Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

l

компромисс с "новой газетой"

Так как худой мир лучше доброй ссоры, мы с "Новой газетой" пришли к следующему компромиссу: они убирают со страницы статьи добавленные вчера обвинения в мой адрес (в хамском поведении и пр.), оставляя только ссылки на источники, в ответ я убираю свое открытое письмо. Поэтому записи ниже отредактированы.

Относительно поступающих претензий, что я, мол, раздул скандал исключительно для того, чтобы опорочить самое крупное оппозиционное издание страны.
Утром в понедельник, после того, как мне прислали ссылку на статью Поликовского, я написал об этом в фб, тэгнув газету и автора статьи. Начиная с этого момента, я пытался установить связь хоть с кем-нибудь из редакции. Сотрудники редакции на мои тэги не реагировали (возможно, из-за их фб-настроек они не получали сообщения). Наконец, около трех часов дня мне удалось выйти на контакт с одним из сотрудников. Он выслушал меня и предложил компромисс: я не требую извинений, газета добавляет в текст статьи ссылку на мою публикацию. Я согласился.

Через некоторое время сотрудник написал мне, что "Поликовский бьется за свое право цитировать без ссылок и уже написал об этом в фейсбуке. Я... ничего не могу сделать". Действительно в фейсбуке Поликовского появилась соответствующая запись. Немного подумав, я решил обратиться к Поликовскому напрямую и написал ему через фб-мессенджер, что я сторонник мирного решения проблем и предлагаю минимальный вариант с добавлением ссылки. Ответа не последовало. Так как ждать вечно я не хотел, я написал, что у него есть час на раздумье. Ответа не последовало. После этого я разместил в своем блоге запись, в которой напрямую обвинил Поликовского в воровстве. Тем не менее и тогда я был готов на компромисс, о чем написал сотруднику НГ Сергею Золовкину, попросив его связаться с Поликовским и переубедить его (запись в блоге, на которую я намеренно не давал ссылок в фб, я бы тогда удалил).

Когда с утра во вторник ответа не последовало, я опубликовал свое открытое письмо. После этого Поликовский сообщил сотрудникам редакции, что всегда был готов добавить ссылку на источник, но нельзя идти на поводу у человека, который хамит и оскорбляет. Отповедь хаму поручили писать самому Поликовскому, с чем он справился вчера ближе к вечеру.

После этого я частным порядком попытался выяснить, в чем заключается мое хамство. Мне было сказано, что я обвинил газету в воровстве. "Только сотрудника", - уточнил я. "Это то же самое", - объяснили мне.
Сегодня с утра я снова частным порядком связался с пресс-секретарем газеты Надеждой Прусенковой и предложил новый компромисс. После некоторого начального недопонимания он был принят. Спасибо Надежде за сотрудничество.

Я очень рад, что проблему – пусть не сразу – но удалось решить, и я могу вернуться к своим обычным любимым занятиям – изучению истории и лежанию на диване.
Еще раз всем спасибо за поддержку. Я действительно очень тронут.
l

"пишем вам из перми": об исчезновении преступников

В 2004 году немецкий историк Ханнес Хеер издал книгу "Vom Verschwinden der Täter" ("Об исчезновении преступников"). Речь в ней шла о том, как послевоенное немецкое общество вытесняло из своего сознания собственные преступления: в них были виноваты Гитлер, казненные в Нюрнберге бонзы, эсэсовские айнзацкоманды... простые же солдаты, младшие офицеры или мелкие чиновники оккупационной администрации ничего не знали о преступных планах нацистской верхушки и лишь исполняли приказы.

Пятнадцать лет спустя мы можем с удивлением констатировать, что преступники исчезают снова, в этом случае речь, однако, идет о вытеснении не собственных, а чужих преступлений. Я внимательно прочитал полдюжины публикаций к 9 маю в оппозиционных российских масс-медиа, в том числе программные статьи Кирилла Мартынова в "Новой Газете" и Глеба Морева в "Ведомостях" (1, 2, 3, 4, 5).
Вот краткая выжимка их содержания: фашистский СССР, дым Победы, эксплуатация чужого подвига, бездарные генералы, чудовищные жертвы, нет права на праздник, своих расстреливали сотнями тысяч, нечем гордиться, советский тоталитаризм, завалили трупами, время после беды, наводящие порядок в войсках разнообразные мехлисы (трогательно, что автор П. Гутионтов дословно повторяет пассажи из берлинской "Зари" 1943 года), людоедская сталинская система, милитаристская мишура, масштаб катастрофы, заградотряды, преступления сталинского государства...

Заранее хочу отметить, что с частью интенций авторов относительно современности я согласен: наклейки "можем повторить" и "на Берлин" нельзя охарактеризовать иначе, как идиотские; георгиевская ленточка превращается (превратилась?) из символа в текстильно-графический ширпотреб; российская пропаганда ужасна; забота о последних оставшихся в живых ветеранах подменяется показухой, а на высоких трибунах появляются ветераны ряженые. И, конечно, я согласен с тем, что сталинский режим совершил множество преступлений, прежде всего против собственного народа.

Но все прочитанные мной статьи, посвященные, напомню, дню победы, объединяла еще одна общая черта: при всех многословных диатрибах против Сталина и его присных, в них нет ни слова ни о нацистских преступлениях, ни о планах Гитлера касательно жизненного пространства на востоке. Повторю, в полудюжине статей ко дню победы в крупнейших российских оппозиционных сми - ни слова о бесчеловечных планах и преступлениях тех, кого удалось - действительно, ценой огромных жертв - победить. Разумеется, это не случайно. Я уже разбирал идеологический конструкт, положенный в основу лекции А.Б. Зубова о Второй мировой войне: в нем добродетель олицетворяют западные демократии, злодейство - Советский Союз и лично Сталин, а для Гитлера не остается роли, так как существование двух главных злодеев противоречит законам жанра. У Зубова Гитлер представал потому фигурой амбивалентной, в нынешних интерпретациях он отсутствует вовсе, выпрыгивая из кармана нарратора лишь в те редкие моменты, когда необходимо приравнять сталинизм к нацизму.

Восприятие операции Барбаросса как стороннего обстоятельства, тусклого фона, на котором идет разговор о просчетах советского руководства и лично Сталина в начале войны, об их преступном безразличии к судьбе гражданского населения или военнопленных, о бесталанности и жестокости советского командования, представляется общим местом пермского дискурса. Представим себе обсуждение разбитой тарелки, в ходе которого подробно говорится о ее уродливости, о неумелости гончара, ее слепившего, о зловещем криминальном прошлом этого гончара, о том, что тарелка стояла на самом краю полки... но полностью игнорируется тот факт, что она разбилась от удара молотком.

Да, следует объяснить, почему я называю этот дискурс пермским. Около десяти лет назад известная ученая-социолог в одной из дискуссий заметила: "Вы ведь не думаете, что Гитлер дошел бы до Урала? Все-таки, Россия слишком большая страна, чтобы целиком ее оккупировать. Где-то остановился бы. Так что... я вполне бы могла быть. Жила бы в какой-нибудь Перми." Подобное сочетание твердой идеологии, очаровательной наивности и чудовищной исторической безграмотности является характерным для немалой части постсоветской интеллигенции, что и отражается в пермском дискурсе.

В комментариях к одной из статей, упомянутых выше, я задал вопрос о том, почему в ней нет ни слова об агрессоре и его преступлениях, и получил ответ: ведь они и так общеизвестны. Я усомнился в том, что аудитория автора знает, например, о действительных причинах массовой гибели советских военнопленных в немецком плену и действительно немедленно был одарен ссылкой на приказ 270, должной, по всей видимости, продемонстрировать, что в массовой гибели военнопленных виновны вовсе не нацисты .

Укажу на примечательное противоречие пермского дискурса - при подчеркнутой ориентации на западные демократии и восхвалении их достоинств - его носители и аудитория совершенно не в курсе западного исторического мэйнстрима. Если спросить у читателей "Новой газеты", знают ли они о плане голода (Hungerplan), являвшемся частью подготовки к Барбароссе, и предложить три ответа: "1) да, нацистское руководство исходило из того, что на оккупированной территории от голода умрут десятки миллионов жителей; 2) нет, это советская пропаганда; 3) в голоде на оккупированной территории виноват Сталин" - предполагаю, что третий ответ победит с изрядным отрывом. А ведь план голода только за последнее десятилетие обсуждался в работах Герлаха, Поля, Р.Д. Мюллера, Браунинга, Маттойса, Велера, Арнольда, Туза, Кэя, Хюртера и других авторов и спор идет лишь о том, существовал ли четкий план или лишь концепция, реализация которой конкретизировалась по ходу войны. Вместо знакомства с западной исторической наукой пермский дискурс удовлетворяется отечественными авторами, зачастую никогда не работавшими с немецкими архивами и даже не знающими языка, зато предлагающими исторический эрзац, хорошо ложащийся в идеологический шаблон.

Разумеется, идеология здесь вообще превалирует над историей, ведь политическая борьба ведется в современности, недаром автор одной из обсуждаемых статей в качестве ответа общества на милитаризацию страны призывает создать массовое пацифистское движение. Я с уважением отношусь к российским оппозиционерам (пусть и не ко всем) и, кстати, являюсь убежденным пацифистом (правда, полагаю, что для хорошего пацифизма нужны двое), но не могу не отметить, что кривая тропинка умолчания и игнорирования нацистских преступлений заканчивается - где-то за Пермью - тупиком.
l

журналистское чп

Даю в сокращенном переводе любопытный комментарий социолога и эксперта по масс-медиа Маркуса Клекнера (оригинал)

Журналистское ЧП.

Русский журналист Аркадий Бабченко – мертв. Русский журналист Аркадий Бабченко – не мертв. Русский журналист Аркадий Бабченко... так что на самом деле? Тот потребитель средств массовой информации, который на прошедшей неделе рассчитывал получить объективный репортаж о якобы произошедшем убийстве Бабченко, ошибся в расчетах. Обращение журналистов с делом Бабченко – поучительный пример, демонстрирующий, что крупные СМИ с хорошей репутацией подают информацию так, что она не имеет ничего общего с действительностью. Это далеко идущая констатация. Она показывает: потребители СМИ должны критически относиться ко всему, что сообщают СМИ. Анализ Маркуса Клекнера:


Когда "новость" (дезинформация?) о якобы произошедшем убийстве русского журналиста Аркадия Бабченко попала в систему средств массовой информации, произошло то, на что можно было поставить. Журналистская дистанция? Отстранение? Критическое расследование? Никаких следов ни того, ни другого, ни третьего! Вместо этого подача информации стала образцовым примером того, что СМИ в состоянии создать фиктивную реальность и продать ее потребителю как настоящую. Еще хуже: созданная фиктивная реальность оказывается фундаментом для дальнейшего конструирования реальности.
К примеру, немецкий союз журналистов (НСЖ) сразу же потребовал объявить бойкот чемпионату мира по футболу в России, а бундеспрезидент Франк-Вальтер Штайнмайер не упустил возможности в ходе визита на Украину осудить "преступное деяние" – о чем, конечно, тут же сообщили СМИ (в репортажах говорилось, что Штайнмайер "потрясен", "резко осуждает" и "требует расследовать").
Но не будем спешить. Мы еще подробно поговорим об информационных сообщениях. Сначала обсудим базовые понятия.
[автор обсуждает вопрос, почему мы считаем Эйфелеву башню реальной. Потому что мы ее видели своими глазами, или хотя бы в фильмах, на картинках, о ней рассказывали знакомые; отъявленные Фомы неверующие могут съездить в Париж и убедиться в ее существовании лично].
Но как обстоит дело, если речь идет об оценке той реальности, о которой рассказывают СМИ? Как мы воспринимаем новость о том, что известный русский журналист хладнокровно застрелен на Украине. Как мы воспринимаем "описание" деталей произошедшего в СМИ (точнее, "рассказ" о деталях, сказки ведь рассказывают). Если весь прекрасно оснащенный медийный ландшафт сообщает об убийстве, если так называемые качественные СМИ по всей стране от Фленсбурга до Гармиша рассказывают о смерти Бабченко, если сам бундеспрезидент "потрясен": не можем ли мы, как и в случае с Эйфелевой башней, исходить из того, что сведения вполне надежны?
Нет. Не можем. Здесь стоит с чистой душой указать на анализ СМИ социологом Никласом Луманом, который ясно показал, что система масс-медиа работает не по принципу "правда/ неправда", а по принципу "новостной повод / нет новостного повода". Вопреки всем заверениям представителей крупных СМИ: в системе масс-медиа "правда" играет лишь второстепенную роль. Для СМИ важно в первую очередь: есть новостной повод (Бабченко "убили" = "новостной повод") или нет (Бабченко поцарапал колено = "нет новостного повода"). [1]
Эта констатация ведет к осознанию того факта, что потребители должны в принципе относиться к сообщениям в СМИ критически. И особенно это относится к тем сообщениям, которые вроде бы не допускают ни малейшего сомнения в их правдивости. Репортажи о смерти Бабченко не оставляли пространства для сомнений. Если посмотреть статьи и сообщения об этом якобы убийстве, быстро становится очевидным, что журналисты претендуют на то, чтобы знать, что именно произошло. "Репортажи" выдают себя за отражение "реальности". Места для сомнений практически нет. Можно себе представить, какой бы была реакция СМИ, если бы кто-то выразил бы сомнения в факте убийства и завел бы разговор о возможной инсценировке спецслужб.
Такая форма информирования о событии создает невероятное давление на потребителя. Захочет ли маленький читатель-одиночка противостоять медийной действительности, которая кажется столь реальной? Захочет ли на полном серьезе публично заявить, что медийный ландшафт должен быть более осторожным при использовании "информации", поступающей от украинских ведомств, и кроме того указать на то, что смерть могла быть фиктивной? Независимо от того, захочет кто-то начать публичную дискуссию или нет, потребителю СМИ можно дать хороший совет: смотреть со стороны на все вроде бы неопровержимые правды и реальности, которые СМИ поставляют ему в своих репортажах.
Посмотрим теперь чуть внимательнее на сообщения по делу Бабченко. Сначала некоторые заголовки, которые еще в среду вечером можно было найти на Google News:
Die Welt: Убийство бескомпромиссного критика Кремля.
Handelsblatt: Мертв – русский журналист и критик Кремля застрелен в Киеве.
Die Presse: Покушение посреди Киева: кто застрелил русского журналиста…
Zeit Online: Застрелен русский журналист.
Lippische Landeszeitung: Критичный по отношению к Кремлю русский журналист застрелен в Киеве.
Deutschlandfunk: Знаменитый русский журналист застрелен в Киеве.
WirtschaftsWoche: Мертв – русский журналист и критик Кремля застрелен в Киеве.
Remscheider Generalanzeiger: Критичный по отношению к Путину журналист застрелен.
ZDFheute: Критик Кремля мертв: русский журналист застрелен в Киеве.
Sueddeutsche.de: Украина: русский журналист застрелен в Киеве.
Tagesschau.de: Много спекулятивных предположений после убийства журналиста Бабченко.
Der Standard: Убийство журналиста Бабченко вызывает нoвый конфликт между Киевом и Москвой.
Focus Online: Убийство журналиста на Украине: журналист и критик Путина Аркадий Бабченко застрелен в Киеве.
RP Online: Русский журналист Аркадий Бабченко застрелен
Krone.at: Kiew: Знаменитый русский журналист застрелен.
Spiegel Online: Убийство Бабченко, русского критика правительства: выстрелы в спину.
Neue Zürcher Zeitung: Убийство Аркадия Бабченко - "террористический акт против журналистов в России и на Украине".
Stern.de: Kiew: Критичный по отношению к Кремлю журналист застрелен.
На этих примерах видно, как процитированные заголовки создают реальность. Следует взглянуть на каждый отдельный заголовок и прочувствовать его. Заголовки создают подлинную мощь, обретают собственную силу и претендуют на то, что осведомлены о реальном положении дел. Уже по заголовкам можно понять, как заложенная в них сконструированная реальность будет впоследствии сцементирована в статьях и сообщениях. Здесь не место тому, чтобы заняться детальным анализом содержания статей, но выделим одну статью в качестве примера. Ее вступление можно счесть образцовым для показа того, что даже столь ясно описывающие реальность репортажи вовсе не обязательно имеют что-то общее с действительностью.
"Вельт" пишет следующее: "Киллер прикончил его тремя пулями в спину. Аркадий Бабченко рухнул на лестничной площадке у двери своей киевской квартиры, через несколько секунд его супруга нашла его. Журналист умер в машине Скорой помощи по пути в больницу".
У того, кто прочтет эти строки, создается впечатление: так все и было! Автор текста, Павел Локшин, описывает реальные события. Он делает именно то, что журналисты, как они любят утверждать, должны делать: описывает то, что произошло.
Конечно, можно догадаться, что автор "Вельт" не был на месте происшествия. И не видел собственными глазами то, что описывает. Но это давняя журналистская практика: на основании якобы надежных сведений писать так, что информация сливается в наглядное изложение, создающее впечатление: имярек был рядом с местом событий или, по крайней мере, точно знает (!), что случилось. Со стилистической точки зрения читается такое изложение гораздо приятнее. Но подобный подход может нанести большой ущерб доверию к журналистам. Такие рассказы, вставленные в репортажи, живут лишь за счет доверия читателя, они подразумевают, что репортер видел собственными глазами то, о чем пишет [автор приводит пример, как в 2011 г. журналисту "Шпигеля" не вручили присужденную было премию, так как он сходным образом ввел читателя в заблуждение].
Что ж, можно было хотя бы ожидать, что "Вельт" прозрачно укажет своим читателям на ложность процитированного выше репортажа. На деле произошло совсем иное. Статья была просто стерта. Если проследовать по тому же линку, обнаруживается другая статья под заголовком "Аркадий Бабченко – журналист, которого один день считали мертвым". Автор снова Павел Локшин.
[Автор цитирует немецкий Кодекс Прессы, который требует для онлайн-изданий, чтобы исправления содержали ссылку на первоначальную публикацию или были бы явным образом выделены внутри нее]
Слышала ли "Вельт" о таком требовании прежде? Другой наш автор уже указал на то, что даже немецкий союз журналистов (НСЖ) испытывал проблемы с тем чтобы следовать этим обязательным для журналистов директивам [2]. И все-таки: иные СМИ, к примеру, "Шпигель Онлайн" оперативно и прозрачно внесли коррективы в ложные сообщения.
Но эти прозрачные коррективы в данном случае лишь косметическая лакировка журналистского ЧП. Обращение СМИ со "скандальной" новостью показывает, насколько реальна опасность создания в журналистских репортажах фиктивной реальности и также демонстрирует одну из главных слабостей СМИ: масс-медиа испытывают большие проблемы – особенно когда речь идет об имеющих большой вес и далеко идущих политических новостях – с тем, чтобы сохранять достаточную дистанцию к информации, исходящей от официальных ведомств.
Критики масс-медиа вполне правы, когда упрекают журналистов в буквальной покорности перед властями. Раз за разом можно наблюдать, как журналисты просто читают по губам официальных ведомств, очень часто реальность и правда по мнению ведомств становится реальностью и правдой по мнению СМИ. Во многих случаях это, возможно, совершенно правильно. Но случай Бабченко показывает, насколько просто обмануть и водить за нос по манежу весь медийный ландшафт (заметьте: во всем мире), если СМИ этому потакают и чересчур легко верят официальным ведомствам.
Невероятное напряжение в отношениях между Россией и Украиной, как равно и между Россией и Западом, привело к сложной политической головоломке, в которой надо исходить из того, что все участвующие стороны используют в качестве подручных средств пропаганду, дезинформацию и введение в заблуждение. Как раз учитывая этот факт, журналисты должны действовать весьма осторожно. Дело Бабченко следует всесторонне научно исследовать, однако, уже первоначальное впечатление показывает: новость об убийстве русского журналиста просто ложилась "в картинку". В конце концов журналисты ведь знают (они точно знают?), что Россия себе чего уже только не позволяла. Кого тут еще интересуют беспристрастность и по возможности объективная проверка информации?
К сожалению следует сказать, средства массовой информации находятся в бедственном состоянии. Настолько бедственном, что даже это происшествие не приведет к тому, что они одумаются и вернутся к соблюдению журналистских стандартов. Эта оценка очевидна уже из того, как они ведут себя после истории с Бабченко. Точно так же, как они, опираясь на данные официальных ведомств, сообщали, что Бабченко мертв, теперь они сообщают, что он жив. В конце концов: его можно было видеть и слышать на пресс-конференции. Но: это точно был он? А вдруг это был его таинственный брат-близнец? Или клон? Или идеальный двойник? Но брали ли журналисты на пресс-конференции у Бабченко пробы ДНК, могут ли они быть уверенными на сто процентов? А что, если украинские ведомства сегодня сообщат о двойном обмане, который был необходим, чтобы разоблачить людей, стоящих за этом сговором с целью убийства? Конечно, это ироническая гиперболизация. Но случай Бабченко показывает, что мы должны спрашивать себя: а что знают СМИ на самом деле?

Мои комментарии:
[1] Также рекомендую в этой связи очень познавательный обзор уваж. certus.

[2] См. статью здесь.
Разумеется, "Вельт" - не единственное немецкое СМИ, которое сделало вид "а ничего не было". Так же поступила, например, русская редакция "Немецкой волны", существующая на деньги налогоплательщиков, то есть, в том числе на мои. В нарушение Кодекса Прессы некролог, написанный неким Сергеем Руденко из Киева, исчез бы бесследно, если бы я его не сохранил (не благодарите!) И в этом случае редакция быстро сменила "неправильный" текст на "правильный" того же авторства. В этом новом тексте я обнаружил поразительный пассаж:
"История с Бабченко, по идее, должна стать частью большого дела против России".
Эта фраза заставила меня задуматься не меньше, чем когда-то чтение пейджера. Я не мог себе представить, что в редакции "Немецкой волны" сидят свихнувшиеся на "борьбе с Путиным" маразматики, которые не способны понять, как после ресуррекции смотрится в глазах стороннего читателя это несложное предложение длиной в дюжину слов. Поэтому я решил, что это скрытая благотворительность: таким образом загадочный Сергей Руденко получает вспомоществование на посещение хорошего психиатра в городе Киеве. Конечно, против благотворительности я ничего не имею, тем более, что квалифицированный врач ему, очевидно, необходим.
l

в шаге от шитсторма

"Школа юного пропагандиста" представляет полный эфир вчерашнего интервью ведущей вечерних новостей на канале ZDF Мариэтты Сломки с экспертом по России Катей Глогер.

Сломка: Ваша организация "Репортеры без границ" вчера выразила глубокое сожаление гибелью журналиста Аркадия Бабченко. Как вы восприняли его сегодняшнее появление живым и здоровым?
Глогер: Мы, конечно, ужасно обрадовались, ведь вчера из Киева поступили такие страшные новости. Убийство, заговор с целью убийства, организованный Россией, чтобы устранить известнейшего критика путинского режима... Но мы получили и другие неприятные новости: оказывается украинские ведомства инсценировали убийство Бабченко и тем самым распространили классическую ложную новость, fake news. Это уменьшает доверие к украинскому правительству, это наносит ущерб журналистике и журналистам, если они - по каким бы то ни было причинам - становятся пешками в руках спецслужб...
Сломка: И что, нашему русскому коллеге следовало отклонить это предложение? Или следовало иначе об этом заявить?
Глогер: Пока мы знаем слишком мало про подоплеку событий и можем лишь настаивать на том, чтобы украинское правительство как можно скорее и в самом полном объеме проинформировало нас, а также и правительства других стран, которые высказали свое неприкрытое возмущение этим ужасным убийством и были введены в заблуждение...
Режиссер (через телесуфлер): Девочки, вы чо охерели там совсем? Нам же сейчас в твиттере устроят шитсторм с хэштегом "ZDFподдерживаетПутина". Нас же сейчас с говном сожрут!
Сломка: Хм! (думает пару секунд) Что ж, этот Бабченко, похоже, жив, но ведь есть множество других русских журналистов, которые не живы.
Глогер: (с энтузиазмом) Дааа!!! Журналистом в России быть очень опасно. В прошлые годы там постоянно кого-то убивали, и эти убийства и по сей день не раскрыты. Самое известное - убийство Анны Политковской, с которой и мне посчастливилось работать. Заказчики его не найдены до сих пор. Но и общая российская атмосфера беззакония, враждебности против независимых журналистов, все это очень нас беспокоит. Недаром в нашем рейтинге свободы прессы Россия занимает 148 место из 190.
Режиссер (через телесуфлер): Так, уже лучше!
Сломка: Впрочем, и Украина в этом рейтинге стоит ненамного выше...
Режиссер (через телесуфлер): Ёперный театр! Маша, что ты опять несешь?!
Сломка: ... но вернемся к России. Речь ведь не только о журналистах. Есть и много других загадочных смертей, достаточно вспомнить ядерно отравленного бывшего экс-агента в Великобритании...
Режиссер (через телесуфлер): Вот, совсем другое дело. Weiter, weiter, dawaj-dawaj...
Глогер: (с энтузиазмом): ... или давайте вспомним о сбитом на востоке Украины самолете MH-17. Улики более чем ясно указывают на Россию, а она все отрицает...
Режиссер (через телесуфлер): Вот это я называю "нейтральное, компетентное информирование о событии с полным освещением бэкграунда". Молодцы! Но мы были в шаге от шитсторма. (в сторону) Нет, пора в отпуск, эта работа не для моих нервов...
l

про щелканье каблуками

Гид был совсем уничтожен и не знал, что делать. Он сбился с ног, выискивая всякие диковинки, истощил весь запас своей изобретательности, но у него так ничего и не вышло: мы не проявили интереса ни к чему. Под конец он пустил в ход свой главный козырь - царственную египетскую мумию, пожалуй, лучшую из существующих. Он повел нас к ней. На этот раз он был так уверен в успехе, что обрел часть прежнего энтузиазма.
- Взгляните, господа! Мумия! Мумия!
Лорнет приставляется к глазам с обычной хладнокровной медлительностью.
- А... как, вы сказали, зовут этого джентльмена?
- Зовут? Его никак не зовут! Мумия! Египетская мумия! [...]
- Мумия... мумия. Как он хладнокровен, как сдержан. А... он умер?
- О, sacre bleu! Три тысячи лет назад!
Доктор свирепо обрушился на него:
- Эй, бросьте ваши штучки! Считаете нас за простофиль, потому что мы иностранцы и проявляем любознательность! Подсовываете нам каких-то подержанных покойников!

Марк Твен. Простаки за границей.
Уже несколько человек спросило меня, что я думаю про новые публикации Бориса Райтшустера. Отвечаю.
Я с пониманием отношусь к желанию любого человека заработать денег на безбедную старость, поэтому не вижу никакой возможности критиковать ни самого Б.Райтшустера, ни рекламную кампанию его новой книги.

Меня, как всегда, интересуют вопросы источниковедческого характера. Для примера я взял историю про клубы русского боевого искусства "Система" в Германии.
Немедленно оказалось, что эта история уже один раз была продана как сенсация. Два года назад, 26 мая 2014 года, сотрудник журнала "Фокус" (в котором тогда трудился и Райтшустер) Йозеф Хуфельшульте (человек с непростой биографией) опубликовал статью "Учиться душить, бить, убивать", в которой речь идет про "Систему" и попытки инфильтрации ее членов в немецкие силовые ведомства.

В нынешней, основанной на материалах Райтшустера статье Бильда (11.04.2016), читаем:
Инфильтрация немецких ведомств.
То, как инфильтрируются немецкие ведомства, показывает случай бранденбургского земельного криминального ведомства. Два мужчины из бывшего СССР, ответственные за расследования против восточно-европейской организованной преступности, прошли, как выяснилось, школу Speznas с тем, чтобы в чрезвычайной ситуации они могли действовать по приказу ГРУ. Когда их призвали к ответу, специалисты по "диверсиям", то есть шпионажу, саботажу и тайным убийствам, вскочили, щелкнули каблуками и потребовали "Уважайте то, что мы - офицеры русской армии".

В статье Хуфельшульте (26.05.2014) читаем:
Таков случай двух уроженцев России и Белоруссии, которые занимались в бранденбургском земельном криминальном ведомстве расследованиями против восточно-европейской организованной преступности. Проверка службы безопасности выявила: оба сотрудника ведомства - один стремился даже в федеральное криминальное ведомство - в свое время прошли в русской Рязани школу Speznas, чтобы в критической ситуации нанести удар по приказу ГРУ.
Когда их призвали к ответу, специалисты по шпионажу, саботажу и тайным убийствам вскочили, щелкнули каблуками и крикнули "Уважайте то, что мы - офицеры русской армии".

Однако и это не первоисточник. Дело в том, что тот же Хуфельшульте в том же "Фокусе" еще 15.03.2010 (сокращенная онлайн-публикация 13.03.2010) опубликовал статью "Цель удара - земельная канцелярия", в которой рассказал:
Бранденбургское земельное криминальное ведомство приняло на службу в комиссариат по борьбе с организованной преступностью двух мужчин из России и Белоруссии, Оба - один стремился даже в федеральное криминальное ведомство - прекрасно ориентировались в среде восточно-европейских бандитов.
Однажды компетентные органы узнали, что парочка следователей прошла в русской Рязани школу Speznas. Это означало: их тренировали саботажу, борьбе в подполье и похищениям. В чрезвычайной ситуации они подчинены ГРУ.
Когда с обоими бойцами на службе бранденбургского криминального ведомства, заговорили об обучении, о котором они прежде умалчивали, они вскочили, щелкнули каблуками и четко и ясно показали, кому они лояльны: "Уважайте то, что мы - офицеры русской армии!".

Ну и наконец то, что "Фокус" написал об этом в 2010 году, не означает, что события в 2010 г. происходили. Согласно статье Тагесшпигеля от 14.03.2010:
"Фокус" упоминает еще двух сотрудников бранденбургского земельного криминального ведомства. Речь идет при этом о лицах, имевших прежде гражданство России и Белоруссии, которые имели на прежней родине контакты со спецслужбами. Их взяли на службу для борьбы с организованной преступностью. То, что они "прежде были в русских спецподразделениях", было известно, заявило министерство внутренних дел. После предположительной попытки контакта с восточными спецслужбами они "пять лет назад" были "из предосторожности откомандированы" на другую работу.

То есть говоря о нынешней угрозе инфильтрации, Райтшустер использует пример более чем десятилетней давности. Тут, конечно, хочется подобно твеновским простакам спросить, почему нам подсовывают таких подержанных покойников "офицеров русской армии", неужели за отсутствием злободневного материала, им и впредь придется вскакивать и щелкать каблуками, кочуя с одной газетной полосы на другую.

Но неверно было бы считать, что Райтшустер просто покопипастил своего коллегу Хуфельшульте. Нет, он охотно добавляет своего угара к уже имеющемуся.
Например, у Хуфельшульте немецкие компетентные органы прекрасно знают об опасности "Системы", даже приводится пример, что одного полицейского комиссара за участие в тренингах в России не взяли в Ведомство по защите конституции, по Райтшустеру же
про этих бойцов из "Системы" знали другие западные спецслужбы, они предупреждали немцев, а немцы это не приняли всерьез.

У Хуфельшульте руководитель аугсбургской школы "Системы" говорит, что у него нет никаких связей с "темными силами" и любого московского сексота он из своей школы выкинет, у Райтшустера тот же человек является столпом всей пропутинской организации "Системы" в Германии.

Такого рода вопросы к Райтшустеру можно было бы множить без счета, но вообще-то ставить их - задача журналистов. К сожалению, уважаемый мной Ярослав Шимов взял совершенно беззубое интервью, которое откровенно пахнет рекламной кампанией книги, а вот независимой журналистикой не пахнет. От слова "совсем".
l

школа юного пропагандиста (занятие первое)

Здравствуйте, девочки и мальчики. Сегодня, на первом занятии нашей школы юного пропагандиста вы узнаете, почему западная пропаганда успешнее и популярнее пропаганды российской. Происходит это, дорогие детишки, потому, что на западе пропагандой управляет жесткая рука рынка, в России же правая рука не знает, что делает левая, в результате чего всем традиционно управляет кухарка.
Возьмите для примера корреспондента первого канала по имени Иван Благой. Какими путями он попал на пост берлинского корреспондента, играли ли тут роль кланово-корпоративные, или, упаси господи, идеологически-конъюнктурные соображения, не имеет значения. Важно, что они были не рыночными, не поощряющими конкуренцию, межвидовую борьбу и перегрызание чужого горла собственного успеха ради.
И что мы видим? Два года назад этого самого Ивана Благого уже ловили за руку на элементарном шулерстве: тогда он выдал шутку одной из участниц токшоу на заштатном немецком канале за признание в том, что давешняя западная кампания в защиту Пусси Райот напрямую оплачивается немецким телевидением.

Научился ли Иван Благой чему-нибудь за два года? Понял ли он, что прямая подтасовка фактов непродуктивна и наказуема? Увы, нет, он по-прежнему ставит на примитивное лобовое вранье, когда заявленный митинг праворадикальной NPD можно назвать "стихийным народным сходом", да и вообще не слишком утруждаться фактчекингом. Согласно верованиям российских медийных аксакалов, такая варварски-лубочная пропаганда это именно то, чего жаждет означенная выше кухарка. Именно поэтому, кстати, и многие оппозиционеры используют столь же бесхитростные пропагандистские концепции: "иначе народ-с не поймет-с". Строго говоря, российскую пропаганду с обеих сторон процентов на 70 делают вообще одни и те же люди: сначала они годами размазывают по интернет-колонкам ментальные выделения какого-нибудь яйцекладущего путиноса, зато потом прозревают, каются и извещают нас, что размазывали без удовольствия, только по рабочим дням, и даже можно сказать, манкировали процессом.

А теперь, дорогие детишки, посмотрите, как работают настоящие западные профессионалы. Всего один крохотный пример: вот свежий репортаж Голине Атай, знаменитой победительницы кремлевских троллей и самой неподкупной немецкой журналистки со времен Герда Хайдемана:
(засечка 02.41) "Die da drüben werden uns nie akzeptieren", sind die ukrainischen Soldaten überzeugt, "für die sind und bleiben wir Nazis, Drecksjuden, Faschisten." ([Украинские солдаты о сепаратистах]: "Те, на той стороне, никогда нас не признают", - убеждены украинские солдаты, - "для них мы есть и останемся нацистами, грязными жидами, фашистами".
Обратите внимание, как филигранно, тонко, нюансированно действует Голине Атай. Антисемитское клише походя вставляется в ряд других оскорблений, даже человеку, понимающему контекст, непросто его вычленить, средний же немецкий зритель просто проглатывает его без возможности всякой рефлексии. В итоге зритель запоминает, что донецкие и луганские сепаратисты, помимо множества других отвратительных качеств, являются еще и антисемитами. Именно так должна работать настоящая профессиональная пропаганда – помните, дети, как в фильме "Inception" - целевая аудитория должна получить релевантную информацию, но вовсе не должна помнить, как и откуда она ее получила.
Вот потому-то Голине Атай является уважаемым журналистом и лауреатом многочисленных премий, а Иван Благой теперь лихорадочно листает немецкий уголовный кодекс, ища в нем 282 статью.

Дорогие дети, в качестве домашнего задания подумайте над тем, что такое "лексический кодекс" и чем он хорош. Почему, например, если кинуть коктейль Молотова в общежитие для беженцев, это следует назвать "совершен поджог" ("Brandanschlag verübt"), а если кинуть коктейль Молотова в одесский дом профсоюзов, то это следует называть "здание возгорелось" ("Haus geriet in Brand").
На следующем занятии мы вместе разберем, зачем нужен "лексический кодекс", а также узнаем, кому можно бомбить больницы "Врачей без границ" и запомним двенадцать внешних признаков отличия Мятежника от Террориста.
l

два мира - один шапиро

После такой "артподготовки" в сборнике появляется статья под названием "Неммерсдорф: между правдой и пропагандой" (автор И.Петров). Так в чем правда?

Начинается статья с того, что И.Петров вполне откровенно признает: "Скажу сразу: имеющиеся на данный момент материалы практически не позволяют усомниться в том, что убийство гражданских лиц в Неммерсдорфе - дело рук солдат и офицеров Красной Армии"[...]

О чем же тогда многостраничная статья? Вся неуклюжая попытка "разоблачения" сводится к поиску мелких и мельчайших неточностей, неувязок и нестыковок в имеющихся немецких документах и свидетельствах[...]

Разумеется, подобных нестыковок много. Их и не могло быть мало, учитывая обстоятельства времени и образа действий всех участников трагедии. Главное же "достижение" исследователя - утверждение о том, что в самом Неммерсдорфе было убито "всего лишь" 26 мирных жителей, а принятая в западной историографии цифра 70 относится к числу убитых как в самом Неммерсдорфе, так и на прилегающих к нему хуторах и имениях. Каяться же в убийстве гражданских лиц не надо, потому что… Да, разумеется, потому, что мы должны и сейчас, в 2008 году, сверять свои слова с делами доктора Геббельса[...]


М.Солонин "Весна победы. Забытое преступление Сталина" (solonin.org, 15.02.2009)

Красная Армия при всей ненависти к врагу никогда, нигде не допускала подобных зверств. Руководство Германии об этом знало, и ещё во время войны изощрённые во лжи соответствующие немецкие службы совершили немало провокаций с целью очернения советской армии. При совершении этих провокаций они не жалели ни своих, ни чужих и ради обвинения нашей армии снова совершали преступления.

Но есть у нас пропагандисты вроде Игоря Петрова, который в книге «Неммерсдорф: Между правдой и пропагандой» о зверском убийстве 26 местных жителей и беженцев при поиске истины фактически только доводит до российского читателя ложь ведомства Геббельса, не опровергая её, а в конечном счёте, заметая след очередного нацистского преступления. Такие защитники советской армии делу разоблачения фальсификаторов приносят больше вреда, чем пользы. Но их единицы, которые нечаянно искажают наше прошлое.

В большинстве случаев наше прошлое искажается специально, целенаправленно, и, по-моему, эта грязная работа хорошо финансируется. Фальсификаторы сами сочиняют клеветнические измышления о якобы имевших место многочисленных случаях зверств со стороны наших бойцов и вытаскивают на свет труды ведомства Геббельса. И надо сказать, сегодняшние гитлеровцы, ученики Геббельса переплюнули своего учителя в деле осквернения чистого прошлого наших побед.

Но все старания Геббельса и его учеников по созданию инсценировок и мифов о зверствах наших войск рушатся при первом же честном и всестороннем исследовании вопроса такими исследователями как А. Исаев, П. Сутулин, О. Рубецкий, Г. Пернавский, А. Дюков, В. Гончаров, М. Морозов, И. Кричевский, Д. Макеев, И. Пыхалов, О. Россов, К. Асмолов, Н. Мендкович. Спасибо им за очень нужный людям титанический труд.


Л.Масловский "Наши войска оставили Севастополь" (zavtra.ru, 09.03.2015)
l

идеи наши - бензин ваш

Написал шесть лет назад:
Если же суммировать без оглядки... то применяя данные той же таблицы к союзникам, можно столь же легко обвинить американцев, англичан и французов в изнасиловании только в 1945 г. в Берлине около 50 тысяч женщин (5+1+1+4+2 к 567 дает 2,2%, далее по аналогии с расчетом выше).

Прочитал вчера (англ.; рус. сокр. via makkawity):
... оценка базируется на арифметических подсчетах. Историк исходит из того, что порядка 5% всех зарегистрированных в ФРГ и Западном Берлине внебрачных детей от немецких женщин и американцев - то есть около 1,9 тыс. детей - родились в результате изнасилования. Поскольку по статистике только каждое сотое изнасилование заканчивается беременностью, Гебхардт заключает, что всего изнасилованиям [американскими солдатами] подверглись 190 тыс. женщин.

Могу только повторить: Подобного рода «арифметика» создает неограниченный простор для манипуляций. Меняя весьма произвольно подобранные коэффициенты, можно варьировать итоговое «количество жертв» в диапазоне от пары тысяч до нескольких сотен. Такая числовая эквилибристика ничуть не подчеркивает «историческую важность» проблемы, а скорее наоборот провоцирует снисходительно-насмешливое отношение к ней.
l

официальная хроника

В Комитете Партийного Контроля состоялось очередное, двенадцатое по счету, партийное собрание, посвященное наглым и беспардонным выходкам гражданина Петрова. В своей речи председательствующий указал, что публикуя документы, якобы разоблачающие преступную деятельность нацистов, гражданин Петров на самом деле целит в демократов, антиимперцев и либералов. Лишь зоркость и бдительность неравнодушной общественности позволили стянуть с этого проходимца маску светлячка, под которой скрывались жвала колорада.
Выступивший в прениях кандидат в члены партии Сумленный указал, что всецело осознал свои прежние ошибки, позволявшие ему восхвалять Петрова, и твердо встал на путь исправления. Особенно поучительно было бы, подчеркнул оратор, если бы угрозы в адрес Петрова действительно осуществились. Ничто не может согреть сердце истинного партийца так, как вид чужого несчастья.
Следует, однако, посетовать на малую посещаемость собрания. В эти роковые дни, когда все партийцы единым фронтом выступают за всё хорошее и против всего плохого, стыдно проявлять преступную сдержанность и легкомысленную молчаливость. Отдельным товарищам за неявку уже поставлено на вид. О дате проведения юбилейного, тринадцатого, собрания будет объявлено дополнительно.
l

экстремисты, зовет отчизна нас

Прошедшая неделя принесла сразу две грустные для историков новости: печально известный законопроект был вахтовым методом ("к празднику!") принят госдумой сразу в двух чтениях с ужесточающими поправками. В частности добавлено наказание за "распространение выражающих явное неуважение к обществу сведений о днях воинской славы и памятных датах России, связанных с защитой Отечества", whatever it means.
Вторая новость на фоне этой кажется более частной, зато снаряд прилетел прямо в наш окоп.

В знаменитый федеральный список экстремистских материалов были включены шесть записей из русскоязычного блога немецкого историка Себастьяна Штоппера (sebast_sto)
Штоппер профессионально занимается историей партизанского движения в Брянской области. Он ввел в научный оборот большое число немецких документов (в основном штабов армии и оперативного тыла), выявленных им в военном Бундесархиве во Фрайбурге и позволяющих существенно расширить наши представления о немецкой оккупации Брянской области. В 2012 году он защитил в Берлине диссертацию "Das Brjansker Gebiet unter der Besatzungsherrschaft der Wehrmacht 1941 bis 1943". На мой взгляд, диссертация написана на характерном для современных немецких исторических исследований высоком уровне, хотя с отдельными выводами автора и можно поспорить. Но спор, повторюсь, не предполагает затыкания рта оппоненту.

Отношения Штоппера с отправным пунктом его исследований - Брянском - складывались поначалу радужно. Он передал брянским краеведам выявленные им немецкие документы о расстреле в Хацуни, затем найденный в частном архиве дневник брянской партизанки Вали Сафроновой. О Штоппере написал журнал "Огонек", сюжет о нем показали на Первом канале.
Но музыка играла недолго.
15 августа прошлого года на местном сайте появилась статья Бюрократия на крови. В ней автор, который не нашел в себе смелости подписать текст, усердными камланиями вгоняет себя в режим Боевой Скойбеды, прежде чем разрешиться пафосной концовкой:
Он — раб бумаги. Бюрократ от истории. У него хлеставшая в наших лесах, городах и деревнях потоками человеческая кровь в генетической памяти не отпечаталась. Он может передавать дневник партизанки в Брянск и одновременно совершенно спокойно цитировать, тщательно переводя, «Подробности деятельности шпионской группы бандитского отряда в г. Брянске» (это о партизанах, кто не понял). Это не нарушает его понятия Ordnung’а.
Через месяц анонимный автор опубликовал еще один опус, где известил нас, что:
деятельность доктора Гумбольдтовского университета на его родине вполне подпадает под третий пункт § 130 уголовного кодекса ФРГ о запрете публичного отрицания, преуменьшения, одобрения или оправдания преступлений, совершённых нацистами.
после чего растаял в нетях.

Но вскоре оказалось, что параллельно с анонимными публикациями закрутились и шестеренки судебной системы. 18 июля 2013 (т.е. за месяц до публикации статьи) по инициативе "и.о. прокурора г. Брянска" (еще один аноним в этой небогатой открытыми забралами истории) был проведен "Акт обследования сети Интернет", который установил
что в представленных на исследование материалах содержаться [так!] признаки оправдания агрессивных, насильственных действий немецких войск в годы ВОВ (расстрел на оккупированной территории жителей д. Хацунь, в том числе малолетних детей). Кроме того, в исследуемых материалах принижается значимость партизанских военных операций на Брянщине, негативно оцениваются партизаны и их действия. Такая подача информации (с активным использованием методов речевого и психологического воздействия) может способствовать формированию у читателей негативной установки по отношению к социальным идеалам и духовным ценностям (героизм предков, уважительное отношение к ветеранам партизанского движения и их воинским заслугам), существующим в современном обществе, истории Великой Отечественной войны в целом и партизанского движения на Брянщине в частности, негативно влиять на общественное и индивидуальное сознание, мировоззрение, на процесс формирования социокультурной идентичности у молодежи и на ее содержание у более старшего поколения.
на основании чего Советский районный суд г.Брянска 5 ноября 2013 года признал, что "указанные материалы имеют экстремистскую направленность". На днях они были включены в федеральный список экстремистских материалов.

Стоит внимательно взглянуть на то, что запретил суд. В одном случае это простой перевод немецкого архивного первоисточника.
Таким образом, брянский суд устанавливает мировой рекорд печальный прецедент: отныне любая историческая публикация немецкого первоисточника может быть приравнена к экстремистской деятельности, лишь на том основании, что группе анонимов в полосатых купальниках попала под хвост шлея.
Еще более забавна история с "убийством" генерала Борнеманна (1, 2). С одной стороны у нас есть сообщение центрального штаба партизанского движения об убийстве генерала, с другой его могила в Вене с датой смерти 1979 г.
Насколько можно понять брянский суд, само наличие могилы генерала в Вене "может способствовать формированию у читателей негативной установки по отношению к социальным идеалам и духовным ценностям", так как доказывает, что партизаны солгали о его убийстве. Непонятно лишь, почему брянский суд ограничился паллиативом. Как нетрудно заметить с помощью "Актов обследования сети Интернет", последняя просто кишит экстремистскими материалами о Борнеманне. Таким образом, разумно было бы потребовать установить вокруг Брянска Большой Борнеманновский Файрвол, чтобы не дай бог не нарушить покой еще какого-нибудь охуевшего крупнопогонного Анонима.

Эта история еще раз подтвердила, что ни судебная экспертиза, ни сам суд не являются в современной России независимыми инстанциями, а танцуют то, что им прикажут. Понятия чести и достоинства торчат высохшими фигами из судебных параграфов, но отсутствуют в анамнезе судьи О.Г.Ильюхиной и судебных экспертов.
В отличие от многих, однако, ни принятие закона, ни случай Штоппера не кажутся мне возвращением к советским временам. Все гораздо хуже. В советские времена запреты и уголовные преследования были лишь колонной, подпиравшей собственную идеологическую базу. На создание этой базы работали исторические институты, и люди, двигавшие агитпроп, вообще говоря, хотя бы сами понимали, где правда, где "ложь во благо", а где уже чистая пропаганда во всю Ивановскую. Итог, впрочем, все равно оказался неутешителен.
Нынешние российские запреты не подпирают ничего, нельзя же всерьез считать идеологической базой истерики Скойбеды или дайджесты Мединского. А так как свято место пусто не бывает, оно бодро заполняется конспирологией всех сортов и оттенков, рядом с которой (если так пойдет и дальше) советские историки еще покажутся образцом объективности и взвешенности.