Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

l

"все русские националисты презирают эти отбросы русской революции": письмо эмигрантов из ниццы

(в соавторстве с Олегом Бэйдой)

Продолжаем наш цикл "Ходоки у фюрера".

[Ницца, 27 июля 1941 года]
Господину капитану Цванцигеру.
Высокочтимый господин капитан!

Мы, русские офицеры императорской и белой армий, наши жены, матери и сестры, позволяем себе сообщить Вам, как представителю Германского рейха, следующее:
Мы полагаем, что гениальный фюрер немецкого рейха Адольф Гитлер является олицетворением лучших надежд не только немецкого народа, но и честных людей всего мира, и мы, русские националисты и патриоты, почитаем его как бесстрашного бойца за идеалы нового порядка против темных сил мирового еврейства и масонства.
После того как он стал рейхсканцлером Германии, мы были твердо убеждены в том, что придет время, когда он нанесет решительный удар по еврейско-коммунистической банде в Москве и освободит наш несчастный народ из-под жидовского ярма.
Мы не ошиблись, и сейчас, когда лучшие сыны героического немецкого народа отдают свою кровь и жизни за освобождение нашей Родины, мы хотим выразить Вашему фюреру и всему немецкому народу нашу глубочайшую благодарность за эти жертвы и высказать нашу непоколебимую уверенность в том, что в будущем оба наших народа будут навсегда соединены чистосердечной дружбой и совершенно естественным политическим, экономическим и духовным сотрудничеством.
В этой кровавой борьбе мы хотим всеми силами помочь немецкому народу и будем счастливы, если немецкое правительство как можно быстрее привлечет нас во все области административного и экономического возрождения нашей Родины.
Мы позволим себе вежливо предупредить представителя немецкого правительства, что, к сожалению, среди русских эмигрантов есть и такие, которые ничего не понимают в колоссальных событиях современности или духовно, а особенно материально соединены с международными плутократическими силами еврейства и масонства и поэтому объявляют себя враждебными Германии. Эти дегенераты прекрасно понимают, что при новом порядке на нашей Родине их корыстолюбивым устремлениям не найдется места, и поэтому они хотят в своей бессильной ярости помешать победному наступлению новой жизни, очернить и оклеветать борцов за новые идеалы. Все русские националисты презирают эти отбросы русской революции и отмершие классы прежнего русского общества и просят наших немецких друзей не обращать внимания на эти оскорбления и клевету.
Подлинная национальная Россия, которая сейчас возрождается с помощью храбрых немецких войск, никогда не забудет жертвы, принесенные немецким народом для ее освобождения, поэтому все наши чувства и наши помыслы с сердечной благодарностью и глубочайшим почтением с немецким народом и его гениальным фюрером.
Да здравствует Гитлер, да здравствует Германия!

Капитан Николай [Георгиевич] Шаповаленко — [адрес]
[следуют ещё 82 подписи русских эмигрантов из Ниццы]


Частный архив. Рукопись. Перевод с немецкого — О.Б., И.П. Публикуется впервые.

Адресат письма — по всей видимости, доктор Курт Цванцигер (1896 – ?), участник первой мировой войны, на тот момент комендант Ниццы, впоследствии офицер связи при одной из итальянских дивизий в Африке — в бундесархиве сохранилось одно его письмо из-под Эль-Аламейна.

Составитель письма — Николай Шаповаленко (1894–1976), после войны печатался в "Нашей стране" И.Л. Солоневича под псевдонимом Николай Потоцкий, автор брошюр "Беседы о Народной Монархии" (1953), "Спутник пропагандиста народной монархии" (1954), "Император Павел Первый" (1957) и др. Впоследствии рассорился с В.К. Левашовым (Дубровским), см. в письмах В.В. Орехова: "Народно-Монархическое Движение (предс. Дубровский, ген. представитель на Европу - Шаповаленко, псевдоним Потоцкий - в Ницце) теперь раскололось и Потоцкий-Шаповаленко кроет Дубровского, обвиняя его в использовании монархических сборов для лечения… Оба взаимно обвиняют друг друга в растратах сумм, собранных в Фонд Великого Князя. Дубровский исключил Шаповаленко (Потоцкого) из 'Нар. Монарх.Движения', а Шаповаленко объявил свой Отдел независимым, но в 'Отделе' кажется по всей Европе десяток человек..."

Письмо в составе небольшого архива из 88 документов (среди которых были и другие письма белоэмигрантов Цванцигеру) продано в 2017 г. на аукционе за 18500 евро.
l

тайна александра коваленки (IV)

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.

О Коваленке, его подпольной организации, комиссионном магазине, о Н. Февре и его пребывании в Киеве я получил довольно много дополнительных сведений из разных источников. Один из моих корреспондентов, назовем его А., попал в Киев через несколько дней после занятия его немецкими войсками. Он работал для "Организации Тодт" в одном из ее строительных предприятий. И технический персонал, и рабочие были размещены неподалеку от Киева в самых примитивных условиях — ни кроватей, ни одеял, ни теплой одежды. Наступали холода. Администрация получила разрешение изъять нужные вещи из брошенных квартир, принадлежавших ушедшим с большевиками. Теперь эти квартиры были взяты на учет и опечатаны немцами.
В начале октября 1941 года, еще до пожара города, он вместе с несколькими рабочими приехал на грузовике в Киев. Ему были даны несколько адресов опечатанных квартир и "мандат" на изъятие нужных вещей. Первый дом находился около Александровской гимназии. Квартира была богатая. Ковры, прекрасная мебель, картины. Брали только то, что действительно было нужно. О возможности поживиться как-то даже не подумали. К концу операции к дому подъехал газик с двумя людьми. Они поднялись по лестнице и вошли в квартиру, из которой выходили А. и его рабочие. Каменные, мертвые лица, определяет их он. Первой мыслью было спросить, что им здесь нужно. Но сразу же подумал — зачем? Какое мне дело?
То же повторилось, когда позже А. выходил из дома в Липках, известного до революции, как дом Гинзбурга. Около дома стоял тот же газик и те же двое повстречались у входа. Как будто им был известен наш маршрут и они следовали за нами по пятам.
В декабре наступили настоящие холода. Необходимо было купить ("достать") валенки. Около 15-го А. получил отпуск в Киев, Его сослуживец, по фамилии Пичакчи, русский из Белграда, поручил ему передать письмо Лиде, с которой он недавно познакомился. Лида и ее мать Клавдии Федоровна (фамилии он не помнит) жили на Садовой улице. Первым делом он отправился к Лиде. Бедный домик и явная, ничем не прикрытая нищета. Семья интеллигентная. Лида — бывшая студентка Медицинского института. Картина нищеты и беспомощность двух женщин так подействовали на еще не успевшее очерстветь сердце А., что он сейчас же пошел и получил причитающееся ему по отпускному свидетельству продукты и принес их своим новым знакомым.
В тот же день он спросил, как и где можно найти в Киеве валенки. Клавдия Федоровна ответила, что работает в комиссионном магазине Коваленки, и там иногда бывают на продажу и валенки. На следующий день он пошел в магазин Коваленки. И первый, кого он увидел, был один из двух типов с газика. Узнал ли он его, А. не знает. Если и узнал, то не подал виду.
Collapse )
l

тайна александра коваленки (I)

Обнаружился (совершенно забытый) источник к истории Виктора Карташова — Алексея/Александра Коваленко (1907 — 1950), советского разведчика, оставленного в оккупированном Киеве, после войны утверждавшего, что именно его группа стояла за взрывами на Крещатике. Карташов открыл в Киеве коммиссионный магазин, затем ресторан, жил на широкую ногу, ездил в Германию, в ноябре 1942 г. был арестован СД вместе со всей его группой, впоследствии использовался СД в качестве "наседки", в частности, для генерала П.Ф. Привалова. После войны не остался на Западе, хотя имел такую возможность, вернулся в СССР, ездил в Киев для розысков архива его резидентуры, впоследствии был арестован и приговорен к 25 годам заключения. Умер во Владимирской тюрьме.

Автор цикла статей (сегодня бы сказали, журналистского расследования) в газете "Новое Русское Слово" Юрий Сречинский — известный журналист, постоянный сотрудник НРС. Хотя цикл построен на ошибочном отождествлении Карташова-Коваленко с известным по операции "Трест" чекистом А. Опперпутом (это ошибочное отождествление, как нетрудно видеть, присутствует и в Википедии), в статьях Сречинского довольно много уникального фактического материала, из-за чего я и решил их републиковать. Предваряет расследование Среченского статья С. Войцеховского "Разговор с Опперпутом", с которой ошибочное отождествление Карташова с Опперпутом и началось.
Collapse )
l

гей россия! или кантата о патриотическом активизме в трех частях с эпилогом

Часть 1.

Берлин, 6 августа 1930 года.
Ваше превосходительство.
Мне сейчас известно, что некий В. Яковлев, торговец чулками, никогда ничего общего не имевший ни с офицерством, ни с белым движением, а наоборот участвовавший в качестве большевистского [к]омиссара в Красной Армии с 1917 по 1920 обратился к Вам с грязным доносом на Коноплина и на меня. Утверждения его, что я где-то и кому-то предлагал в категорической форме ударить по Обще-Воинскому Союзу в каких-то темных целях, является гнусной провокационной клеветой. Я всегда был сторонником патриотического активизма и участия в нем молодых офицерских сил, но никогда не звал к бессмысленному разрушению каких бы то ни было офицерских организаций. Этим письмом я предупреждаю Вас - Ваше Превосходительство - о Яковлеве. Не только его слова, но и весь его образ действий не заслуживает доверия со стороны заграничных общественных деятелей. Будущность так или иначе разоблачит этого человека и тогда все его клеветнические наветы станут ясными для тех, кому они сейчас преподаются под соусом правды. В организации Великая Русь я учавствовал [так! - ИП] с г.г. Коноплиным, Жемчужниковым и Постниковым и состою. Посколько вышеуказанные офицеры в ней состоят, Яковлев, что не подлежит никакому сомнению совершенно или ненормальный человек или же большевистский провокатор - пользующийся старыми "товарищескими" связями, но только маскирующийся. Эмигрантскому обществу не мешало бы на этого типа обратить более серьезное внимание, именующего уже теперь себя Диктатором России, ибо по его словам он получил на диктатуру Благословление самого Христа, явившегося ему на яву с крестом в руках и сказавшего "Начинай - Яковлев!" "Хотя бы роль Минина сыграть мне в этом деле" - обычная фраза Яковлева. Все вышесказанное подтвердят участники организации - все честные люди - наши белые офицеры. Кроме того Яковлев везде и всюду выражается о ничтожестве ген. Миллера, копируя его выступления в Париже на каком-то собрании протеста по поводу похищения ген. Кутепова. И неоднократно Яковлев предлагал вести списки офицерам, исключенным и[з] Общ[е]-Воинс[кого] Союза и вербовал их в свои ряды и дергал всё из Союзов. Мне, старому белому партизану и участнику дессанта полковника Назарова из тысячи человек сам-шестой оставшемуся в живых и проведшему больше года в подвалах чека. стыдно даже оправдываться из-за наветов большевистского комиссара, которого так или иначе ждет веревка. А мы "свой долг исполним"!
Примите уверения в моем совершенном к Вам почтении.
Поручик Дмитриев.
Collapse )
l

вряд ли увенчается успехом



I.
Великому Вождю Великого Германского Народа
Адольфу Гитлеру!
Я перешел на сторону Германской Армии как представитель тюркского народа, чтобы бороться в рядах Германской Армии за освобождение моего народа от ига большевизма. Захват английскими и советскими войсками родственного нам Ирана еще больше усилила [так!] ненависть во мне к англичанам и к большевикам.
Я всегда преклонялся перед Вашей святой теорией, положившей конец братоубийственному марксизму.
Я прошу Вас разрешить мне организовать тюркский легион из числа военнопленных, а если этого Вы не разрешите, прошу разрешить мне в качестве рядового солдата сражаться в рядах Германской Армии. Я буду сражаться за то, чтобы мой родной Баку и весь Азербайджан никогда не был бы больше большевистским и никогда не попал бы в руки ненавистным всему Мусульманскому миру англичанам, мечтающим наложить свои грязные руки на Бакинскую нефть. Я глубоко убежден, что после войны под руководством Германского Народа мой родной Азербайджан быстро возродится, и мой родной тюркский народ выйдет на широкую дорогу цивилизации и культуры.
Пусть Allah-Великий вечно держит открытым путь для Германских войск, приносящим [так!] народам свободу и культуру.
Або Али-Оглу Дудангинский-Фаталибейли.
Бывший начальник автодорожного отдела Прибалтийского Особого Военного Округа. Военный Инженер.
19.10.41. Молвотицы.

II.
Берлин, 12 ноября 1941 года.
К письму Inf. 12036
Отдел информации. Реферат Россия
Вспомогательный научный сотрудник Кемпфе.

Записка.
Предлагаемое военным инженером Або Али-оглу Дудангинским-Фаталибейли создание легиона из военнопленных азербайджанцев-тюрков не приведет по нашему мнению к большому успеху, так как представляется, что в Азербайджане в отличие от советской Украины отсутствует сколь-либо значимое движение "прочь от Москвы". Установить, как далеко шли сепаратистские тенденции "ликвидированного" четыре года назад азербайджанского коммуниста Эфендиева, не представляется возможным. Предположительно, он и его сторонники выступали лишь за культурную автономию.
Создание добровольческого корпуса из грузинских военнопленных также вряд ли увенчается успехом. Грузины, конечно, ярые националисты и, судя по высказываниям иностранных туристов, скорее дружелюбны к немцам, чем враждебны, однако в целом не склонны к сепаратизму, так как Москва обращается с ними лучше, чем с другими входящими в Советский Союз народами.
Марийцы и чуваши - очень маленькие и культурно-отсталые народности, и тем самым не имеют веса. Также и казахи (около 6 миллионов) отстают в своем развитии. Стремления к национальной самостоятельности в этом народе едва заметны.
подп. Кемпфе


Первый документ мной уже публиковался три года назад, теперь я нашел официальную реакцию на него. Следует понимать, что это лишь моментальный снимок на середину ноября 1941 года. Тем не менее уже в это время в лагерях военнопленных началось отделение пленных мусульман от основной группы. Сравнительно скоро - после того, как стало окончательно ясно, что война затягивается - изменилось и отношение немцев к национальным легионам, и они стали создаваться. Ср. в гарвардском интервью Фаталибейли: "Из лагеря я отправил письмо, спрашивая немцев об организации Туркестанского Легиона, но ответа не получил. Потом меня послали в Ригу, где начался набор в легион (март 1942 г.), я был прикреплен к штабу как советник."
l

к ситуации с архивом "нового журнала"

Готовя очередной очерк о писателе-дипи, снова столкнулся с феноменом "архива Нового журнала". Дело в том, что мемуарные записки этого писателя в конце 60-х-начале 70-х гг. были опубликованы в "Новом журнале" и в связи с этим до сих пор остаются недоступными для массового читателя. Почему?

Вот эта печальная история. В 2010-2011 гг. создатель электронной библиотеки "Вторая литература" Андрей Никитин-Перенский в свое свободное время совершенно бескорыстно отсканировал около 20 номеров "Нового Журнала" и выложил их в своей библиотеке.
Что вызвало (наряду с умеренной благодарностью читателей) угрожающее письмо от нынешнего редактора журнала Марины Адамович (из биогр. справки: "Окончила Московский Государственный Университет, там же аспирантуру. В 1992 году с мужем и тремя детьми эмигрировала в Канаду, затем по месту работы мужа в США, Нью-Йорк.")

Она сообщила, что "Новый Журнал" - некоммерческий проект корпорации "Новый Журнал". Он осуществляется на деньги подписчиков и отдельные гранты. Никто из сотрудников НЖ не получает заработную плату. Единственный постоянный спонсор - Дворянское собрание Америки… Российский фонд "Русский мир" не финансирует "Новый Журнал", но весьма благородно выделял нам "гранты на специальные проекты".

Что касается библиотеки Андрея, то по мнению г-жи Адамович "это обычный интернет-проект, который осуществляется или на выделенный кем-то грант, или на деньги некоего спонсора. При всем благородстве целей, которые я не могу не приветствовать, это просто бизнес-проект, на который работают люди, получающие деньги за свою работу." Поэтому "любое воспроизведение журнала (в том числе он-лайн) незаконно... НЖ, размещенный на данном сайте, должен быть немедленно снят. Все случаи незаконного использования нашего журнала есть дело разбирательства юристов".

Тогда в разговор вступил Борис Львин:
"Никто не оспаривает, что выкладывание сканов без согласия корпорации могло являться формальным нарушением (естественно, непреднамеренным) американских законов. Конечно, можно указать на то, что это выкладывание не преследовало никаких коммерческих целей и что сам издатель не понес от этого ни цента убытков, то есть судебные перспективы дела не столь очевидны, как это может показаться.
Но речь идет не о том. А о том, что по существу, с точки зрения развития и пропаганды русской культуры, в том числе культуры русской эмиграции, проект по выкладыванию электронного архива журнала был огромным благодеянием со стороны тех энтузиастов, которые взяли на себя большой труд по переводу старых номеров в электронную форму
."

Увы, Марина Адамович продолжала стоять на своем: жадные барыги хотят подзаработать на ее детище, электронные копии должны быть немедленно удалены, иначе бедная некоммерческая корпорация немедленно натравит на этих барыг своих квалифицированных юристов.

Андрей не желал конфликтовать и убрал номера, предположив, что "корпорация" сама надеется получить грант на оцифровку собственного архива (при этом — если бы Андрей после 2011 г. продолжал цифровать хотя бы по десять номеров в год — половина архива НЖ была бы доступна широкому читателю уже сейчас).

Прошло 7 (прописью: семь!) лет. Дальнейшую ситуацию Андрей в ноябре 2018 года описывал так:
"[Новый Журнал нашел] очень хорошего спонсора, они отсканировали первые три номера, причем отсканировали заново, не воспользовавшись моими сканами, хотя я предлагал, и обещают сейчас, что буквально в следующем году выложат чуть ли не все номера. За это время я отсканировал еще несколько номеров, которые кто-то меня попросил сделать. Раз три номера отсканированы, то можно 175-й номер отсканировать, в том смысле, что до этого номера они еще не скоро дойдут. И получаю еще одно письмо, снова с угрозами, что ничего нельзя выкладывать, немедленно удалите. Я убрал. При этом Марина Адамович мне сказала, что они их все выложат в следующем году."

В фейсбуке Андрея Марина Адамович еще раз повторила свои обвинения:
"Номера НЖ — это интеллектуальная собственность, и Вы пытаетесь ее украсть… Вы пытаетесь поместить нас всех в ситуацию рыночной склоки. Зачем? Номера оцифровываются и в 2019-м они будут выставлены на сайте корпорации в открытом доступе. Я — мы все — надеемся на Вашу цивилизованность. Но мы и сами подчиняемся законами. Не вижу предмета для обсуждения".

С тех пор прошел еще год. Заявленный в анонсах г-жи Адамович 2019 год стремительно подходит к концу. Каждый из вас может посетить сайт Нового журнала и посчитать сколько архивных номеров (с помощью грантов, благих намерений, закона об охране интеллектуальной собственности и такой-то матери) было оцифровано за 2019 год.

Угадаете? Ровно ноль. На сайте по-прежнему лежат лишь те три первых номера, которые уже лежали там в прошлом году.

Я понимаю, что выпускать толстый литературный журнал в наше время - ужасно трудно и нерентабельно. Однако, выбор между выпуском журнала и обнародованием его старых номеров — ложная дихотомия. Со стороны ситуация выглядит однозначно: новая эмиграция узурпировала творческое наследие белой эмиграции и второй волны и — уже восемь лет — сидит на нем как собака на сене.

Не знаю насчет М.М. Карповича, но второй редактор журнала Р.Б. Гуль — если бы узнал, что собственная редакция всеми силами саботирует широкое распространение журнала — выразился бы по этому поводу исключительно непечатно.

Update 08.01.2020: Редакция "Нового Журнала" буквально в последнюю неделю прошлого года выложила на сайт около 30 оцифрованных номеров, чем нанесла тяжелый удар по моей едва начавшейся карьере Кассандры.

Это, разумеется, не отменяет несправедливость и надуманность прежних претензий редактора НЖ к библиотеке Вторая Литература, но все же редакцию стоит поблагодарить за то, что они сделали этот первый шаг по возвращению творческого наследия первой и второй эмиграции широкому читателю.

Спасибо!
l

когда они уехали? (шпаргалка к биографиям эмигрантов первой и второй волны)

Как известно, после второй мировой войны многие эмигранты по разным причинам покинули европейский континент, перебравшись в США, Канаду, Австралию или Южную Америку. До сей поры было не очень просто найти точные сведения, о том, когда именно (хотя бы с точностью до года) это произошло. Приведем красноречивый пример: во множестве источников написано, что П.Р. Бермондт-Авалов выехал в США еще в 1941 году. На самом деле, это произошло одиннадцатью годами позже. Благодаря спискам перемещенных лиц и пассажирским спискам, доступным теперь на сайте Архивов Бад Арольсена, дату выезда можно установить точно или почти точно.
Кроме того, списки дают возможность уточнить биографические данные (однако, у эмигрантов второй волны не всегда правдивые), выяснить, по чьему приглашению был осуществлен выезд и пр.
Ниже я представляю сводную таблицу, в которой фигурируют многие герои моих публикаций.
Как можно заметить, существовали два типа списков: промежуточный - когда человек из сборного лагеря доставлялся в порт отплытия и собственно пассажирский. В некоторых случаях один из этих списков в таблице отсутствует. Тому могут быть разные причины: он не сохранился, пока не оцифрован или не распознан, фамилия распознана с ошибкой, я не подобрал нужную латинскую транскрипцию фамилии.
P.S. Также включены люди, переезжавшие внутри Европы (например, генералы Белогорцев и Кириенко), но включенные в транзитные списки IRO.

Таблица пополняется.

Уточнения, указания на ошибки и предложения принимаются с благодарностью.

Update 03.11. Из-за ограничений на объем поста таблица разбита на пять подтаблиц.

Фамилии на А-В
Фамилии на Г-И
Фамилии на К-Н
Фамилии на О-С
Фамилии на Т-Я
l

давно что-то не было стихов

КУПЛЕТЫ

Государства устройство такое:
в эмпирической точке покоя
между твердой рукою и тонкой кишкою
оно смотрит на граждан с тоскою.

У свободы есть признак престранный,
чем-то родственный пене для ванны:
как ее мы ни бьем, а займет весь объем,
сдуру ей конституцией данный.

           Хор акынов, ученых тому,
           оглашает казенную сводку,
           а Герасим, глотая промозглую тьму,
           онемевшими пальцами пишет Муму:
           "Не раскачивай лодку!"

За таинственными островами
жили люди с двумя головами,
но с одною ногой, закреплeнной дугой
между птичьими, право, правами.

Часто глядя на эту конечность
и предчувствуя остро конечность
бытия, в кураже из одной буквы ж
можно сослепу выложить вечность.

           Не боясь драматических кар,
           надрывая мятежную глотку,
           буревестник зовет урагана угар,
           но другой головой убеждает гагар
           не раскачивать лодку.

Царь изрек, осушив пару кружек:
"Мы спасли из неволи братушек,
разогнав горький дым, отомстили за Крым,
показали размер наших пушек.

Лишь изменники, бесы и тролли
задаются вопросом: Доколе?!
Ни народа, ни воли у этой нет голи,
только смузи да гуакамоле".

           Как мы верим, что прежний сюжет
           связан с будущим спайкой нестойкой,
           так учитель гимнастики пишет в планшет:
           "Гимназист Гриневицкий,
           вы скверный атлет,
           за метание – двойка".
l

компромисс с "новой газетой"

Так как худой мир лучше доброй ссоры, мы с "Новой газетой" пришли к следующему компромиссу: они убирают со страницы статьи добавленные вчера обвинения в мой адрес (в хамском поведении и пр.), оставляя только ссылки на источники, в ответ я убираю свое открытое письмо. Поэтому записи ниже отредактированы.

Относительно поступающих претензий, что я, мол, раздул скандал исключительно для того, чтобы опорочить самое крупное оппозиционное издание страны.
Утром в понедельник, после того, как мне прислали ссылку на статью Поликовского, я написал об этом в фб, тэгнув газету и автора статьи. Начиная с этого момента, я пытался установить связь хоть с кем-нибудь из редакции. Сотрудники редакции на мои тэги не реагировали (возможно, из-за их фб-настроек они не получали сообщения). Наконец, около трех часов дня мне удалось выйти на контакт с одним из сотрудников. Он выслушал меня и предложил компромисс: я не требую извинений, газета добавляет в текст статьи ссылку на мою публикацию. Я согласился.

Через некоторое время сотрудник написал мне, что "Поликовский бьется за свое право цитировать без ссылок и уже написал об этом в фейсбуке. Я... ничего не могу сделать". Действительно в фейсбуке Поликовского появилась соответствующая запись. Немного подумав, я решил обратиться к Поликовскому напрямую и написал ему через фб-мессенджер, что я сторонник мирного решения проблем и предлагаю минимальный вариант с добавлением ссылки. Ответа не последовало. Так как ждать вечно я не хотел, я написал, что у него есть час на раздумье. Ответа не последовало. После этого я разместил в своем блоге запись, в которой напрямую обвинил Поликовского в воровстве. Тем не менее и тогда я был готов на компромисс, о чем написал сотруднику НГ Сергею Золовкину, попросив его связаться с Поликовским и переубедить его (запись в блоге, на которую я намеренно не давал ссылок в фб, я бы тогда удалил).

Когда с утра во вторник ответа не последовало, я опубликовал свое открытое письмо. После этого Поликовский сообщил сотрудникам редакции, что всегда был готов добавить ссылку на источник, но нельзя идти на поводу у человека, который хамит и оскорбляет. Отповедь хаму поручили писать самому Поликовскому, с чем он справился вчера ближе к вечеру.

После этого я частным порядком попытался выяснить, в чем заключается мое хамство. Мне было сказано, что я обвинил газету в воровстве. "Только сотрудника", - уточнил я. "Это то же самое", - объяснили мне.
Сегодня с утра я снова частным порядком связался с пресс-секретарем газеты Надеждой Прусенковой и предложил новый компромисс. После некоторого начального недопонимания он был принят. Спасибо Надежде за сотрудничество.

Я очень рад, что проблему – пусть не сразу – но удалось решить, и я могу вернуться к своим обычным любимым занятиям – изучению истории и лежанию на диване.
Еще раз всем спасибо за поддержку. Я действительно очень тронут.