Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

l

последний рассказ шалвы сослани

В нью-йоркской газете "Новое русское слово" от 14 июня 1953 года был опубликован очерк "Бегство", подписанный криптонимом Ир. А-н и повествующий о том, как автор, несколько опережая отступающие немецкие войска, покинул в 1944 году пределы Советского Союза (на этот очерк мне любезно указал П.М. Полян, и он же прислал мне его копию). Начинается очерк так:
Смоленск во время немецкой оккупации был центром антикоммунистической пропаганды. Здесь выходили четыре русских газеты и три журнала. Эрнест Шуле в течение нескольких лет «был московским корреспондентом "Фелькишер Беобахтер". Он хорошо говорил по русски и был знаком со многими советскими писателями и артистами. Его дача, неподалеку от Можайска, была рядом с дачей народной артистки республики, Антонины Васильевны Неждановой.
Когда началась война, отозванный из Москвы Шуле был назначен начальником печати Восточного фронта. Он ездил по лагерям военнопленных и освобождал писателей, мечтая превратить Смоленск в литературный (антикоммунистический) центр.
Как член нацистской партии, Шуле смотрел на русских свысока. Это был всесторонне образованный, молодой, энергичный немец-патриот. От подчиненных требовал усердия и добросовестности. Освобожденных им писателей нередко распекал так, как распекает строгий, требовательный хозяин нерадивых служащих. Своей уничтожающей руганью Шуле доводил до слез многих маститых литераторов. Когда писатель начинал плакать, зондер-фюрер дружески хлопал плачущего по плечу и угощал его конфетой. Однажды, в разговоре со мною, признался:
– Прогнать бы вас всех и заменить двумя евреями... Учитесь работать у этой нации, господин...
Не скрывал он своего восхищения и перед Англией. Как-то в хорошую минуту, за бутылкой коньяку, разоткровенничался:
– Разве можно победить Англию с ее мировой культурой?... Все потуги Германии будут тщетными.
Собранные в Смоленске писатели получали жалованье от немецкого командования, хотя сначала делать было нечего. Особенно благоволил Шуле к Шалва Сослани. Писатель жил в небольшом домике на улице с поэтическим названием: "Зеленый ручей". Я часто бывал у него. Мы одинаково тосковали по своим родным, о которых ничего не знали. Главной темой наших разговоров было: "Как сохранить себя в это страшное время"...
Большинство писателей, освобожденных Эрнестом Шуле из лагерей, торопились излить в своих рассказах и очерках злобу на довоенную жизнь под властью большевиков. Шалва Сослани был в этом отношении исключением. Его первый, большой лирический рассказ по эту сторону фронта назывался: "Дом на горе". Героиня рассказа, девочка сиротка, тоскует по отцу, от которого с фронта нет никаких вестей. Девочка рисует картины будущей встречи с отцом и дальнейшую с ним жизнь. Она будет учиться "на отлично" и все делать по дому. В свободные минуты отец будет рассказывать ей о пережитом на фронте... Какая это будет замечательная жизнь, ничуть не хуже, чем с мамой, если б она была жива... Мечты девочки прерываются завыванием сирен, в царство фантазии врывается грубая действительность.
Шуле дал высокую оценку рассказу.
– Вот как надо писать, – упрекнул он всех нас, увлекавшихся пропагандными темами.
Шалва Сослани недолго оставался в Смоленске. Его отправили в один из немецких лагерей за провинность.
В плен попал писатель Раскин. Как еврею, ему грозила смерть. За собрата вступился Сослани. Он стал убеждать командование, что живой Раскин принесет гораздо больше пользы немцам, чем мертвый. Писателя пощадили. Он жил в лагере. На свободу его не отпускали, несмотря на все старания Шуле. Раскину удалось бежать из лагеря. Тогда гнев командования обрушился на Сослани:
– Как вы смели защищать еврея?
Дальнейшая судьба Сослани неизвестна.

Collapse )
l

краутфандинг

Совместно с Олегом Бэйдой.

В последнее время, в том числе в контексте публикации записок Хейнрици, Олега и меня неоднократно спрашивали, как можно поддержать наши исследования. В связи с этим мы открыли счет, на который можно переводить средства для финансирования наших изысканий.
Рублевая карта Сбербанка: 4276 5500 6584 7371
Пэйпал: paypal.me/also019; емэйл, к которому привязан адрес: pochvogrun13@gmail.com
Большое спасибо нашему другу Павлу, который любезно помогает нам.
Прилагаем небольшой каталог вопросов и ответов.
Collapse )
l

давно что-то не было стихов



- Когда твою совесть заела вина
за дурней и выжиг?
Когда ты почувствовал то, что Она
нам послана свыше?
Когда очутившись в светлице большой,
отважна как витязь,
Она накормила одною лапшой
сто сорок правительств?
Когда после речи в защиту Земли
на экопанели
глухие прозрели, скопцы понесли,
песцы располнели?
Когда перед ней расступилась вода?
Она проходила
из Швеции в Данию посуху (да,
Голландию смыло).

- Да хрен с ней, с Голландией, что мы блажим
от каждой потери:
приходится жертвовать чем-то чужим
во имя идеи.
Я сам стер полдюжины клавиатур,
не веря когда-то
в питательность лучшей из всех диктатур -
Вегетариата.
Впервые о Ней услыхав - как плебей
орал я: "Иди ты...",
на резавших шины машины моей
ругался: луддиты!

Спустя много лет у судьбы на краю,
придавленный кодой,
качаюсь зелененький в общем строю,
сливаясь с природой.
Потомкам даю обещание: впредь
мы силою ветра
обратно из воздуха высосем нефть,
чтоб вкачивать в недра.
Положим предел злодеяньям своим:
ударившись оземь,
пустыни засеем, слонов оживим
и лед наморозим.

Пускай из-под шконки в сердцах говорят
иные калеки,
что нам никогда не найти Арарат
на этом ковчеге.
Я вспомню Ее Светлый Лик все равно,
когда холодея,
мы всею командой отчалим на дно
во имя идеи.
l

к ситуации с архивом "нового журнала"

Готовя очередной очерк о писателе-дипи, снова столкнулся с феноменом "архива Нового журнала". Дело в том, что мемуарные записки этого писателя в конце 60-х-начале 70-х гг. были опубликованы в "Новом журнале" и в связи с этим до сих пор остаются недоступными для массового читателя. Почему?

Вот эта печальная история. В 2010-2011 гг. создатель электронной библиотеки "Вторая литература" Андрей Никитин-Перенский в свое свободное время совершенно бескорыстно отсканировал около 20 номеров "Нового Журнала" и выложил их в своей библиотеке.
Что вызвало (наряду с умеренной благодарностью читателей) угрожающее письмо от нынешнего редактора журнала Марины Адамович (из биогр. справки: "Окончила Московский Государственный Университет, там же аспирантуру. В 1992 году с мужем и тремя детьми эмигрировала в Канаду, затем по месту работы мужа в США, Нью-Йорк.")

Она сообщила, что "Новый Журнал" - некоммерческий проект корпорации "Новый Журнал". Он осуществляется на деньги подписчиков и отдельные гранты. Никто из сотрудников НЖ не получает заработную плату. Единственный постоянный спонсор - Дворянское собрание Америки… Российский фонд "Русский мир" не финансирует "Новый Журнал", но весьма благородно выделял нам "гранты на специальные проекты".

Что касается библиотеки Андрея, то по мнению г-жи Адамович "это обычный интернет-проект, который осуществляется или на выделенный кем-то грант, или на деньги некоего спонсора. При всем благородстве целей, которые я не могу не приветствовать, это просто бизнес-проект, на который работают люди, получающие деньги за свою работу." Поэтому "любое воспроизведение журнала (в том числе он-лайн) незаконно... НЖ, размещенный на данном сайте, должен быть немедленно снят. Все случаи незаконного использования нашего журнала есть дело разбирательства юристов".

Тогда в разговор вступил Борис Львин:
"Никто не оспаривает, что выкладывание сканов без согласия корпорации могло являться формальным нарушением (естественно, непреднамеренным) американских законов. Конечно, можно указать на то, что это выкладывание не преследовало никаких коммерческих целей и что сам издатель не понес от этого ни цента убытков, то есть судебные перспективы дела не столь очевидны, как это может показаться.
Но речь идет не о том. А о том, что по существу, с точки зрения развития и пропаганды русской культуры, в том числе культуры русской эмиграции, проект по выкладыванию электронного архива журнала был огромным благодеянием со стороны тех энтузиастов, которые взяли на себя большой труд по переводу старых номеров в электронную форму
."

Увы, Марина Адамович продолжала стоять на своем: жадные барыги хотят подзаработать на ее детище, электронные копии должны быть немедленно удалены, иначе бедная некоммерческая корпорация немедленно натравит на этих барыг своих квалифицированных юристов.

Андрей не желал конфликтовать и убрал номера, предположив, что "корпорация" сама надеется получить грант на оцифровку собственного архива (при этом — если бы Андрей после 2011 г. продолжал цифровать хотя бы по десять номеров в год — половина архива НЖ была бы доступна широкому читателю уже сейчас).

Прошло 7 (прописью: семь!) лет. Дальнейшую ситуацию Андрей в ноябре 2018 года описывал так:
"[Новый Журнал нашел] очень хорошего спонсора, они отсканировали первые три номера, причем отсканировали заново, не воспользовавшись моими сканами, хотя я предлагал, и обещают сейчас, что буквально в следующем году выложат чуть ли не все номера. За это время я отсканировал еще несколько номеров, которые кто-то меня попросил сделать. Раз три номера отсканированы, то можно 175-й номер отсканировать, в том смысле, что до этого номера они еще не скоро дойдут. И получаю еще одно письмо, снова с угрозами, что ничего нельзя выкладывать, немедленно удалите. Я убрал. При этом Марина Адамович мне сказала, что они их все выложат в следующем году."

В фейсбуке Андрея Марина Адамович еще раз повторила свои обвинения:
"Номера НЖ — это интеллектуальная собственность, и Вы пытаетесь ее украсть… Вы пытаетесь поместить нас всех в ситуацию рыночной склоки. Зачем? Номера оцифровываются и в 2019-м они будут выставлены на сайте корпорации в открытом доступе. Я — мы все — надеемся на Вашу цивилизованность. Но мы и сами подчиняемся законами. Не вижу предмета для обсуждения".

С тех пор прошел еще год. Заявленный в анонсах г-жи Адамович 2019 год стремительно подходит к концу. Каждый из вас может посетить сайт Нового журнала и посчитать сколько архивных номеров (с помощью грантов, благих намерений, закона об охране интеллектуальной собственности и такой-то матери) было оцифровано за 2019 год.

Угадаете? Ровно ноль. На сайте по-прежнему лежат лишь те три первых номера, которые уже лежали там в прошлом году.

Я понимаю, что выпускать толстый литературный журнал в наше время - ужасно трудно и нерентабельно. Однако, выбор между выпуском журнала и обнародованием его старых номеров — ложная дихотомия. Со стороны ситуация выглядит однозначно: новая эмиграция узурпировала творческое наследие белой эмиграции и второй волны и — уже восемь лет — сидит на нем как собака на сене.

Не знаю насчет М.М. Карповича, но второй редактор журнала Р.Б. Гуль — если бы узнал, что собственная редакция всеми силами саботирует широкое распространение журнала — выразился бы по этому поводу исключительно непечатно.

Update 08.01.2020: Редакция "Нового Журнала" буквально в последнюю неделю прошлого года выложила на сайт около 30 оцифрованных номеров, чем нанесла тяжелый удар по моей едва начавшейся карьере Кассандры.

Это, разумеется, не отменяет несправедливость и надуманность прежних претензий редактора НЖ к библиотеке Вторая Литература, но все же редакцию стоит поблагодарить за то, что они сделали этот первый шаг по возвращению творческого наследия первой и второй эмиграции широкому читателю.

Спасибо!
l

давно что-то не было стихов

ПЕСЕНКА О ТЩЕТЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ УСИЛИЙ
(вольное переложение Брехта)

Дай новою строкой себе зарок такой:
живи своей башкой, забот не зная.
Увидишь через год естественный исход:
твоей башкой живет лишь вошь родная.

Повороши чулан, придумай хитрый план,
свой нравственный Монблан воздвигнуть чтобы.
Пошевели ногой, придумай план другой,
скатай в комок тугой и выкинь оба.

Меж волатильных вех и каверзных помех
кемарит человек с немалым проком.
Он мог чертой одной устроить рай земной,
но чувствует спиной, что выйдет боком.

Ведь у людей труда известная беда:
откуда и куда растут их руки?!
А как понять задор, с каким достали вздор
из ящиков пандор отцы науки?

И творческий актив несет лишь негатив,
стенает, накатив назло погоде.
Во лбу заветный дар, в душе заметный жар,
а в результате пар в гудок уходит.

Меж этой кутерьмы за птицей счастья мы
гоняемся с зимы, треща штанами,
насилием греша, соперников круша,
она же, не спеша, летит за нами.

Да, человек убог, он по природе плох,
но в сумраке эпох есть панацея:
по шее надаешь – становится хорош,
хоть ненадолго. Что ж: лупи по шее!
l

давно что-то не было стихов

КУПЛЕТЫ

Государства устройство такое:
в эмпирической точке покоя
между твердой рукою и тонкой кишкою
оно смотрит на граждан с тоскою.

У свободы есть признак престранный,
чем-то родственный пене для ванны:
как ее мы ни бьем, а займет весь объем,
сдуру ей конституцией данный.

           Хор акынов, ученых тому,
           оглашает казенную сводку,
           а Герасим, глотая промозглую тьму,
           онемевшими пальцами пишет Муму:
           "Не раскачивай лодку!"

За таинственными островами
жили люди с двумя головами,
но с одною ногой, закреплeнной дугой
между птичьими, право, правами.

Часто глядя на эту конечность
и предчувствуя остро конечность
бытия, в кураже из одной буквы ж
можно сослепу выложить вечность.

           Не боясь драматических кар,
           надрывая мятежную глотку,
           буревестник зовет урагана угар,
           но другой головой убеждает гагар
           не раскачивать лодку.

Царь изрек, осушив пару кружек:
"Мы спасли из неволи братушек,
разогнав горький дым, отомстили за Крым,
показали размер наших пушек.

Лишь изменники, бесы и тролли
задаются вопросом: Доколе?!
Ни народа, ни воли у этой нет голи,
только смузи да гуакамоле".

           Как мы верим, что прежний сюжет
           связан с будущим спайкой нестойкой,
           так учитель гимнастики пишет в планшет:
           "Гимназист Гриневицкий,
           вы скверный атлет,
           за метание – двойка".
l

давно что-то не было стихов

ЦАРЕВОКОКШАЙСКАЯ АПОЛОГИЯ

Вы верите в переселенье душ?
Я сызмальства был суеверьям чужд
и зуб даю за то, что я не враль, но...
В Баварии, где пиво и жратва,
когда-то правил Людвиг номер два,
король архитектуры шедевральной.

Бродя меж невротических валгалл,
он там за замком замок воздвигал,
казну обчистит до последней кроны,
и вновь зовет министра на порог
желая учредить еще налог:
мол, нами вызван мастер из Вероны.

Устав от сей невыносимой мзды,
народ задумал дать ему люлей
исправно наточил колы и вилы,
но он, забыв державные бразды,
разгуливал по бархату аллей
и рисовал ногой дворцы и виллы.

Он размышлял, как тратит авуар
на дивный грот и томный будуар
придворные же, скучившись в потемках,
обговорили каждую деталь
и споро провернули coup d’etat,
короче, утопили как кутенка.

Теперь грустим о прежних временах:
он знаменитый сказочный монарх,
герой легенд, портрет во всех киосках,
тогдашним супостатам вопреки
фланируют несметные полки
туристов европейских и японских,

которых просто грех не подоить,
народ боготворит его, да и
казна открыта баснословной лепте...
Collapse )
l

darkness over illion или загадка странствующего философа (II)

Первая часть.

Сведения о том, чем занимался Иллион во время войны, довольно скупы. В мае 1940 года он, как мы уже знаем, работал в немецкой службе радиовещания и попал на страницы дневника М. Васильчиковой. 5 апреля 1941 года он пишет (на безупречном немецком) письмо уже известному нас В.А. Ункригу:
Некоторое время назад я слышал, что Вы еще во Франкфурте. Сам я, если не считать нескольких поездок, много времени провел в Берлине, где война, собственно говоря, практически незаметна. В Риме я встретился с его превосходительством Туччи [известный итальянский тибетолог - ИП], который в быту превосходно говорит по-тибетски. К слову, этой зимой я перевел на тибетский (стихами) самые выдающиеся куски шекспировского Гамлета. Мне нет дела до того, что сейчас в таком переводе - с материальной точки зрения - "нет потребности".
В прошлом месяце я встретил знакомого, который как раз прибыл в Европу из Монголии. Он посмотрит на весь европейский цирк. Сейчас он как раз внизу, на Балканах. Рассказал мне крайне интересные вещи о последних событиях в Монголии. Один симптом: он не взял с собой даже карты, так как проверки на границах становятся все более безумными. Скоро он будет путешествовать как тот американский журналист, который взял в кругосветное путешествие лишь кусок мыла (как долго такую роскошь еще можно будет провозить без осложнений на таможне - неизвестно) и зубную щетку!
Не так давно я случайно узнал, что вы можете говорить по-калмыцки. Знаете ли Вы кого-то в Берлине или его окрестностях, кто знает этот или другой монгол
[ьский] диалект в быту?
Вы остаетесь во Франкфурте? Когда мы смогли бы встретиться? Я остаюсь в Европе, до тех пор пока это является более или менее приемлемым.
Преданный Вам Т. Иллион (Берлин, главпочтамт, до востребования).

Практически в то же время фамилия Иллиона всплывает в переписке немецкого тибетолога Иоханнеса Шуберта c Бруно Бегером, хауптштурмфюрером СС и участником известной немецкой экспедиции в Тибет в 1938 году. 14 апреля Шуберт пишет Бегеру:
Ваше письмо от 9 апреля было переслано мне в Ольбернхау [Саксония], где я пробуду до 20 апреля. Содержание Вашего письма частично подтверждает мои предположения, возникшие после встречи с господином Иллионом. Одним пятничным утром в библиотеке некий господин потребовал меня позвать. Он спросил, как меня зовут, и уточнил, я ли являюсь автором книги по тибетской грамматике. Когда я подтвердил это, он представился как господин Иллион. Он рассказал мне, что также посетил в Риме Туччи и им удалось хорошо поговорить на тибетском. Затем он показал мне несколько написанных от руки страниц, с его переводом шекспировской драмы на тибетский. Мое суждение о нем на основе двухчасового визита и знакомства с его книгой "In secret Tibet" таково:
Насколько мне известно, господин Иллион - американец по происхождению, журналист по профессии и весьма одарен в языках. Он свободно говорит на английском, немецком, французском и итальянском. На тибетском (повседневный язык) он - насколько я могу судить - тоже говорит хорошо. Когда он пишет по-тибетски, то использует - как и сами жители Тибета - исключительно курсивную разновидность тибетского письма, знаки dbu-med (произносится: у-мэ), его начертание знаков показывает, что он упражнялся в этом действительно долго. Как Вы весьма верно подметили, его знание языка находится в резком противоречии с его книгой "Таинственный Тибет", которая крайне малосодержательна. В Лейпциге мы не говорили о его путешествиях, но книга производит впечатление, что кто-то поверхностно написал о Тибете, даже не удосужившись побывать там. Его другая книга "Darkness over Tibet" мне неизвестна; он рассказал мне, что в ней повествуется о тайной тибетской организации, которая встречается в "подземном городе" и близка к масонам. Мол, по этой причине книга была переведена на шведский, но не на немецкий!! Вообще господин Иллион - как и Александра Давид-Неель - придает большее значение оккультным и парапсихологическим явлениям, наблюдаемым в Тибете, чем иным вещам. Мне показалось в нем примечательным то, что он начинает говорить очень тихо и осторожно, особенно когда речь заходит о политике. У меня сложилось впечатление, что он весьма хорошо осведомлен о положении в Германии и тем самым о национал-социализме, но сам при этом считает нужным придерживаться иной точки зрения. Он сообщил мне, что намеревается получить назначение в Маньчжоу-го. Хочет ли он попасть оттуда в Монголию или даже дальше в Тибет, я не знаю. Он рассказал мне также, что придумал тибетскую транскрипцию слова "политика" и что писал на тибетском стихи, в которых говорится о бомбоубежищах и подобных вещах! В качестве резюме должен сказать: этот человек во многом остается для меня загадкой.

Бегер переслал это письмо в гестапо: именно для этого он и попросил Шуберта дать характеристику Иллиона. В дальнейшей переписке Шуберт еще несколько раз упоминает Иллиона. 14 апреля 1943 года он пишет, что последний находится в Бад-Аусзе (Штирия). Именно в Австрии Иллион провел последние годы войны, более не публикуясь и не выступая на радио.
Collapse )
l

oтличные новости!



В издательстве Европейского Университета вышли "Заметки о войне на уничтожение" генерала Готтхарда Хейнрици.
Это уникальный материал: реальные частные дневники и письма генерала вермахта, далекие с одной стороны от сухости журналов боевых действий, а с другой стороны от самодовольства и фальши большинства послевоенных мемуаров немецких военачальников (это, разумеется, не означает, что заметки Хейнрици свободны от расовых или идеологических предрассудков, в этом отношении он был обычным прусским генералом).

Немецкое издание подготовил доктор Йоханнес Хюртер, перевод на русский Олега Бэйды и мой, наша же большая вступительная статья и дополнительные комментарии.

Спасибо Издательству ЕУ за конструктивное сотрудничество.