинета Феликса Эдмундовича, его телефон, книги, фотографии, письма — вдруг обрели для меня глубокий человеческий смысл. Появилось такое чувство, что тот, о чьей изумительной жизни они свидетельствуют, рядом, и слышно живое, теплое дыхание его...
Фон К.: Слушайте, Донос Наветович, ну что вы мне цитируете какие-то зады из юбилейного репринта многотиражки "Красный портяночник"...
Ст: Может когда-то это и были юбилейные зады, но теперь мы принуждены относиться к этой цитате с известным подобострастием. Все-таки это слова классика мировой литературы, лауреата Нобелевской премии...
Фон К.: Какого? Шолохова что ли? Стремя Тихого Дона, ага. Пора бы уже вам запомнить, что никакого Шолохова не существовало, а под его именем писали десять литературных негритят, которых он держал запертыми в подвале...
Ст.: Ладно, вот вам еще цитата:
Ловлю себя на мысли, что мне все время хочется цитировать самого Дзержинского. Его дневники. Его письма. И делаю я это не из желания каким-либо образом облегчить свою журналистскую задачу, а из-за влюбленности в его личность, в слово, им сказанное, в мысли, им прочувствованные. Я знала: Дзержинский очень любил детей... Тысячи беспризорников обязаны ему новой жизнью...
Вряд ли Шолохов или его негритята писали о себе в женском роде.
Фон К.: ... неужели?
Ст.: Совершенно верно. Светлана Алексиевич. Очерк "Меч и пламя революции". Журнал Неман. №9 за 1977 год.
Фон К.: Подождите, но вот же ее слова из интервью 2014 года:
В юности я читала дневники главных действующих лиц русской революции. Мне было интересно узнать, какими были эти люди, например Феликс Дзержинский, будущий глава ВЧК. Так вот, оказалось, что в юности он был полон светлых устремлений и мечтал о духовном перерождении человека. Каким таинственным образом эти юные идеалисты превратились в кровожадных вождей?
Ст.: Опонас Онуфриевич, никогда не поверю, что в вашей бурной карьере вам не встречались тонкие мечтательницы, которые сперва были влюблены в слово, вами сказанное, а уже через пару дней (а не через сорок лет, заметьте!) считали вас если и не кровожадным вождем, то хотя бы плешивым дебилом. Также возможно, что лауреат в 1977 году лукавила. Или в 2014. Не исключено, что и оба раза...
Фон К.: Вот приспичило же вам копаться в гнилой тине давно забытого прошлого. 1977 год — это же самая застойная глушь. А ей было всего тридцать лет, и она ужасно страдала под гнетом советской власти. Наверно, ей просто были нужны деньги...
Ст.: Опонас Онуфриевич, умоляю вас, давайте обойдемся без этой пошлой мармеладовщины. Никакие деньги не могут заставить написать о кровожадном вожде, что он был "чист и свят душой как ребенок".
Фон К.: Хорошо, меняю линию защиты. Я просмотрел статью по диагонали. Смотрите: на шести страницах минимум авторской речи, иных авторских восхвалений железного Феликса кроме уже приведенных вами, практически и нет. Она не зря пишет, что ей "все время хочется цитировать": она беспрерывно цитирует самого Дзержинского, Кржижановского, Стасову, Менжинского, даже Михаила Кольцова...
Ст.: И не только. Там есть еще незакавыченные цитаты, например
В те годы был большой недостаток товаров широкого потребления, и у Дзержинского был один-единственный полувоенный костюм, но он не разрешил сшить ему новый и вообще покупать для него что-либо лишнее из одежды. И когда однажды близкий его товарищ Стефан Братман-Бродовский, работавший в то время секретарем советского посольства в Германии, прислал ему из Берлина прекрасный шерстяной свитер, Дзержинский на следующий же день отдал его одному из своих помощников. У него, оказывается, был старенький, заштопанный свитер, и он не мог позволить себе иметь два свитера, когда у многих товарищей не было ни одного.
Это, как ныне выражаются, чистый копипаст из мемуара жены Дзержинского Софьи "В годы великих боев", см., например, издание 1975 г., стр.452. Источник в очерке явным образом не указан.
Или вот:
Увидев на стене одного из помещений ВЧК свой портрет, он категорически потребовал немедленно снять его портреты во всех подведомственных ему помещениях, и разрешил помещать лишь групповые снимки. А узнав, что туркестанские товарищи назвали его именем Семиреченскую железную дорогу, он в тот же день послал им телеграмму с возражением и написал в Совнарком с требованием отмены этого неумного, как он считал, решения.
Оттуда же, стр. 453, правда, здесь имеется авторская правка, она вставила от себя эпитет "неумный".
Фон К.: Ага, в этом и соль! Добавлением одного-единственного эпитета Алексиевич сжимает фигу в кармане и оставляет с носом всю советскую цензуру. Поймите же, она абсолютно осознанно лишает себя слова и смешивает в своем очерке чужие цитаты с чужим же копипастом, гениально перерабатывая советскую пропаганду во вторичный продукт. И кстати, то что вы цитировали, Донос Наветович: "Дзержинский очень любил детей... Тысячи беспризорников обязаны ему новой жизнью..." — это же совершенно явная травестия, жосткий троллинг образца 1977 года. Она не могла прямо сказать, что Дзержинский был жестоким садистом и убийцей, но дала понять читателю, что тысячами беспризорников Россия обязана именно Феликсу. Это ничто иное как саморазрушение жанра, это чистая деконструкция по Деррида. Когда она пишет: "Я иду по залам музея дальше... а из головы никак не выходит тот старенький, заштопанный свитер" бытовая, казалось бы, деталь превращается в проповедь духовного флагеллантства, в гимн антисоветской аскезе, в ...
Ст.: Понимаю, Опонас Онуфриевич, кому из нас в детстве не хотелось пострелять из свитера Дзержинского. A propos: стихи, как мы знаем, растут из сора, не ведая стыда. Как вам кажется, не растет ли порой исторический нон-фикшн из чистого дерьма и не добавляется ли к стыду совесть?
Фон К.: Неужели эта мерзкая метафора как-то касается предмета нашей дискуссии?
Ст.: Нет, конечно, нет. Как она сама справедливо подметила, порой "человеку хочется побыть наедине с чужой, обнаженной до сути жизнью, чтобы поразмышлять о своей собственной".
Кстати, что скажете насчет концовки очерка:
Когда у меня вырастет сын, мы обязательно приедем на эту землю вместе, чтобы поклониться неумирающему духу того, чье имя — Феликс Дзержинский — "меч и пламя" пролетарской революции.
Фон К.: Донос Наветович, вам как человеку, который всю свою сознательную жизнь марширует от политической экономии к научному коммунизму и обратно, мне уже вряд ли удастся что-либо вдолбить. Но иные, о, я более чем уверен, иные почтительно склонят головы перед многоголосным творчеством лауреата — памятником страданию и мужеству в наше время.
l

идеи наши - бензин ваш

Написал шесть лет назад:
Если же суммировать без оглядки... то применяя данные той же таблицы к союзникам, можно столь же легко обвинить американцев, англичан и французов в изнасиловании только в 1945 г. в Берлине около 50 тысяч женщин (5+1+1+4+2 к 567 дает 2,2%, далее по аналогии с расчетом выше).

Прочитал вчера (англ.; рус. сокр. via makkawity):
... оценка базируется на арифметических подсчетах. Историк исходит из того, что порядка 5% всех зарегистрированных в ФРГ и Западном Берлине внебрачных детей от немецких женщин и американцев - то есть около 1,9 тыс. детей - родились в результате изнасилования. Поскольку по статистике только каждое сотое изнасилование заканчивается беременностью, Гебхардт заключает, что всего изнасилованиям [американскими солдатами] подверглись 190 тыс. женщин.

Могу только повторить: Подобного рода «арифметика» создает неограниченный простор для манипуляций. Меняя весьма произвольно подобранные коэффициенты, можно варьировать итоговое «количество жертв» в диапазоне от пары тысяч до нескольких сотен. Такая числовая эквилибристика ничуть не подчеркивает «историческую важность» проблемы, а скорее наоборот провоцирует снисходительно-насмешливое отношение к ней.
l

новые сведения о е.и.садовском

Постоянные читатели моих заметок наверняка не забыли эту историю, но все же вкратце напомню.
Евгений Садовский - переводчик Генриха Манна и Гельдерлина, шахматист и математик - по официальной версии пропал без вести в январе 1942 года. Его имя выгравировано на мемориальной доске "Московские писатели, погибшие на фронтах Великой Отечественной войны 1941-1945" в ЦДЛ.
На самом деле Садовский то ли попал в плен, то ли сам перебежал к немцам и уже с февраля 1942-го года работал переводчиком при орловской газете "Речь". Летом 1944-го он стал одним из русских сотрудников оперативного штаба Розенберга. Затем его следы терялись и обнаруживались лишь в 1962-м - в списке Американского математического общества, в списке сотрудников университета Майами и в сводках флоридских шахматных турниров.
Не так давно выяснилось, что в шахматы он играл и сразу после войны в лагерях Ди-Пи, используя псевдоним "Салтовскис".
И вот, наконец, сейчас мне удалось найти несколько упоминаний Садовского в письмах Василия Павловича Марченко (советского экономиста, ставшего затем одним из отцов-основателей мюнхенского Института по изучению СССР) Б.И.Николаевскому.
Collapse )
l

шахматы и дипи

В книге С.Воронкова "Федор Богатырчук. Доктор Живаго советских шахмат" (2013) обнаружилось небольшое дополнение к истории С.Ю.Волка и столь же небольшое, но весьма важное, дополнение к другой, более давней, истории.
С.Воронков пишет:
До сих пор помню свою радость при виде статьи "Шахматы среди ди-пи в Германии" в английском журнале "Chess" (февраль 1949)... ди-пи был в течение четырех лет и один из героев статьи Федор Богатурчук (правда, в отличие от большинства дипийцев он жил не в лагере, а на частной квартире в Байройте).
Но статья интересна не только этим. В ней представлены шахматисты-беженцы, главным образом из Латвии и Литвы, с которыми Богатырчук играл в турнирах ди-пи. Среди них и автор статьи Зигмунд Волк, укрывшийся под псевдонимом Вотковский (Ю.Семенко называет его "бывшим советским шахматным мастером"):
«Среди 750000 "перемещенных лиц" в Западной зоне Германии много шахматистов. Почти в каждом лагере для ди-пи имеется своя "шахматная секция", играются турниры, а сеансы одновременной игры проводят не только свои, но и немецкие мастера.
Среди всех "национальных шахматных федераций" сильнейшей и самой организованной является латвийская...
У украинцев тоже хорошая шахматная федерация, но они обращают больше внимания на командные соревнования, чем на личные. Их лучший игрок - проф. Федор П. Богатырчук хорошо известен в шахматном мире...
Уроженец Польши Вотковский привлек внимание своей матчевой победой в 1947 году над хорошо известным немецким мастером д-ром Редлем (3,5:2,5). До этого он разделил с нынешним немецким чемпионом Унцикером третий приз Регенсбурге... Вотковский известен в Германии также подвигами в игре не глядя на доску. Начиная с 1946 года, он провел в американской зоне 67 сеансов вслепую с результатом +408-90=73...»

Таким образом, С.Ю.Волк участвовал после войны в шахматных турнирах под псевдонимом Вотковский и выдавал себя (что было обычной уловкой для дипи) за уроженца Польши.
Дальше С.Воронков цитирует воспоминания Ф.Богатырчука, который рассказывает о первом турнире среди дипи в лагере Меербек весной 1946 года:
«В Меербековском лагере были представители различных европейских национальностей и поэтому турнир был вроде как международный».
Но больше всего там было прибалтов
, - продолжает С.Воронков, - поэтому если бы не участие Богатырчука и некого Садовского (также выступавшего под псевдонимом - Салтовскис), турниру вполне подошло бы название "чемпионат Прибалтики"!

Тут мне впору повторить зачин автора книги: "До сих пор помню свою радость при виде...", потому что при виде фамилии Садовский я сразу вспомнил про Евгения Садовского, переводчика Гельдерлина.
И действительно, практически наверняка это он:
One of the biggest international chess tournaments in the life of displaced persons was the Meerbeck chess tournament, which was held from March 7 to March 19 in the Meerbeck DP camp. The tournament was organised by the Lithuanian chess player J. Repecka and it attracted 14 players from the British and American zones. The winner was former champion of the Ukraine J. Bogenko (F. Bogatircuks, Latvian spelling; despite the fact that he played under an assumed name, both of his names appear in the bulletin in the headings to his games - editor), a well known personality in chess circles... Fifth was E. Saltovskis (Sadovsky - editor) who played very aggressively, scorning draws and having his share of luck.
Таким образом, наконец-то нашлась ниточка, связывающая его военную и послевоенную биографию.
Пользуясь случаем, выкладываю прошлогоднюю статью о нем из "Русской жизни", пока ее совсем не пожрала энтропия:
Collapse )
l

беззастенчивая р.

l

-

Расставил тэги за последний год и поправил кое-какие старые. Сделал дополнительные тэги по документам. Надеюсь, по исторической части этого жж будет теперь легче искать. За указания на кривые линки и пр. буду признателен.
-
Владимир Абаринов продолжает на "Свободе" цикл про коллаборационизм. В последних 4 передачах он беседовал с Б.Н.Ковалевым:
"Лира и свастика"
http://www.svobodanews.ru/content/transcript/24455544.html
http://www.svobodanews.ru/content/transcript/24459260.html

"Спасибо фюреру за наше счастливое детство"
http://www.svobodanews.ru/content/transcript/24477467.html
http://www.svobodanews.ru/content/transcript/24480874.html
l

прямая речь

ГРАФ: Пехота рассказывала, что когда они сопровождали русских в тыл, пленные 3-4 дня не получали никакой еды, начинали падать. Конвой всегда был наготове, от себя добавлял им по черепушке, и те уже лежат мертвые. Остальные на них набрасывались, раздирали и сжирали прямо на месте.

НОЙФФЕР: Транспортировка русских в тыл от Вязьмы - вот где был ужас.
РАЙМАНН: У нас тоже был ужас, я однажды сопровождал поезд от Коростеня почти до Лемберга. Их как животных выгоняли из вагонов, поддавая палками, чтобы они сохраняли строй и порядок, гнали на водопой. На вокзалах, там были такие корыта, они как звери на них кидались и лакали воду, потом им давали чуток поесть. Потом их снова загоняли в вагоны, 60-70 человек в телячьем вагоне! На каждой остановке вытаскивали по десять трупов, они задыхались от недостатка кислорода. Я слышал это, я ехал в вагоне лагерной охраны и спросил фельдфебеля, такого студентика в очках, интеллигента: "Как долго Вы этим уже занимаетесь" "Четыре недели, но я уже больше не выдержу, я хочу прочь отсюда, я не могу больше терпеть". На станциях русские смотрели из щелей в вагонах и как звери ревели по-русски "Хлеба! Боже милостивый!" и пр. и выбрасывали свои старые гимнастерки и сапоги, потом появились дети и принесли им тыквы. Тыквы забросили внутрь, и сразу послышался грохот и звериный рев, вероятно, они друг друга мутузили. Я был просто никакой, сел в угол, натянул шинель на голову. Спросил охранника: "Что, у вас нет еды?" Он сказал мне: "Господин подполковник, откуда ж ее взять. Ничего не подготовлено".
НОЙФФЕР: Нет, нет, на самом деле, просто непредставимый кошмар. Один лишь конвой пленных после Вязьмы и Брянска, пленных вели пешком, до Смоленска. Я часто проезжал этот участок на машине - кюветы были полны расстрелянных русских - кошмар!

СИРИ: Об этом нельзя говорить вслух, но мы были слишком мягки. И сейчас мы в западне вместе со всеми жестокостями. Но если бы мы были на сто процентов жестоки - чтобы люди исчезали бесследно, тогда бы никто ничего не сказал. Полумеры - вот в чем ошибка.
На Востоке я раз предложил в корпусе - там было так, что надо было отправить в тыл тысячи военнопленных, но не хватало охранников. Во Франции всё бы было в порядке, француз настолько дегенеративен, ему скажешь было: "Иди туда-то и там доложи о своем прибытии на сборном пункте военнопленных", и эта глупая обезьяна действительно туда шла. Но в России между передним фронтом танков и плотной массой войск за ним было 50-80 километров, два-три дневных перехода. Никакой русский туда не дойдет, отпусти его, он пойдет, пойдет, а потом раз, влево-вправо, и уже в лесу и там живет себе спокойненько. Ну я и сказал: "Что поделать, надо отрубать людям ногу или ломать ногу, или ломать правую руку, чтобы они в ближайшие четыре недели были не боеспособны, и поэтому их можно было бы собрать". Такой крик поднялся, когда я сказал, что надо просто врезать людям ломом по ноге. Я тогда еще и сам полностью не осознал, но сегодня считаю, что был прав. Мы же видели: мы не можем вести войну, потому что мы недостаточно жестки, варварства нам не хватает. Не то что русским.
Collapse )