Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

l

гражданское

3 июня 1988 года в большом зале Академии наук Литвы в Вильнюсе была организована Инициативная группа Литовского движения за перестройку (Саюдис). 12 июня в ДК Энергетик в Москве прошла конференция будущего Московского Народного Фронта. 20 июня в Доме культуры строителей во Львове было учреждено Общества родного языка им. Т.Шевченко.

Находясь в качестве солдата срочной службы на полуострове Камчатка, т.е. на максимально возможном расстоянии от всех этих ласточек центробежного движения, заклевавших позже советского птеродактиля, я тем не менее тоже активно готовился к XIX партконференции, для чего каждую неделю совершал паломничество в санаторий пос. Начики, где продавщица в газетном ларьке откладывала для меня свежий выпуск журнала Огонек (кстати, о санатории: наперекор дикой глуши, в которой он располагался, это был настоящий санаторий на горячем ключе: с врачами, лечебными процедурами, недурной столовой, танцульками по вечерам и прочим позднесоветским флером. После распада СССР он закрылся, здание унаследовали профсоюзы, от них братки, от них депутаты, в итоге за 25 лет его полностью разграбили, разбили окна, пожгли - видимо, в качестве отопительной стратегии – мебель. Лишь год назад один корпус отремонтировали и снова открыли в качестве базы отдыха).

Итак, содержание журнала Огонек щипало тонкие струны моей души, в результате чего последняя гнала погонные метры гражданской лирики (практически вся она была впоследствии пущена на раскурку несознательными сослуживцами. Тогда я страдал, теперь – меньше). Но я помню, что в одном из трагически утраченных памфлетов мой лирический герой саркастически восклицал: «Я не хочу быть гражданином государства, в котором не хватает колбасы!» (колбаса тут была фигурой речи, строго говоря, колбасы в Начиках не видели со времен экспедиции Крашенинникова; вообще, если что-то и было в нашей кладовой в избытке, то только зеленые помидоры суровой послевоенной закваски).

Как известно, общение поэта с горними чертогами - вопрос сугубо индивидуальный. Кому-то оттуда диктуют, к кому-то наоборот прислушиваются. У одних связь перманентная, у других - разовая. Теперь мне кажется, что именно к той моей строчке прислушались, хотя ясно это стало не сразу. Однако, уже лет через 6-7 ситуация с колбасой в стране в целом наладилась. Мало того, еще через пару лет я перебрался в Германию, где с восторгом взирал на колбасные пампасы супермаркетов, перемежаемые сосисочными джунглями.

Но только первое время. Довольно быстро выяснилось, что колбасу здесь производят из жеваных промокашек, отходов шинно-ремонтного производства и мускулов пожилых румынских лошадей (на случай, если кто-то с той стороны Атлантики захочет возразить: да, я знаю, что у вас еще хуже – экономят и на лошадях). Т.е. колбасы в государстве хватает, ее просто завались, и все же приходится при первой возможности шакалить по ближнему зарубежью – Чехии, Австрии, Италии – щоб навантажитися ковбасою.

Мне ни в коем случае не хотелось бы, чтобы этот текст воспринимался как насмешка старпера (прошедшего по протоптанной дорожке от анархии на морозном воздухе до консерватизма в теплом сортире) над собственной юностью. Ничуть не отрицая старперства, укажу, что мой посыл вполне прикладной: формулируйте свои желания четче.
l

давно что-то не было стихов

МАТВЕЕВ.

Дождь нещадно лупит по цветам, траве и
по леску за полем наискосок.
А в траве лежит рядовой Матвеев
и внимательно смотрит на тот лесок.
Взводный так сказал: "Нам, Матвеев, надо
задержать противника хоть на час".
У него винтовка и две гранаты,
вот и весь наличный боезапас.
Но не знает взводный, что с фрицем драться,
героически гибнуть, вопя "Ура",
не намерен Матвеев. Приказ тринадцать
он нашел случайно позавчера.
Кто другой его б на цигарки стратил,
а Матвеев спрятал как ценный приз,
ведь приказ подписал сам фельдмаршал Кайтель,
после Гитлера самый верховный фриц.
Он сулит: лишь сдайся на нашу милость,
враз получишь хлеба и водки впрок...
А за полем что-то зашевелилось,
и колючая боль обжигает бок.

Потерял сознанье Матвеев - глядь-ка:
он в большом амбаре, светло как днем,
и плешивый как смершевец Зисман дядька,
развалившись в кресле, бухтит о нем:
"Я не друг нотаций и ламентаций,
но бессчетные жертвы не приведут
к процветанью страну. Значит, лучше сдаться.
Мы продолжим после рекламы". Тут
растеклась картинка. Эскизом грубым
проступает иной, беспощадный век:
развалюхи-бараки, кривые трубы,
и дымок, и пепел, и серый снег.
Вот он ест в Рязани пироги с глазами,
вот стоит у железных ворот, затем
разбирает надпись "Jedem das Seine",
но Матвеев не знает слова "Эдем".

Он очнулся. Выдох - и растворится
наважденье, дикое как на грех...
А вокруг него чуть не десять фрицев,
и поодаль взводный, руками вверх.
Дождь нещадно лупит, на щеки брызжет,
до печенок врезается боль в боку.
"Дер ист тот, херр лёйтнант", - Матвеев слышит.
И срывает чеку.
l

дневник лидии осиповой: полная версия

Как и было обещано, Олег Витальевич Будницкий издал полную версию дневника Лидии Осиповой (Олимпиады Поляковой): Свершилось. Пришли немцы! Текст передачи радио "Свобода", посвященный этому сборнику, можно прочитать здесь. И в скрипте, и в сборнике, кстати, есть ссылки на меня и этот блог, за что я весьма признателен составителю.
Но поразила меня вот какая история: люди, внимательно читавшие первую часть дневника Осиповой, должны помнить соседку Поляковых в Пушкине, советскую писательницу, которую автор дневника скрывает за инициалами "Н.Ф.": Немцев-то ей, конечно, есть чего опасаться: жена трех евреев, дочка полуеврейка. У самой рыльце в коммунистическом пушку...
Я еще при републикации в жж хотел попробовать выяснить, о ком идет речь, но стукнулся пару раз головой об гугль и сдался. А вот Олег Витальевич оказался более настойчивым и обнаружил, что речь идет не о ком-нибудь, а о Вере Федоровне Пановой.
И что самое интересное: в мемуарах Пановой присутствует зеркальное отражение нескольких эпизодов из дневников Поляковой, причем сами Поляковы там под этим именем и фигурируют! Например:

Осипова: 05.12.41... Разбирая дрова, я натолкнулась в самом темном углу на какой-то гигантский сверток, зашитый в мешки. Я его даже пошевелить не могла. Позвала Колю и М.Ф. Сверток мы распороли, и оказалось, что это великолепный турецкий ковер из квартиры Толстого. Повидимому, кто-то из соседей украл его, зашил, а вывезти не успел. Я затребовала, чтобы мы померли, а ковер втащили в комнату. Втащили, проклятый.
15.02.42 ... к нам пришел некий развязный молодой человек по имени Громан. Сын русского генерала Громана. Теперь немец. Служит в немецкой армии. Прекрасно говорит по-русски. Он от кого- то слыхал, что мы продаем ковер. Обещает привезти три пуда муки, хлеба, сахару, жиру, табаку и чего-то еще. Соврет или нет? Ковер хотел забрать сейчас же, но я не дала. Сказала, что сначала плата.
22.02.42... Наконец, первая партия муки, а главное хлеба приехала. Ковер взяли. А хлеб какой! Настоящий, ржаной, большой. Не солдатские кирпичики немецкого производства. И уж не наш пайковый, с опилками. Мы просто места не находим от счастья.


Панова: Иной рaз происходят стрaнные вещи. Вдруг в квaртиру влезaет в окно немецкий солдaт и уносит не что-нибудь, a книгу, и не кaкую-нибудь, a "Мaть" Горького. Или вдруг супруги Поляковы приносят свернутый в трубку огромный ковер (и кaк только они его притaщили нa своих щуплых плечaх?), и вырaжaют желaние продaть его, и дaже нaзнaчaют цену... Из второстепенных бредов выстроился целый сюжет - ковер был продaн именно тому солдaту, который стaщил у нaс с полки томик Горького. Солдaт рaсскaзaл, что в Гермaнии ждет его невестa, очень хорошaя фрейлейн, дочь булочникa (покaзaл кaрточку миловидной блондинки), он, солдaт, женится нa ней после войны, ковер будет укрaшaть их уютную квaртиру, он теперь же пошлет невесте этот подaрок. Кaк он посылaл, кaк добирaлся ковер из Пушкинa в Гермaнию, не знaю. Мне это тaк же безрaзлично, кaк то, откудa взялся этот пaршивый ковер. Из мрaкa войны он возник и во мрaк войны ушел, кaк многое, многое другое...

Загвоздка тут в том, что Панова ушла из Пушкина в октябре, а никакой другой истории про "гигантский ковер" в дневнике Осиповой нет. Т.е. ее датировки (декабрь - февраль) более чем сомнительны. Это, конечно, очень серьезный аргумент в пользу того, что дневник написан хоть и по следам реальных событий, но уже после войны.

Олегу Витальевичу - респект. А мне за леность и тупость три наряда вне очереди на оцифровку.
l

ресторанная жизнь или история в десяти картинках

Газетные подшивки позволяют нам десятилетия спустя стать свидетелями драматических цен, разыгравшихся в 1931-м году в Шарлоттенграде (район Берлина, впоследствии переименованный в Шарлоттенбург)
Начало января:

Collapse )
l

гп на радио свобода - 6

Весной 1942-го я был послан в Крым. К июню 1942-го немецкое отношение к военнопленным там уже улучшилось. Некоторые были «перекуплены» и сделаны охранниками и полицейскими в лагерях. Сам я не был свидетелем зверств. Тем не менее смертность была ужасной. В лагере в Бердичеве в августе 1942-го 30000 из 50000 были уже похоронены.
Другой вызывавшей злобу вещью была искусная обертка, скрывавшая реальное истощение. Нормы звучали прекрасно: 20 грамм колбасы, 15 грамм мармелада, 50 грамм хлеба, чай и пр. Но на деле жестоко давать людям маленькие подачки деликатесов, обрекая их в то же время на голодную смерть. Мы мечтали о гнилой картошке. Пленных били за малейшую провокацию, их заставляли есть свои фекалии и пить свою мочу. В Крыму пленные должны были проходить в день 40-50 километров под палящим солнцем, в то время как конвой (немцы и румыны) ехал на лошадях. В тех, кто падал, стреляли без всякого сострадания.


Окончание рассказа о военнопленных. Цитата выше - из гарвардского интервью будущего начальника управления безопасности КОНР Тензерова.

Текст / Звук.
l

парижские новости

21.11.42
- В Париже почти совершенно исчезла из обращения разменная монета, сделанная из желтого металла и на нее образовался "чернорыночный" спрос. По сообщениям газет за 500 фр. "желтой" монеты платят 700 фр. "белой" монеты. Благодаря отсутствию желтых двухфранковиков перестали действовать вокзальные аппараты, распределяющие билеты для входа на платформу.
- "Л-Аппель" требует, чтобы масоны по примеру евреев носили бы какой-нибудь отличительный знак.
- В результате северо-африканских осложнений апельсины будут распределяться только между категориями E,J,V.
- Несмотря на все осложнения двойной табачный рацион, обещанный к праздникам в конце декабря, будет своевременно распределен. В табачной карте не будет никаких изменений.

09.01.43
- Во второй половине января увеличиваются цены на табачные изделия. Пакет "серого" табака будет стоить 10 фр., пакет "синих" папирос - 9 фр. и "нэк-пид" - 50 фр. Сигары "Дипломат" будут продаваться по 8 фр. штука. По новому закону табак будет даваться курильщикам не моложе 18 лет.
- Генеральный комиссариат по еврейским делам сообщает, что еврейские клейма на паспортах и на пищевых карточках должны быть обязательны для всех евреев без исключения.
- В парижских тюрьмах мясной недельный рацион равняется 125 граммам. "Гард-мобиль" получают на неделю 480 грамм.

16.01.43
- Со 2 февраля в коммунальных парижских ресторанах будет отпускаться по 25000 блюд.
- Около Маньи умышленно сгноили 40000 рационов сушеных бобов. Производится расследование.
- Курьезная выставка открывается 18 января в Оранжери: "Лотереи прежде и теперь".
- В обмен за три пустых бутылки из-под шампанского будут давать одну бутылку шампанского.
Collapse )
l

разбирая жесткий диск - 2

Нашел артефакт периода дикой монетизации. Кажется, написан для салат-бара N15, который, как и многие другие тогдашние заказчики, не дотянул буквально пару дней до неизбежного коммерческого успеха.
Collapse )